— Вы уверены?
— Абсолютно.
— Правда? Какая жалость, — сказал Пигаро с грустной улыбкой. — Пытаешься помочь людям, но жизнь выкидывает с тобой глупые фокусы…
— Это точно, — согласился я.
— Нам нужны две ксерокопии анкет, — заявила Люсиль мистеру Пигаро.
— Боюсь, это невозможно. Их содержание — тайна.
— А за десять долларов?
— Тайна стоит дороже.
— Харви, дай мистеру Пигаро пятнадцать долларов — это наш предел.
Я извлек из кармана три пятидолларовые бумажки, и Пигаро заказал сделать ксерокс, после чего мы раскланялись. Внизу в вестибюле я сказал Люсиль:
— Этому надо положить конец.
— Чему, Харви?
— Сама знаешь чему. Отправляйся-ка обратно в Доннеловский филиал Публичной библиотеки города Нью-Йорка, где тебе и положено находиться.
— Ты шутишь, Харви?
— Ничего подобного, — свирепо произнес я. — Какие шутки?
— Харви, не надо говорить таким тоном. Это просто ужасно. Кстати, когда этот смешной толстяк назвал тебя вертухаем, ты тоже ответил ему так, что просто мороз по коже. Ты вовсе не хочешь, чтобы я вернулась в библиотеку.
— Я об этом мечтаю.
— Но в чем же, собственно, дело?
— А в том, что ты создаешь у меня комплекс неполноценности. Ты ударила в солнечное сплетение моего мужского я. Думаешь, легко быть мужчиной в этом мире? Ничего подобного.
— Харви, я не нарочно.
— Может быть. Но это не меняет суть дела. Сколько тебе лет?
— Харви, ты это прекрасно знаешь, и по-моему это просто безобразие, что ты об этом постоянно заводишь разговор.
— Отлично. Тебе двадцать девять лет, и ты не замужем. Тебе легко говорить о том, что это, мол, безобразие, но как, по-твоему, я могу себя чувствовать? Я хотел быть кинорежиссером, а вместо этого стал сыщиком в страховой компании, причем, по слухам, я самый ловкий сыщик в этом городе. Ну и как я, скажи на милость, теперь себя чувствую после того, как ты провела этот день?
— А как? Что я такого сделала?
— Ты меня постоянно унижала.
— Но я пыталась тебе помочь, — сказала Люсиль, и в голосе ее зазвучал явный испуг.
— Ты прекрасно знаешь, как лучше всего можешь мне помочь. Возвращайся в свою библиотеку.
— Харви, во-первых, я на бюллетене, а во-вторых, я волнуюсь за тебя и решила немножко помочь. Просто глупо предполагать, что у меня есть хотя бы одна десятая твоей смекалки и знания дела. Я никак не могу понять, что плохого, если я нахожусь рядом с тобой.
— Послушай, детка, — сказал я, всеми силами пытаясь сохранить в интонациях теплоту. — Я прекрасно понимаю тебя, но работа может оказаться слишком опасной. Мне надо обязательно навестить отель «Рицхэмптон».
— Да они давно уже оттуда съехали, Харви, так что зачем торопиться?
— Почему ты так думаешь?
— Потому что это очевидно, Харви, и если ты…
Я посмотрел на нее так, что она поперхнулась фразой и сказала:
— Ладно, Харви, мы сейчас же направимся в «Рицхэмптон». Я приношу свои извинения и больше не буду вмешиваться, но ты, пожалуйста, прости меня и не прогоняй, потому что я давно не получала такого удовольствия, пожалуй, с детства, когда я окунула светлые косички моей сестры Стефани в чернила, пока она спала.
— Ты и правда это сделала?
— Святая правда!
— Почему ты это сделала?
— Потому что я се ненавидела.
— Почему ты ее ненавидела?
— Потому что она была такая добропорядочная, что просто ужас.
— Ну ладно, пошли, — согласился я, и мы двинулись по Мэдисон-авеню к «Рицхэмптону». У меня закралось подозрение, что отель имеет дела с нашей компанией, и когда, позвонив по телефону, я узнал, что это так, то представил Люсиль и себя Майку Джекоби, тамошнему сотруднику службы безопасности.
В Майке Джекоби нет ничего особо колоритного. Он старательно изучал криминологию, полицейскую психологию и гостиничный менеджмент в университете Нью-Йорка. Впрочем, для мальчика из Бронкса он сумел создать неплохой образ хладнокровного и невозмутимого человека, знающего, что такое Европа. Он носил усы и сшитые на заказ костюмы. Майк оказался очень любезным, возможно потому, что сразу же положил глаз на Люсиль, и быстро раздобыл регистрационную карточку графа. Пока я ее просматривал, он шептал мне в ухо:
— Как ее зовут? Как зовут твою девушку?
— Люсиль Демпси.
— У тебя с ней роман?
— Какое это имеет отношение к делу?
— Что ты кипятишься? Я задал вежливый вопрос. Я просто хочу знать, насколько серьезно ты ею увлечен.
— А в чем дело? — удивился я.
Только что я передал карточку Люсиль, и она углубленно стала ее изучать, а потом принялась листать журнал. Джекоби таращился на нее, как на диковину. Наконец, он сказал:
— Просто я хочу на ней жениться!
— Вот значит как? Ты ее впервые увидел сегодня и сразу же готов жениться?
— Если бы я встретил ее раньше, то уже давно бы женился. Я всю жизнь мечтал о такой девушке.
— Я поинтересуюсь у нее на этот счет, — пообещал я.
— Только будь поаккуратнее, пожалуйста, со словами, — попросил он.
— Люсиль, — сказал я, — Мистер Джекоби в тебя влюбился и хотел бы знать, не хочешь ли ты выйти за него замуж.
— Нет, — отрезала Люсиль, — но все равно большое спасибо, мистер Джекоби. Смотрите, тут граф Гамбион де Фонта зарегистрирован два раза. Самое смешное, — обратилась она ко мне, — что Валенто Корсика открыто регистрируется в этом отеле, а твой лейтенант Ротшильд и его сержант Келли об этом и понятия не имеют. Или я ошибаюсь?
— Думаю, что нет, — отозвался я.
— Я бы назвала это проявлением непрофессионализма. Вы со мной не согласны, мистер Джекоби?
— Вы хотите сказать, что не собираетесь даже рассматривать мою кандидатуру как потенциального супруга, так что ли?
— Именно так, но, пожалуйста, не сердитесь. Я скажу прямо: если бы у нас в библиотеке были те же порядки, что и в полиции этого города, мы бы никогда и ни за что не смогли отыскать ни одной книги.
— Люсиль, — сказал я, — полицейское управление не имеет никаких оснований наводить справки в отелях по этому поводу.
— Причем в первый раз он потребовал президентский номер. Что вы на это скажете, мистер Джекоби?
— Это и впрямь отличные апартаменты. