— Арун, ты хочешь, чтобы я был ее водителем? – все еще в недоумении переспросил Колин.
— Не совсем так. Я хочу, чтобы ты присмотрел за ней.
— Я должен ее охранять?
— Ну не так категорично. Но… Да.
— Уж не хочешь ли ты сказать, что хочешь нанять меня водителем и телохранителем для своей невесты?
-- Нет! Ты спятил? – возмутился Арун. – Вот еще! Другая работа? Никогда! Я все еще надеюсь, что ты останешься без своего гаража, и ты в отчаянии вернешься обратно.
Колин облегченно откинулся на кресле.
— Тебе повезло, друг. Потому что я уже готов был врезать тебе по зубам. Но я все еще не понимаю. Почему бы тебе не нанять профессионалов, Джей? Я не тот, кто тебе нужен и тем более не тот, кто нужен твоей невесте.
-- Мне не нужны профессионалы. Мне нужен именно ты. Я не хочу пугать ее, Кэл. Как ты думаешь, она почувствует себя спокойно, если я приставлю к ней двух амбалов. Но оставить ее одну я не могу. И не хочу, чтобы она сидела дома, пока я работаю, дожидаясь меня. Она захочет посмотреть город, пройтись по магазинам.
— А разве она приедет одна? Неужели никто не сможет побыть с ней тут, хотя бы до свадьбы?
— Они прилетят за пару дней до свадьбы. Не раньше. На днях должен родиться ребенок у одной из ее троюродных сестер, поэтому, они не могут быть с Хиран. А ее подругам вряд ли разрешат лететь в Америку одним. Она могла бы остаться в Индии до свадьбы. Но нам нужно выбрать дом. Я не могу привести жену в свою холостяцкую квартиру, в которой… Это слишком для меня, для Эрики. Так что ты нужен мне, Кэл.
Это была бредовая идея. И Колину она не нравилась. Но он не мог отказать человеку, который был его единственным близким человеком. Другом ни разу не предавшим его и не отвернувшимся от него, даже тогда, когда Колин сам себе был отвратителен.
— Ладно, Джей. Посмотрим, что из этого получится. Но предупреждаю, что не стану одевать костюмы и изображать дебила с каменной физиономией.
Было видно, что Арун рад его согласию. Но это скорее была радость от быстроты капитуляции, а не от полученного результата. Арун знал, что Колин не откажет. Точно так же, как не отказался бы сам.
— Никаких костюмов. Договорились. Но могу я рассчитывать, что ты не станешь ее катать по городу на своем байке, а ограничишься машиной?
— Можешь, Джей. Но не думай, что я не попытаюсь ее на это подбить.
— Хотел бы я на это посмотреть. – усмехнулся Арун. - Если когда-нибудь Хиран сядет на мотоцикл, я обещаю отдать тебе все, что ты ни попросишь, Кэл.
— Давно заглядываюсь на твою яхту, Джей. Так что придется постараться.
— У тебя нет шансов.
— Шанс есть всегда. Тем более на кону твоя ласточка. Но может, я придумаю что-то еще. Что тебе не захочется отдавать. Хочу посмотреть, как ты будешь рыдать.
— Не обольщайся. – засмеялся друг, на минуту сбросив с себя озабоченность, и став похожим на того, кем они были в годы своего студенчества.
На какое-то время они замолчали. Они оба знали, что если бы Колин захотел, то смог бы и сам иметь яхту, и все что пожелает. Но он никогда не стремился к показной роскоши, хоть и любил достаток. Ему нравилось хорошо одеваться, иметь автомобиль и огромную квартиру, которую он купил, когда решил жениться. Тогда он позволил себе жить роскошной жизнью, чтобы дать женщине, которую любил, все и только самое лучшее. Он думал, что добился всего, чего желал. Из оборванного мальчишки, ворующего в супермаркетах пиво и сигареты, он превратился в преуспевающего бизнесмена. Только он забыл, что, сколько бы денег он не заработал, сколько бы машин и яхт не купил, он навсегда так и останется сыном алкоголички и шлюхи. А отец, о котором он когда-то ничего не знал, и о котором он узнал вскоре после свадьбы, окажется, отбывающим свой срок, насильником. Все, к чему он так долго шел, и все, что уже было в его руках, исчезло. И разве мог он кого-то в этом винить.
6 глава
Это было ошибкой. То, что она приехала сюда, было большой ошибкой. К чему лишний раз мучить себя, когда и так каждый день, словно рассыпаешься на части. Неужели мало того, что она просиживает час за часом и смотрит на телефон, ожидая его звонка.
