Она открыла бы шкаф без ключа. Эта мысль показалась её более разумной. Она поговорила с кузнецами и торговцами скобяных изделий, очаровывая их лестью, спросила их о всех загадках работы замков, спросила о том, смогла бы она найти такой ключ, который можно было бы подогнать к определенной замочной скважине. Она много узнала об отмычках. Она продала шелка и несколько колечек из золотой цепочки, которую подарил ей Том, подарок был не так важен, как её цель, чтобы купить инструменты у бродячих ремесленников и на блошиных рынках, ключи разных размеров и форм, отмычки, набор крошечных ключиков и молотки, которые, как сказали ей уличные торговцы, пригодились бы, чтобы открыть любой замок.
Наконец-то она села в своей комнате, разложив перед собой свою добычу: кусочки покоробившейся стали и ржавого железа, квадраты, треугольники и тонкие, словно иголки, щупы, всё необходимое, чтобы открыть любой замок, узнать любой секрет.
Но у неё не было больше времени, чтобы узнать, какие замки были установлены на шкафчиках. Ей пришлось принести все ключи, попробовать открыть шкафчики каждым из них, но ей наверняка не хватило бы на это времени.
Возможно, ей пришлось бы действовать в открытую.
— Ты знаешь, что ты очень странная? — сказал он, когда снова навестил её, месяц спустя после церемонии. Осталось одиннадцать месяцев до их свадьбы. Слишком долго.
— На самом деле нет, — сказала она, рассматривая свои сомкнутые руки, лежащие на коленях.
— Ты бродишь по крепости, разговариваешь со всеми. Другие Нимфы сидят в своих комнатах и не попадаются никому на глаза. Мне всегда казалось, что женщины предпочитают проводить время в уединении, вдали от всех. Но это не про тебя. Так зачем же ты это делаешь?
Она не хотела привлекать к себе внимания, но вовсе не жалела об этом. Она подняла на него взгляд и подвинулась поближе к нему.
— Когда-нибудь ты станешь военачальником.
— Думаю, да.
Казалось, он не испытывал счастья от такой перспективы, и она подумала, что это верный знак того, что он стал бы очень хорошим военачальником, ведь он рассматривал эту позицию не как привилегию, а как большую ответственность. У неё не было ни малейшего сомнения, что он смог бы прекрасно править.
— А я стану твоей супругой.
— Да…
— Так вот, я хочу быть хорошей супругой. Я хочу знать всё об империи и о том, как в ней всё устроено. Я хочу помогать тебе.
Её слова прозвучали так, словно она извинялась, но она говорила правду. Всё, что она делала, она делала для того, чтобы ему помочь. Так или иначе.
— Я разговариваю с людьми и учусь.
— Но, Эльспа, всё, что от тебя требуется, и требуется от любой жены, просто быть моим спутником. Родить детей. Много детей. У тебя не останется времени на что-то ещё.
Она отмахнулась от его слов.
— У меня хватит времени на всё. Разве ты не хочешь иметь такого человека, с которым можно поговорить? Того, кто знает и любит тебя, того, кому ты можешь доверять? Того, кто не станет плести интриги в политических целях?
— Ты как раз и плетешь интриги, вот только не пойму для чего.
— Я же говорила тебе. Я хочу доказать, что действительно люблю тебя.
— Эльспа, ты не…
— Нет, я должна. Должна это сделать, чтобы ты перестал смотреть на меня, как на…обузу.
— А ты должна перестать меня перебивать.
— Хорошо. Но по блеску твоих глаз я вижу, что тебе это нравится, пускай самую малость.
Он улыбнулся.
Она решила, что уже слишком долго медлила. Слишком осторожничала, прячась и внимательно подбираясь, беспокоясь о том, что могли подумать другие. Ей больше нельзя былл медлить, ей нужно было ускориться. Пробралась бы в лабораторию, узнала бы всё, что нужно было и скрылась бы. Они обнаружали происшествие, возможно, выясняли, что это сделала она. Но в конце-концов, что они могли сделать ей, избранной наследнице?
