Поняв, что теперь он заткнул всех своих слушателей за пояс, Лорни стал дальше искать свою подорожную сумку и походный посох. Они остались лежать в листьях у соседнего дерева. Подойдя к тому самому месту, он нашёл свой посох и нагнулся, чтобы взять его. Когда Лорни приподнялся, то увидел перед собой нуониэля державшего в руках грязную подорожную сумку скитальца.
– Батюшки свет! – воскликнул Лорни, сорвав голос и отпрянув от нуониэля так, что споткнулся и растянулся на мокрой земле, пропитавшейся растаявшим снегом как губка. Крестьяне подняли Лорни на смех.
– Подземные твари! Вертепы! – орал скиталец, отползая от нуониэля, протягивающего ему сумку. – Откуда ты вылез, мужик? Что ж ты локоны-то свои, аль не мыл давно? Поросли все!
– Хорош, нечего сказать! – смеялся Мот. – Расскажи нам ещё разок, про тех сказочных тварей, которых ты повидал в лесу!
Снова все засмеялись. Лорни к этому моменту смекнул, что это невиданное им ранее существо заодно с пришлыми. Он перестал барахтаться в грязи и поднялся на ноги.
– Я видел! – ответил он, сбивая руками грязь со штанов и с опаской поглядывая на нуониэля.
– Пой, пой! – отозвался Навой. – Слышали. И про тварей, и про Йоки.
– Это всё правда! – чуть не плача от отчаяния, настаивал на своём Лорни. – И Скол правда, и тварь тоже правда, и Йоки я не трогал!
Закичу стало совсем жаль нерадивого странника, и он подвёл его к костру, усадив на своё место. Крестьяне продолжали смеяться над Лорни, а он, в свою очередь, выкрикивал им дрожащим голосом оправдания, оглядываясь то и дело на нуониэля. Тут вернулись Вандегриф с Ломпатри и Воськой.
– Что за шум, а драки нет? – звучно спросил Вандегриф.
– А вы разрешите сызнова, господин рыцарь, мы быстро драку затеем, – ответил ему Навой. – Благо, есть кого уму-разуму учить.
– Ты это брось! – рявкнул на него Вандегриф. – Сворачивайте посиделки и в путь.
Крестьяне снялись со своих мест, и пошли скручивать лежанки да собирать прочие вещи. Ломпатри и Вандегриф присели у костра. Воська тут же захлопотал вокруг них, подавая чашки и снедь. Нуониэль подал грязную сумку Лорни и отошёл от костра к коням. Ломпатри тайком наблюдал за тем, куда идёт нуониэль, но вскоре потерял его из виду. Это его обеспокоило. После того, что он сказал в палатке, нуониэль мог и не вернуться к лагерю, спрятавшись в лесу.
– Ну что же, дорогой наш скиталец, – начал Ломпатри, принимаясь за свою трапезу. – Давай отпразднуем этой мерзкой брагой твоё второе рождение и узнаем о твоих намерениях. И предлагаю тебе не забывать нашего благородства, когда будешь более подробно рассказывать о том, что же ты на самом деле тут делаешь.
Лорни лишь краем уха слушал речь Ломпатри. Он прижимал к груди свою грязную сумку и беспрестанно поглядывал по сторонам, опасаясь, что на него вот-вот кинется это странное существо, которое он увидел первый раз в жизни. Закич заметил, что парень жутко переживает, и вручил ему кружку тёплого компота из ягод, который сварил Воська. Уже после первого глотка страх отступил и Лорни стал меньше оглядываться на деревья за своей спиной.
– Я давно тут живу, – начал Лорни, делая небольшие глотки компота, обжигавшего губы, но быстро остывавшего на морозном воздухе. – Разбойники знают меня, но я стараюсь не попадаться им на глаза. У меня есть тут своя землянка. На восход, не более двух дней пути, если не торопиться. Одна шайка любит ночевать у меня, когда проходит через здешние земли. Но это не те парни, которых вы ищете.
– А кто сказал, что мы кого-то ищем? – спросил Вандегриф.
– Погоди, – остановил Ломпатри своего друга. – Расскажи, скиталец, с чего это вдруг одна шайка разбойников отлична от какой-либо другой шайки?
– Как у вас всё просто, господин рыцарь! – усмехнулся Лорни, и ещё раз оглянулся на деревья. – Не все ведь люди одного поля ягоды.
– Есть люди, а есть отребье! – резко заявил Ломпатри.
– Как же так-то, добрый господин рыцарь? – спокойно отвечал Лорни возмутившемуся собеседнику.
