Но соседний столик занимала Аймара Инка, мрачно хлебавшая жидковатый борщ. Она все еще верила, что еще немного, и нас убьют, и очень хотела при этом присутствовать. И меню придорожных кафе вместе с неспокойным сном в автомобильном кресле только усиливали это желание.
Рядом с ней сидела Го Дейю, разглядывающая содержимое своей тарелки с видом опытного алхимика, обнаружившего новый сорт ядреной отравы. На ее запястье по-прежнему находился браслет-противоядие, но все же так сильно рисковать она явно не собиралась.
За соседним столиком деловито насыщался пюре и котлетами Федор. В меню не было пюре и котлет, но об умении брата устраиваться в жизни я уже говорил. По бокам от него сидела охрана, зорко контролировавшая вход, окна и содержимое тарелки Дейю – потому что мало ли что.
За моим же столом устало поклевывал головой Пашка – он слишком привык за прошедшие годы к ночной жизни, из-за чего был неприлично бодр ночью, будучи за рулем, но сейчас его отчаянно клонило в сон. Кушать он себе не брал, ограничившись бутербродами с кофе на прошлой заправке. К слову, он предлагал всем, но все отчего-то желали «нормальной еды», которая с удалением от столицы все больше превращалась в «горячая, что вам не нравится».
Наверняка были отличные заведения, где можно было поесть вкусно и за разумные деньги – но в них повсеместно был телевизор, что меня категорически не устраивало. По тем самым причинам, по которым Артем медленно расхаживал с сотовым телефоном вдоль стены, вслушиваясь в вести из Москвы и давая ценные рекомендации. Он, собственно, тоже был тут.
Телефон у княжича был особенный – связанный с родным домом так прихотливо, что отследить его не было никакой возможности. Попытки в свое время выяснить, как все это работает, обернулись счетом на крупную сумму за выжженное оборудование. Денег хватало попробовать еще, но они догадались взять обещание больше так не делать.
Завершив разговор, Артем с мрачным видом присел за мой стол и положил телефон на столешницу, взяв взамен изрядно подостывший чай.
– Иногда я начинаю думать, что сказанное тобой о Нике – бред. Что ты просто заигрался и потерял свою девушку. – Выразил он свое неудовольствие между двумя крошечными глотками напитка.
– Изначальный план был неплох. Теперь его нет, – покосился я на Пашку, клевавшего носом и вряд ли прислушивавшегося к нашей беседе. – Разве нужно иное доказательство?
– А может, она просто женщина? – Искренне спросил Артем. – Это, знаешь ли, их природное свойство – рушить планы. И никакой мистики.
– В большинстве своем, они предсказуемы, – дернул я плечом и покосился за соседний столик. – Например, наша заморская гостья сейчас жаждет мороженое, но знает, что сейчас холодно, и оно вредное. Но его ем я, и ее желание обладать пломбиром переходит в тихую ненависть ко мне лично.
– Ты скупил весь пломбир в кафе.
– Это называется сужение вероятностей будущего. В ином случае, она бы купила себе мороженое и, быть может, успокоилась. Но теперь у нее нет иного выхода, кроме раздражения и злости.
– Радуйся, тебя ненавидят сейчас очень и очень многие.
– Это очень хорошо, – был я спокоен и вновь тронул зубами пломбир – под пристальным и раздраженным вниманием Инки.
– Как вообще можно планировать в том бардаке, который ты создал? Москва ходит на ушах, на мой номер телефона выходят личности, которые очень неохотно выслушивают, что в гробу я тебя видел. И это хорошо, что я действительно видел тебя в гробу и могу не врать!
Детские игры бывают иногда очень полезны – особенно в вампиров, имея в антураже оббитый бархатом гроб, осиновые колья и темный подвал. Вот я тоже могу поклясться, что в гробу видел княжича Шуйского – и кто-то даже поведется.
– Какие новости? – Меланхолично уточнил я.
– С тобой хотят побеседовать в ИСБ.