Но он сказал, что больше не придет и не позвонит. А Арун всегда держал свое слово.
Эрика, сидя в прохладном салоне автомобиля, разрывалась между желанием уехать и, садисткой потребностью, остаться и увидеть невесту Аруна своими глазами. Пока она ехала, то трусливо надеялась, что пробки не позволят ей приехать вовремя. Но потом только поняла, что вышла из дома гораздо раньше, чем было необходимо. Так что она приехала в аэропорт раньше, чем было необходимо.
Эрика достала из сумочки солнечные очки и спрятала за ними покрасневшие глаза. Нет, не от слез. Она уже не плакала. Просто долго не могла уснуть, словно физически ощущая приближение того дня, когда невеста Аруна перестанет быть кем-то далеким, и казавшимся эфемерным созданием, а станет реальным человеком, той, которая станет женой ее Аруна.
Нет! Прервала себя Эрика. Не ее. Он никогда ей не принадлежал. Он был с ней на определенных условиях. Она сама согласилась, сама приняла их, а теперь пожинает плоды своей глупости. Как она могла быть такой дурой, если полагала, что сможет легко отпустить его. Арун Джейдев никогда не был ее. Он всегда был предельно честен с ней. Н как легко было забыть, что его жизнь связана с другой. Что обещания, которые дает, он выполняет, даже если это причиняет боль. Как легко было поверить, что он никогда не уйдет, пока его рук обнимали и ласкали ее.
Но, может быть, Эрике было бы легче поверить в невозможность их совместного будущего, если бы она увидела, что безразлична ему. Но она видела, что это не так. Она помнила горечь и сожаление в глазах Аруна, нежность и желание, каждый раз, когда он смотрел на нее. И пусть это было всего лишь мгновения, а потом выражение его лица вновь становилось непроницаемым, Эрика знала, что Аруну тоже больно.
Первую неделю после их разрыва, Эрика злилась на него и про себя обозвала трусом, который биться пойти против семьи, ради своей любви. Но теперь понимала, что надо обладать силой, чтобы делать то, что делает он. Ведь Арун может получить практически все, что пожелает. Но, как он сам однажды сказал ей, вынужден отказаться именно от того, чего желает больше всего.
Она помнила их последний вечер и ночь. Они почти не разговаривали, и так зная, что это конец. Утром Арун должен был лететь в Индию, где через пару дней состоится его помолвка. Она сказала, что любит его. Он закрыл ей рот поцелуем. Это была сладкая ночь. А потом наступило горькое утро.
И теперь она дрожащими пальцами сжимала руль, пытаясь набраться смелости, чтобы выйти из машины. Может, это и было безумием, приехать сюда, но она должна была это сделать. Потому что, несмотря на ясность ситуации, все равно каждый день наделась на то, что все можно изменить Она должна увидеть невесту Аруна. Пусть боль станет такой сильной, чтоб больнее уже было невозможно. И кризис минут. Тогда, она надеялась на это, можно будет идти дальше. Эрике не нравилось женщина, которой стала. Всегда была сильной, уверенной и смелой, а последние недели только и делала, что жалела себя и плакала, а потом ненавидела ту другую, сама стыдясь своих чувств.
Посмотрев на золотые часики, Эрика поняла, что пора принять решение. И Эрика, боясь се же передумать, покинула салон автомобиля. Когда она оказалась в аэропорте, уже объявили посадку самолета компании «Indian Airlines» рейса Дели - Нью-Йорк. У нее еще было время, чтобы затеряться среди встречающих.
Арун был один. В светло сером костюме и белоснежной рубашке, он казался Эрике самым красивым мужчиной. Он был без галстука, чисто выбрит, а глаза были скрыты за темными очками. Эрике не нужно было видеть их, чтобы вспомнить их темную глубину.
Сердце заколотилось в два раза быстрее, а каждая жилка в ее теле словно задрожала от волнения. Как же хотелось подойти близко-близко, прижаться к этому красивому, такому любимому мужчине и услышать от него, что все будет хорошо. В какой-то момент, словно почувствовав ее взгляд, он повернулся в ее сторону. Из-за очков невозможно было понять, заметил ли он ее и смотрит ли на нее сейчас. Эрика немного отвернулась, обвиняя себя в непроходимой глупости. Она совсем лишилась разума, когда приехала сюда, но если Арун ее заметит, это будет унизительно. Меньше всего она хотела быть в его глазах чокнутой, влюбленной дурочкой, преследующей его.