Всё, что она взяла с собой, проникая в лабораторию министерства во второй раз: зубило и молоток.
Она пробралась туда так же, как и в прошлый раз, под видом слуги с подносом, полыхая от волнения от того, что она снова проделывала этот трюк, и никто пока не раскусил её.
Первый раз, когда она проходила мимо лаборатории, там был один из министров: писал что-то в учётной книге. Эльспа продолжила идти, мимо двери, вниз по коридору до тех пор, пока не остановилась около закрытой двери. Всё, что она могла делать, — продолжать движение, словно у неё была цель, до тех пор пока не привлекла бы чьё-либо внимание. Она развернулась и пошла по тому пути, откуда пришла. Если в лаборатории всё ещё был бы кто-нибудь, она ушла бы и попробовала бы завтра.
На этот раз комната была пуста. Она осмотрела коридор: никого. Она проскользнула внутрь.
Комната казалась больше, чем в прошлый раз, когда она была здесь, такое впечатление создавали столы и груды оборудования, чьё предназначение она не могла определить. Она вытащила свои инструменты из мешка, спрятанного под футболкой и начала с первого шкафчика.
Она была уверена, что то, что было ей нужно, находилось где-то в глубине шкафчика.
Замок не был надежным. Она втиснула зубило между дверцей и рамой, и один резкий удар молотка вырвал замок из дерева, и дверца открылась. Внутри оказались полки, забитые стеклянными пробирками, в которых была мутная коричневая жидкость. Она искала вещество, которое бы пахло лавандой и земляникой. Стоя совершенно неподвижно, она позволила запаху этого места проникнуть в её нос.
Коричневая жидкость пахла сухим мхом.
Она закрыла шкафчик, впихнула замок на прежнее место, чтобы скрыть ущерб и двинулась к следующему.
Когда она взломала третий шкаф, на неё навалился запах лаванды и земляники. Воспоминания того прекрасного дня, когда она увидела Тома в первый раз, ожили, тот день, когда перед ней предстала её жизнь и судьба, похожая на вымощенную и сверкающую дорогу. На неё нахлынули чувства, её сердце заколыхалось в груди. Ей пришлось успокоить дыхание.
Три стеклянных флакона стояли на нижней полке, закупоренные и инертные. Она взяла один из них, встряхнула пару раз, изучая пурпурную сиропообразную жидкость внутри. Такая безобидная на вид и такая ненавистная для Тома. Она нахмурилась. Он ошибся: это вещество не могло решить её судьбу. Её любовь принадлежала только ей: она не могла не любить Тома.
Она вернула флакон на место и быстро осмотрела шкафчик до конца. На другой полке стоял всего один флакон, в котором содержалась голубая жидкость, похожая на сумеречное небо. Она пахла дождливой ночью. Если бы она создала антидот, она бы поставила его рядом с ядом. Но как поступили министры? Это была просто цветная вода или какая-то смертельная смесь?
Она достала флакон из шкафчика и повернула ярлык к свету. Но это не помогло: она не могла разобрать символы. Но это должно было быть то, что она искала.
В четвертом шкафчике она нашла шприцы для подкожных инъекций. Она взяла один из них и наполнила его голубым веществом, надела на него колпачок, завернула в свой шарф и спрятала в свой мешок. Прежде чем уйти, она вернула всё на свои места.
За ужином она старалась уловить слухи и узнать, начали ли министры искать вора, пока не случалась катастрофа, которая могла бы запятнать их идеально отлаженную систему. Она не услышала ничего подобного и стала гадать: а поняли ли они, что произошло что-то неладное? Стали бы они рассказывать, что кто-то покусился на их священные стены? Наверное, нет, учитывая, что ничего не пропало.
Она не смогла сдержать улыбку, радуясь свой победе.
Ранним утром следующего дня Эльспа пришла на крыльцо и села на свой стул, дожидаясь Тома. Она встала так рано, чтобы дать время своему разуму отбросить всю нерешительность. Она не смогла уснуть в эту ночь. Так или иначе, он понял бы, насколько сильно она его любила, узнав какой путь она проделала, чтобы доказать ему это.