Парой остановок раньше меня хотели объявить в розыск, а до того – вообще на всякий случай объявить врагом народа и установить награду за голову. Но опытные юристы довольно быстро уняли самых горячих, деликатно поправляя слишком яркие призывы и заставляя ссылками на законы переформулировать одиозные выражения. Так «виновник» быстро снизился до «подозреваемого», а там и временно стал «свидетелем». Потому что стоять на пристани и смотреть на ночной Кремль – это еще не есть преступление, уважаемые господа. А на ваших осколках снарядов вообще нацарапано «Последний довод 4А», вот и ищите эту «четверку апокалипсиса» или как еще расшифровывается эта террористическая группа…
Хотя как можно сравнивать всадников апокалипсиса с разрушительной силой четвертого «а» класса, в котором тогда учился Федор…
– Пусть хотят, – пригубил я кофе и откусил мороженое. – Извини. Что-то еще?
Зубы отозвались холодком и ломотой, наверняка вредными – но очень приятными.
– К Игорю приходили на телеканал с ордером на обыск. Вооруженный спецназ, приставы, полиция.
– Следовало ожидать, – вздохнул я. – С ним все в порядке?
– С ним – да. – Нахмурился Артем. – С телеканалом тоже. Спецназ он спустил с лестницы, полиция и приставы утерлись княжескими правами. Вещание продолжается.
– Это хорошо.
– Что именно? То, что твой друг вынужден рисковать своим именем и статусом из-за тебя?
– Вынужден? – Бросил я оценивающий взгляд.
– Это, все таки, Игорь, – буркнул Артем. – У него будут проблемы. Информация по Черниговским слишком жесткая. Его не поддержит семья.
– Значит, поддержу я.
– Для этого ты должен хотя бы остаться в живых.
– Активно занят этим. Вон, даже местный борщ не ем.
– Это все слишком легкомысленно. – Схватился он за голову. – Ты хоть представляешь реакцию твоего и моего деда, когда им, наконец, доложат?
– Ну, часа два они будут мучительно вспоминать, как же это они снесли Тайницкую башню…. Потом час станут отмечать тот факт, что это давно надо было сделать.
– А потом?
– А потом – завидовать начнут, понятное дело… – Задумчиво отметил я. – А зависть – опасное явление. Могут и прибить.
Похмелье в любом случае ожидается адовым… Я бы вот категорически не хотел попасть им под горячую руку – но под это дело мудрые люди придумали медовый месяц за границей. А то и два месяца – ради романтики и чувства самосохранения.
– Еще в Москву приехали ее родственники, – посмурнев, Артем взглядом указал за соседний столик. – Большими силами. Карательный отряд.
Но Инка все равно заметила, с подозрением перевела взгляд с него на меня, а затем – отчего-то на свою тарелку. После чего ужаснулась, отбросила ложку и панически посмотрела на индикатор своего браслета.
– Да нормальный суп, – успокоил я ее. – Горячий.
– Максим, там три «виртуоза». – Пригрозил он мне.
Рядом очнулся от сонливости Пашка и с тревогой посмотрел на меня.
– Значит, сейчас это дело будем решать. – Отставил я кофе в сторону и обратился на английском к соседнему столику. – Инка, подойди пожалуйста.
Та, хоть и замешкавшись, но все-таки встала из-за стола, взяла стул в руку и явилась вместе с ним, сев за стол и горделиво выпрямившись. Понятное дело, чтобы не стоять, пока мы тут сидим.
Непонятно как, но мгновением за ней за стол села Го Дейю, мило улыбнувшись. А там и Федор решил проявить любопытство.
В общем, стало тесновато.
– Новости? – первой выпалила Дейю явно давно затаенное. – Скажите, а в розыскных листах не упоминают милую, красивую китаянку?
– Нет.
– Ура! – Выдохнув, слегка затанцевала Го на месте. – Я никому не нужна! Я никому не нужна. Я никому не нужна… – Грустнела она с каждой фразой, а затем отметив на лице окружающих равнодушие, зябко поежилась.
Да еще вновь открытая посетителем дверь бросила волну холода в нашу сторону.
И только Пашка, неловко поднявшись, стянул с себя пальто и накинул на плечи озябшей китаянки, смущенно вернувшись на место под благодарный и словно не верящий взгляд.
– Рад сообщить тебе, что в столицу прибыл твой отец и дед, – обратился я к Инке.