Но устали и люди, и агрессоры.
И, когда кучи мертвецов начали сваливаться не только к ногам защитников, но и падать, откатываясь от них, а ряды вражеских латников начали заметно редеть, к ним присоединились свежие силы. Наверное, звуки необычной внутренней войны заставили всех тварей подтянуться к месту битвы.
Но, пока твари оглядывались на вновь подошедших, Туазал приказал:
— Быстро к стене! Открывающие, ко мне!
— Нет уж, Антия — ты ко мне! — сообразив, что задумал Туазал, позвал Стеин.
Женщины, задыхаясь от усталости, торопливо схватили обоих Драконов за руки, пока те передавали силы наёмникам, возлагая ладони им на головы. И снова младший Дракон почему-то вспоминал кузнеца, оставленного за стенами старинного замка, пока делился силой с воинами.
— Линией! — хрипло вскричал Туазал, внимательно следивший за происками вражеских латников.
И наёмники встали близко за горами трупов — в одну косую линию с Драконами, спрятав за спинами Открывающих. Теперь мертвецы играли значительную роль в обороне: их кучи были подвижны и не давали врагу твёрдо стоять на ногах. Но враг придумал иное: в воинов полетели стрелы. И снова закричал рыцарь-Дракон, первым вздымая перед собой щит, предусмотрительно ещё раньше повешенный на плечо. А Открывающие, уставшие, но злые, высовывались из-под ног воинов и собирали падающие, столкнувшись с щитами, стрелы.
Неожиданно атака прекратилась.
Вражеские лучники и латники заоглядывались на один из трёх коридоров.
Судя по злорадству на мордах подпрыгивающих от нетерпения лесных демонов, когда они посматривали на оборонявшихся людей, ожидалось прибытие кого-то очень страшного. Наёмники и Драконы быстро опустили щиты и мечи, собираясь в полной мере воспользоваться кратким отдыхом. И в то же время пристально и обеспокоенно следили за коридорным проёмом.
Сначала задрожал пол. Стеину показалось, что где-то вдалеке началось небольшое землетрясение. А что? Местность-то гористая, скальная.
Потом стало понятно, что дрожат стены замка.
Потом из проёма, куда смотрели с жадным ожиданием вражеские латники и лесные демоны, прыснули во все стороны все, кто там толпился.
Стеин и Туазал переглянулись. Запугивают? Или на самом деле происходит нечто страшное для людей?.. С особенной благодарностью оба Дракона почувствовали, как Открывающие снова стиснули им запястья.
Когда из этого проёма полезла чудовищно громадная тварь, воины замерли.
В каменный вход ломилось чудовище, похожее на слизняка, только полностью защищённое личной бронёй — щитками, как у заморского зверя, которого видел однажды Стеин. Как у броненосца… Камни падали с грохотом под напором чудовищной твари, которая втискивалась в проём и которой бронированные щитки мешали стать более пластичной, чтобы легче втиснуться в неудобное для неё отверстие. Громадную башку обсыпали камни, но тварь завопила не из-за этого неудобства, а из-за того, что, дёрнувшись, она выбила из кладки не только камни, но и пыль, которая и обсыпала ей мутные, полузакрытые слизистыми лже-веками, выпученные круглые глаза.
Тварь продолжала дёргаться, тщетно пытаясь втащить в помещение с воинами и своё тело. Но то не влезало в проём. И тварь снова раздражённо вопила, сотрясая каменные стены… Стеин с ужасом смотрел на чудовище. Втиснись оно сюда, сожрёт всех, на кого ему укажут, или того, кто ей попадётся по дороге.
И, будто подтверждая его предположение, тварь дёрнулась так сильно, что половина тела оказалась в помещении. Не успевшие сбежать из-под носа твари два латника мгновенно исчезли в пасти чудовища, подхваченные его длинным и толстым языком… Впавшего в ступор Стеина вдруг резко стукнули в бок.
— Что? — невидяще уставившись на Антию, спросил он.
— Огонь поможет? — выставив перед собой горящий факел, торопливо спросила Открывающая.
— Не знаю, — медленно ответил младший Дракон.
— Стеин, очнись! — внезапно вмешалась Карина. — Вспомни, что вы делали у Чёрного Хребта, спасая нас! Сделай это, Бога ради! Стеин, сделай!
— А что было у Чёрного Хребта? — спросил где-то в стороне Туазал.
