— Это правда, но мой Луол никогда бы этого не увидел, — Майса подняла руку, чтобы остановить все слова, которые Джен собиралась сказать. — Я не обвиняю тебя, Джен, или тебя, Мак. Я просто говорю правду. Луол не был бы тем мужчиной, которого я так люблю, если бы он мог оставить тебя, поэтому я прилетела к нему сама.
— Ему не стоило приносить такую жертву, — Джен повернулась к плите, помешивая еду. — Не ради меня.
— Почему? — Майса подошла к ней. — Почему ты думаешь, что ты этого не достойна? Из-за шрамов?
Тишина в комнате стала звенящей, так как ни одна женщина не ответила ей.
— Они могут быть исцелены, Джен, — тихо сказала ей Майса. — Я знаю, что Луол говорил тебе об этом.
— Он сказал тебе? — Джен посмотрела на Мак. Мак сказала ей, как Луол сообщил Трейвону о ее медицинском состоянии, что в этом новом мире, в котором они оказались, не было такой вещи, как конфиденциальность информации между врачом и пациентом. Было достаточно неприятно знать, что Трейвон знал всё о ее состоянии. Это не добавляло уверенности, особенно когда ты разговариваешь с врачом.
— Почему это так тебя расстроило? — спросила Майса, ее взгляд двигался от Джен к Мак. Эти двое так напомнили ей ее отношения с сестрами Луола, что она не могла не беспокоиться, особенно видя предательство в глазах, которые смотрели на нее.
— На Земле медицинская информация конфиденциальна, — сказала Мак, подходя к Джен.
— Конфиденциальна?
— Да! — прорычала Мак. — Это означает, что целителю не разрешается разговаривать с кемто еще о чьем-то состоянии, если только пациент не дас на это свое разрешение. Но, похоже, здесь это не так. Здесь, по-видимому, каждый знает о нашем состоянии.
Майса была слегка ошеломлена гневом в голосе Мак. Из них двоих, Луол полагал, что Мак была более спокойной, лучше понимала и принимала реалии нового мира.
— Я… я сожалею, что не знала…
— Неужели тебя не беспокоит, что все знают твою историю болезни? — спросила Джен, глядя на Майсу.
— Моя история болезни? Почему кому-то интересна моя история? — нахмурилась она.
— То есть, ты говоришь, что не все знают ваше медицинское состояние?
— Конечно, нет. Почему кого-то интересует это?
— Тогда почему они заинтересованы в нас?!
— Потому что…
— Потому что? — произнесли в один голос Мак и Джен.
— Потому что мы никогда не сталкивались с такими, как вы и…
— И?!
— Потому что Маккензи первая почти за пятьсот циклов, кто теперь носит бусину истинной пары.
— Значит, из-за этого вы думаете, что это дает каждому право знать интимные подробности о нас? — воскликнула Джен. — Чтобы узнать, есть ли у нас лишний вес? Если у нас есть физические или эмоциональные травмы? Чтобы узнать, страдаем ли мы от боли, или любви, или просто разозлились?!
— Дженнифер, Маккензи. Не все имеют право знать эту информацию! Мне очень жаль, если мои слова заставили вас поверить в это!
— Тогда кто еще знает помимо тебя?! — потребовала ответа Мак.
— Луол, Император, генерал Рейнер, и я предполагаю, что твой, Маккензи, Дашо и истинная пара, Нихил. Никто больше.
— Тогда почему ты знаешь? — спросила Джен, но ее требование было не таким жестким.
— Потому что Луол рассказывает мне все, если я прошу его об этом. И я должна признать, что у меня было много вопросов о вас двоих.
— Почему?
— Потому что мой Дашо настолько защищает вас, из-за того, что вам пришлось пережить. Так он защищал только меня или наше потомство, поэтому вы должны понять мой интерес. Поэтому я спросила его, и поэтому он сказал мне правду.
— Ты говоришь, что не все здесь и в этой чертовой вселенной знают все о нас?
— Нет, мне так жаль, Маккензи и Дженнифер, что я… что я заставила вас так думать. Я не знаю, что бы я сделала и как бы я себя чувствовала, если бы у других была такая информация обо мне… о моем потомстве. Некоторые вещи являются очень личными в нашей вселенной, и наше физическое состояние — одна из этех вещей.
