— Они? — еле слышно произнесла Элизабет, вертя в руках исковерканный кусок стали. — Кто они?
— Коммунисты, — сказал Лиари, усаживаясь на свое место. — Убийство людей их не смущает. Они руководствуются старым иезуитским лозунгом: цель оправдывает средства. Вот они убили и ваших родителей, и всех пассажиров, и команду. В самолете были и дети. Не хотите ли чашечку кофе?
— Нет, спасибо, — тихо сказала Элизабет. — Вы хотите сказать, что все пассажиры были бы живы, если бы не бомба, предназначенная одному человеку? И моя мама была бы жива?
— Конечно.
— Зачем вы мне это рассказали?
Элизабет привстала и положила осколок — свидетельство смерти — на стол. Она не могла оторвать взгляд от отметины, оставленной взрывом. А они, наверное, спокойно сидели в своих креслах, ожидая приземления. Мать любила Мехико. Она приобрела в Куэрнаваке дом, и Элизабет помогла ей обставить его. Комната, словно на роликах, поплыла перед глазами Элизабет. Она прикрыла веки, чтобы не видеть этот черный зловещий обломок. Самолет, наверное, разорвало, как бумажный пакет. Вот только что они были живы, может быть, наклонились к окну, ожидая, когда покажется город, и в следующее мгновение были уничтожены. Тела их взрывом разметало на куски, последние мысли, последний вскрик перед смертью затерялись в вечности.
— О боже! — Элизабет согнулась в кресле и залилась слезами.
Лиари не шелохнулся. Пусть поплачет, иначе с ней случится обморок. Он нажал кнопку, и в комнату вошла секретарша.
— Принесите две чашки кофе и коньяк, Нэнси. И никаких визитов. Пусть меня не беспокоят.
Элизабет не слышала, как к ней кто-то подошел. До нее дотронулась легкая рука, но не рука Лиари, тяжесть которой она почувствовала на плече, когда он рассказал ей, как погибли ее мать и отец. Рядом стояла девушка, держа в руке стакан. У нее было приятное лицо, вьющиеся каштановые волосы и тихий голос.
— Выпейте это, — предложила она. — Вам станет лучше.
Элизабет послушно выпила, и ее оставили в покое. Лиари стал листать свои бумаги, секретарша налила кофе и ушла.
— Я бы хотела уйти, — сказала Элизабет.
— Я понимаю, как вы себя чувствуете. Но не могли бы вы еще немного задержаться? Я пригласил вас сюда не только для того, чтобы расстроить вас. Мне нужна ваша помощь. Что бы вы сказали, если бы я сообщил, что Эдди Кинг сотрудничает с людьми, которые подложили в самолет ту бомбу?
— Я бы не поверила вам. Не поверила бы никому...
Элизабет осеклась. Эдди Кинг! Эдди Кинг сотрудничает с политическими убийцами, коммунистическими агентами! Что это?! Кошмарный сон, от которого она никак не очнется? Нет, это чудовищно, невероятно! И человек, который сидит в двух шагах от нее, словно учитель перед классом, тоже не может быть реальным.
— Эдди Кинг совсем не тот человек, кем кажется, — сказал Лиари. — У нас есть основания подозревать, что он коммунист и связан с Международным коммунистическим движением.
— Почему вы так думаете?
Элизабет говорила уже спокойнее. Коньяк притупил в ней чувство потрясения и ужаса. Лиари был так хладнокровен и уверен!
— Мне не следовало бы этого говорить, но я рискну. Потому что мне очень нужна ваша помощь. Две недели назад Кинг побывал в Париже. Там, в обстановке секретности, он встретился с одним высокопоставленным коммунистическим агентом. На совести этого человека добрая половина всех саботажей и политических переворотов, что произошли в Западной Европе. Он начинал свою деятельность как провокатор: избивал штрейкбрехеров, запугивал противников партии. Потом перешел к более масштабным операциям. На его счету несколько убийств. А сейчас он один из высокопоставленных агентов. Не могли бы вы сказать мне, зачем Эдди Кинг тайно встречался с ним?
— Нет, — ответила Элизабет.
Она поежилась и плотнее укуталась в свое манто. Ее знобило, словно все окна в комнате были распахнуты.
— Плохо, — заметил Лиари. — Очень плохо, потому что за этим человеком невозможно вести наблюдение со стороны. Нужно, чтобы кто-то помогал изнутри. Мне необходима ваша помощь, мисс Камерон. Поэтому я вам и рассказал о ваших родителях. Чтобы вы знали, почему мы интересуемся такими людьми, как Эдди Кинг.
Он замолчал, давая ей возможность обдумать все сказанное. Он не настаивал, не пытался ее убеждать. Нет так нет. Но все же надеялся, что шанс на ее согласие есть.
Элизабет посмотрела ему прямо в лицо. Глаза опухли, косметика размазалась. Она была бледна и чувствовала себя плохо.
— Скажите, что я должна сделать для вас? — спросила она.
— Хочу, чтобы вы рассказали все, что знаете о Кинге. Кто его друзья, куда он ездит — все, что можете вспомнить о Бейруте.
Элизабет не разрешила Питеру Мэтьюзу отвезти ее домой. Он посадил ее в такси и, прежде чем захлопнуть дверцу, снова спросил:
— Ты правда не хочешь, чтобы я проводил тебя домой? С тобой все в порядке, Лиз?
Она была очень бледна, глаза покраснели. Мэтьюз знал, что Лиари может быть любезным и обаятельным, если чувствует, что таким способом может добиться своей цели. Но если этот метод не срабатывал, он мог повести себя как отъявленный негодяй. Мэтьюзу было неловко. Ему хотелось отвезти Элизабет домой. Он знал, что Лиари собирался открыть ей тайну взорванного самолета и использовать это обстоятельство в своих целях. Судя по внешнему виду Элизабет, ему это удалось.
— Нет, Пит, спасибо, — попыталась улыбнуться Элизабет. — Мне надо побыть одной. Не беспокойся, со мной все в порядке.
Он постоял, глядя на удалявшееся такси, и вернулся в здание. Не успел он войти в свой кабинет, как Лиари потребовал его к себе.
В комнате было накурено. Лиари сидел за столом, делая на документах свои неряшливые пометки и попивая кофе. Он взглянул на Мэтьюза и привычно улыбнулся.
— Садись, Пит. Ты хорошо поработал, заставив ее прийти сюда. Как она?
— В шоке. Похоже, ее здорово тряхануло.
— Я старался смягчить удар. Красивая девчонка. Удивляюсь, что, черт возьми, она нашла в тебе.
— Я сам удивляюсь, — сказал Мэтьюз. — Значит, она согласилась с нами работать?
— Сказала, что поможет. — Лиари сдвинул в сторону кучу бумаг, повертел в руках ручку. — С Эдди Кингом у нее ничего нет. Ты был прав.