— Ещё один меч! — отстранённо велел младший Дракон, в руки которого, открывая ему силы, вцепились обе женщины, поняв, что он пришёл в себя.
Тварь взревела, натужась выдраться из своеобразного капкана. Но видно было, что она отнюдь не беспомощна. Что ещё немного — и она прорвётся в помещение, где может простым падением на людей-воинов уничтожить их, раздавив собственной тушей.
Стеин встал впереди всей группы, развёл в стороны руки, отягощённые двумя мечами — своим и раненого наёмника. Глубоко внутри он чувствовал нетерпеливое ожидание Туазала. Насторожённость наёмников. Надежду Открывающих.
Острия клинков указали на тварь. А потом мечи скрестились.
— Ложись! — закричала Антия.
И первой бросилась на пол, прикрываясь трофейным щитом, по которому забарабанили ошмётки взорвавшегося чудовища.
Глава двадцать восьмая
Хакон дышал коротко и часто, машинально прижимая ладонь к боку и забывая при этом, что ладонь — в латной рукавице, которая не позволяет плотно закрыть рану. Сидел он на цоколе, достаточно широком и похожем на скамью. Разместился на нём с комфортом, но поджимал ноги: медузообразная туша, врезавшаяся в стену в последнем пароксизме агонии, была опасна и после смерти. Он уже убедился в этом, когда сапог, погружённый в месиво этой твари, внезапно оплыл, и вязкая дрянь коснулась его кожи. Мало того, в этой дряни нашлось и кое-что твёрдое, судя по всему — как это ни удивительно — у твари нашлись костяные жвалы. Нашлись, потому что, пока Хакон пытался погрузить ногу в месиво, чтобы твёрдо встать на ноги, сапог растворялся в ядовитой жиже, а потом его ещё и снизу ударило. Ладно — попало по пятке, успел ногу отдёрнуть.
— Ксимон! — хрипло позвал Хакон, задрав голову кверху. — Ты жив?
Гримаса перекосила его лицо, когда он попытался усмехнуться: сверху, с полок для различных безделушек, приличествующих любому храму, что-то еле слышно пробурчали.
Кажется, в пылу он слишком небрежно бросил отрубленную голову мага на одну из этих полок. Кажется, Ксимон упал носом в полку.
— Ну, раз жив… — пробормотал он, стараясь больше не разговаривать и вновь дышать поверхностно. Любой глубокий вздох, по ощущениям, тут же вызывал резкий удар по лёгким.
Из последних сил поджимая ноги и морщась от боли, Дракон снова взглянул вниз.
Долго ли будет оседать эта туша?
Поверхность пола здесь, в этом зале, слегка покатая, низом уходящая к дверному проёму, выводящему в один из коридоров замка. Есть надежда, что ядовитая жидкость, из которой состояла неведомая тварь, постепенно сжижется и утечёт из-под ног воина-мага.
На медузу он наткнулся нечаянно. Оставалось впечатление, что и она на незваного гостя — тоже.
Зашёл в один из коридоров и буквально столкнулся с нею. Та — на дыбы. Он от неожиданности выкинул Ксимона куда-то наверх, на мельком замеченные полки, и воздел оба меча — посылая против нечисти всю силу, которая у него имелась.
… Сейчас-то он жалел о выбросе силы, мгновенно ослабившем его. Но прекрасно понимал, что, повторись ситуация, он бы сделал это вновь. И это противоречие заставляло недовольно морщиться, потому что лишало возможности сосредоточиться. А ещё раздражала такая малость, как пустая попытка поднять ноги на цоколь и не думать больше о том, что он снова вот-вот коснётся ядовитой массы внизу.
… С полки снова забурчали. Хакон вздохнул и собрался. Осторожно откинулся назад, чуть повернулся, взялся за край скамьи-цоколя. Раз, два, три! Напрягся — и перенёс ноги на скамью… И сразу лёг, хотя испытывал такое ощущение, будто получил под дых! Но ноги всё же оказались на цоколе… Теперь, когда о них можно не беспокоиться, пора оглядеться, куда они попали.
Этот зал отличался не только цоколем и полками.
Когда Хакон, уже засевший повыше от пола, с тревогой приложил ладонь к стене, та откликнулась гораздо слабей, чем предыдущие. Печальный вывод: взять силы от замка в этом месте можно, но они настолько слабы, что он их и не почувствует.