Охотник, очень довольный этим мнением, старался поддержать его, доказывая удобства места, многочисленность и смелость войска. Крайне ленивые краснокожие, не переносившие утомительного труда и не понимавшие, каким образом могут бледнолицые работать из-за жалованья, когда можно ничего не делать, великолепно спать на солнце, спрятав одну голову в тень, были рады избавиться от работы.
Стремление и способность к труду служит мерилом умственного развития.
Однажды утром Нигамон подошел к охотнику.
— Моя молодежь отдохнула.
— Они хотят за границу? Да?
— Да, они знают, что французы богаты.
— Отлично, когда же вождю угодно отправиться? Завтра?
— Завтра? Не скоро ли это?
— Почему? Я всегда готов, от меня задержки не может быть.
— Мой брат знает и понимает все.
— Так завтра?
— Да.
— Великолепно! Я пойду предупредить моих охотников, оставленных в лесу, они нам будут нужны в экспедиции.
— Брат мой вернется поздно?
— Очень может быть, я не знаю сам, где они теперь находятся, мне, по всей вероятности, придется искать их, а на это нужно время; во всяком случае, я постараюсь вернуться как можно скорее.
— Отлично, брат мой приведет своих друзей, я буду им так же рад, как и первым, которые пришли с ним раньше.
— Благодарю, вождь, я сейчас же отправлюсь и оставлю вам своих друзей, мне никого не нужно, я пойду один, только попрошу, вождь, оказать мне небольшую услугу.
— Что желает охотник?
— Мои друзья честные и смелые охотники, но они любят сильно водку.
— Водка — великое лекарство! — воскликнул вождь, глаза которого при слове «водка» заблестели.
— Может быть, вождь, но я боюсь, что мои друзья злоупотребляют ею.
— Мой брат имеет водку?
— Да, у меня есть маленький бочонок коньяку, бутылок в 50, который я очень берегу, потому что не знаю, когда успеется возобновить запас.
— Что же хочет брат мой? — полюбопытствовал вождь.
— Я хочу просить вас спрятать у себя этот бочонок до моего возвращения, я боюсь его оставлять друзьям — они выпьют; отдав его вам, я совершенно спокоен.
Глаза вождя сверкнули молнией.
— Вождь сбережет, — сказал он.
— Вы обещаете, вождь?
— Нигамон обещает.
— В таком случае я принесу бочонок.
— Отлично, что брат мой принесет водку.
Через несколько минут бочонок был в руках Нигамона.
— Теперь я уезжаю и вернусь, как только будет возможно.
— О, я не тороплю брата, он может не спешить.
— Благодарю, до свидания, вождь!
— До свидания, мой брат пусть не спешит. Охотник вышел и уехал из лагеря.
Уезжая, он смеялся про себя над простотой Нигамона.
— Ручаюсь головой, что через час все эти плуты перепьются; моя водка окажет большую услугу в задуманном нами.
Не было никакого сомнения, что тотчас же после отъезда охотника вверенная Нигамону водка вся будет выпита ирокезами, которые, напившись вместе с вождем, не замедлят поссориться, а затем и подраться.
Охотник, в котором читатель, конечно, узнал Мрачный Взгляд, именно на это рассчитывал, хорошо зная страсть индейцев к вину.
Он не ошибся. Краснокожие все поголовно были пьяны в ту минуту, когда Сурикэ отдал приказ двинуться на неприятеля.
Несмотря на то что все шло как нельзя лучше, Шарль Лебо против обыкновения был непокоен; его мучила мысль об опасном положении оставленных дам.
Ему казалось, что какое-то несчастье грозит дорогой ему девушке Марте де Прэль, хотя бы даже его люди, которым было строго приказано беречь дам, не открыли ни малейшего подозрительного следа.
Продолжая продвигаться вперед со своими товарищами, он не переставал думать о том, что был не прав, оставляя дам, которых он клялся ни на минуту не оставлять.
Эта неотступная мысль так его мучила, что наконец он не выдержал и разом остановился.
— Пора покончить, — проговорил он сквозь зубы. Он дал условный сигнал.
Моментально вожди остановили ход своих пирог и собрались около него.