— Только не наше.
— Как я уже сказала, о вас совсем ничего неизвестно, и из-за этого к вам особый интерес. К вам обеим.
— Почему?
— Почему? — Майса окинула их удивленным взглядом. — Потому что ты, Маккензи, как я уже сказала, являешься истинной парой кализианца впервые почти за пятьсот циклов. Такое нельзя удержать долго в секрете, как бы ни старался Император. Но недолго. Все хотят знать причину, задаются вопросами, являетесь ли вы аномалией. Если это потому, что вы — люди, и могут ли теперь также другие найти своих истинных пар.
— Меня не волнуют причины, — выплюнула Мак. — Все, что меня заботит, это то, что я люблю Нихила, а он любит меня.
— Я понимаю, Маккензи, потому что это то же, что я чувствую к Луолу, даже несмотря на то, что его бусина истинной пары никогда не принимала меня, — печаль, которая плескалась в ее светящихся глазах, заставила их обеих остановиться. — Но эта бусина также несет угрозу и тебе, и Нихилу.
— О чем ты говоришь? — оттолкнувшись от раковины, Мак направилась к Майсе.
— Нихил не сказал тебе… — глаза Майсы распахнулись.
— Не сказал мне, что? — потребовала Мак, не останавливаясь, пока практически не столкнулась с Майсой, и ее голова наклонилась назад, чтобы посмотреть вверх на нее.
— Говорят, что если одна из истинных пар умрет…
— Другая часто решает следовать за той, — закончила Мак. — Да, Нихил сказал мне.
— Подождите! — Джен подошла, чтобы посмотреть на Мак. — Что?
— Это часть легенды о бусинах истинной пары, — сказала Мак Джен. — То, что пары связаны настолько сильно, что когда кто-то один умирает, следом за ним следует другой.
— Итак, если кто-то захочет убить Нихила, лучший способ сделать это будет… — Джен замолчала.
— Убить меня, — закончила Мак.
— Да, теперь вы понимаете, почему Император и генерал Рейнер так интересуются вами? — спросила Майса. — Командир отряда Нихил — один из наших величайших воинов, и теперь он уязвим. Когда ты получила ранения при атаке с залудианцами, Нихил чуть не потерял рассудок.
— Я знаю, он был расстроен…
— Расстройство — это не то чувство, которым можно было описать то, каким он был. Он был почти безутешен, пока Луол не смог успокоить его, что ты выкарапкаешься. И ведь вы были вместе совсем надолго.
— Нихил никогда этого не сделает! Никогда не сдастся!
— Теперь ты — его сердце, Маккензи, прежде он боролся, чтобы защитить своих воинов-собратьев, его народ и Кализианскую Империю. Теперь он воюет только за тебя, чтобы ты была в безопасности. Если он потеряет тебя, он потеряет свою волю к борьбе. Есть те, кто могут попытаться выяснить, является ли эта часть легенды правдой.
— Тогда мы будем держать ее в безопасности, — коротко сказала Джен, — потому что я больше не потеряю никого, кого люблю. А сейчас у меня есть работа. И я собираюсь накормить Императора сегодня вечером. Ты все еще заинтересована в оказании помощи?
Глаза Майсы слегка расширились от резкой смены темы разговора.
— Да.
— Хорошо, давайте приготовим Императору ужин, который он никогда не забудет.
— Ты перепроверил и подтвердил все сообщения, Гриф? — потребовал Трейвон.
— Да, генерал. За последние сутки на орбите Понта не было других кораблей, и единственные сообщения, отправленные или полученные, так как мы узнали о планах Императора, были с наивысшей безопасностью. Отправитель и получатель подтвердили.
— Хорошо, я хочу, чтобы «Защитник» вышел на орбиту и визуально подтвердил, что это приближается «Монарх» вместе с его шестью боевыми крейсерами. Когда это будет сделано, «Защитник» сопроводит «Монарх» на низкую орбиту, а затем вернется на высокую орбиту и будет непрерывно сканировать космос. Боевые крейсеры будут патрулировать все околопланетное пространство вокруг Понта и перехватывать любой корабль, который попытается приблизиться к Понту. Понятно?
— Да, генерал.