– А вот так, скиталец, – сказал Ломпатри. – Есть рвань, что живёт грабежом и презирает труд, а есть праведные люди, платящие налоги да соблюдающие законы той земли, откуда они родом. Если люди в поле урожай собирают – это люди. А если они бродят по лесам, когда полевые работы в разгаре – они отребье.
– Положим так, господин рыцарь. Но не законы ли говорят, что каждого человека судить надо особливо, даже если пойман он вкупе с прочими при злодеянии? К тому же, не поймите меня неправильно, господин рыцарь, но ведь вы, как я посмотрю, принадлежите к знатному роду, а всё же находитесь нынче в этих самых лесах, а не в добром замке. И следует ли из этого заключить, что вы не рыцарь?
Вандегриф схватился за свой меч, но Ломпатри успел остановить черноволосого рыцаря.
– Я на тебя не в обиде, – сказал Ломпатри, уже совсем спокойным тоном. – Вижу, что ты даровит, хоть и молод. Грамоте не обучен?
– А как же без грамоты? Судьба распорядилась так, что жил в нашей деревне звездочёт, а я попал к нему в обучение.
– Вот это дела! – удивился Закич. – Ученик самого Мирафима!
Ломпатри глянул на крестьян, медленно собиравших свои пожитки, но внимательно слушавших разговор. Мот, заметивший вопросительный взгляд командира, кивнул, подтверждая, что малец говорит правду.
– Складно судишь, – заметил Ломпатри. – Я такое в людях сразу вижу. Полезное свойство.
– Скажи, хожалый, – бесцеремонно встряв в разговор, начал Закич, подсаживаясь к Лорни с новой порцией компота и куском хлеба на обуглившейся хворостинке, – а не слыхал ли ты об книге одной мирафимовой о солнечных лучах?
– Подземные твари! – взорвался вдруг Ломпатри. – Снова ты со своей книгой.
– Тебе лучше отсесть от него! – засмеялся Вандегриф, обращаясь к Лорни. – Последний парень, с которым Закич завёл разговор об этой книге, попал в скверную переделку! Драка вышла на славу!
– Помяли тогда кое-кому бока! – послышался со стороны крестьян весёлый голос Мота.
– Зря расспрашиваете его, – буркнул Навой, завязывающий свою собранную лежанку. – Этот всё равно набрешет.
– Всё! – прикрикнул на крестьян Ломпатри. – Хватит уже надоедать мне с этой книгой!
– Я знаю про неё, – неожиданно сказал Лорни.
Все замерли. Повисла тишина. Слышались только треск догоравшего костра и фырканье лошадей.
– Вот опять брешет, – расстроился Навой. – И паренька Скол убил. И с бандитами он не якшается. А теперь вот ещё и книжки читал! Зря вы его отпустили, господин Ломпатри.
Лорни аккуратно поставил кружку с компотом на землю и вскочил, как угорелый, прижимая к груди свою сумку.
– Ах, вот вы как! – едко заговорил он, обращаясь к крестьянам. – Изжить меня со свету захотели!
– Это уже слишком, Закич, – устало возмутился Ломпатри. – Каждый раз, когда ты заводишь разговор о своих книгах, случаются нелепости.
– Господин рыцарь, – начал Лорни.
– Нет! – оборвал его Ломпатри и погрозил кулаком сначала Лорни, а потом Закичу. Среди крестьян послышались ухмылки и ворчания. «Опять выкрутился», – сказал кто-то из них, вероятно о Лорни. Но паренёк-скиталец не сел обратно к костру. Он развязал свою грязную сумку и аккуратно достал оттуда что-то тяжёлое, завёрнутое в тонкие шкуры. Лорни разложил сумку на сырой земле и положил сверху этот кулёк. Когда он стал разворачивать то, что было в тонких шкурах, крестьяне и Закич с Воськой уже глядели ему через плечо. Вандегриф и Ломпатри оставались на своих местах, но пытались сквозь язычки пламени и лёгкий дымок разглядеть то, что делал этот человек.
– Эка оно как! – почесав затылок, сказал Еленя, когда кулёк был развёрнут.
– Гляди-ка! Не набрехал! – удивлённо заявил Навой. – И впрямь книга!
– Читать книги – это то же самое, что запускать себе в голову червей: они едят твои мозги, а ты становишься полоумным; говоришь странные вещи, совершаешь странные поступки, – заворчал Мот, глядя на всеобщее восхищение.
– Руки! Руки, – прикрикнул Лорин на Молнезара и Закича, которые уже тянулись потрогать тёмно-красный кожаный переплёт толстого тома.