— Господа, — сказал он, — нам предстоит не битва, а резня, потому что перепившиеся ирокезы не в состоянии сопротивляться, они будут спокойнее баранов на бойне.
— Более чем вероятно, — заметил Бесследный.
— Конечно, — подтвердил Мрачный Взгляд.
— Тем лучше, нам дешевле обойдется, — заключил Тареа.
— Я должен сознаться, что меня крайне беспокоит мысль о том, что я оставил дам, которых клялся не покидать и защищать, на руках нескольких человек, в совершенно открытом лагере, не защищенном от неожиданного нападения. Хотя я и уверен, что нам не грозит никакой опасности, но вы сами должны сознаться, что при настоящих условиях лишняя предосторожность не повредит.
— К тому же, — сказал Мрачный Взгляд, — нас больше, чем нужно для того, чтобы справиться с пьяными, бессильными ирокезами.
— Водка их усмирила; и 15 человек больше или меньше с нашей стороны — ровно ничего не составляет.
— Я тоже так думаю, — возразил Сурикэ, — поэтому, отобрав себе и канадцев, и гуронов человек пятнадцать, я поспешу туда, откуда не должен был ни на минуту уходить. Вы же с Мрачным Взглядом отправляйтесь дальше.
— Осторожность не испортит дела, — сказал Бесследный.
— Если там случилось несчастье, которого, благодаря Бога, кажется, нельзя было ожидать, я никогда не прощу себе своей ошибки, — продолжал Сурикэ.
— Я понимаю вас, — сказал, улыбаясь, Мрачный Взгляд, — вам противна эта атака, потому что вместо битвы там будет резня, вас возмущает даже мысль о необходимости кровопролития.
— Вы поняли меня, друзья мои, это настоящая причина, заставляющая меня возвратиться в лагерь, вместо того чтобы сопровождать вас.
— Вы правы, — поддержал Бесследный, — неизвестно еще, что может случиться. Сурикэ ловкий и осторожный воин, ему необходимо вернуться туда.
Мрачный Взгляд тотчас же выбрал 8 человек из числа своих канадцев, к которым Тареа добавил еще семь самых лучших воинов, и Сурикэ отправился обратно с этой маленькой армией.
— Как только кончите, тотчас же возвращайтесь, — сказал молодой человек своим друзьям.
— Будьте покойны, ни минуты не промедлим, — отвечали вожди.
Они расстались.
Одни пошли вперед к ирокезам, другие, число которых было так незначительно, возвращались к лагерю, где, как известно, оставалось только 15 человек под начальством Мишеля Белюмера.
Отъезд Сурикэ нисколько не нарушил порядка отправившейся экспедиции и не поколебал уверенности вождей в успехе.
Благодаря Мрачному Взгляду, который привел с собой двадцать канадцев, число смелых и ловких воинов доходило до внушительной цифры 70, а этого было даже много, чтобы победить 50 ирокезов:
Если бы ирокезы даже не были пьяны, их сопротивление было бы бесполезно.
Подходя ближе к лагерю ирокезов, французы стали еще осторожнее, боясь, чтобы их не заметили.
Но в лагере царила мертвая тишина; ни малейшего огонька не было видно в темноте.
— Они спят, — сказал Мрачный Взгляд, — займем свои места и проберемся незаметно в лагерь. Помните, что мы нападаем неожиданно и воинственных криков не должно быть.
— Всех убивать? — спросил Бесследный.
— Всех без разбора, — глухим голосом отвечал Мрачный Взгляд, — не забывайте, что мы имеем дело с разбойниками и нашими злейшими врагами.
— Они все должны погибнуть, — коротко заметил Тареа.
— Вперед, — скомандовал Мрачный Взгляд. — Усыпим их непробудным сном.
И все войско ползком, как куча змей, без малейшего шума добралось до хвороста, которым ирокезы обвалили свой холм в ожидании будущего укрепления.
Мрачный Взгляд пробрался в один из подземных коридоров, о которых мы говорили раньше.
После его отъезда из лагеря произошло то, что он предполагал. Ирокезы сперва выпили дюжину бутылок водки, оставленной охотником на хранение вождю вместе с бочонком.
Но, не довольствуясь этим, Нигамон просверлил самый бочонок, и началась отвратительная попойка с ее ужасной развязкой.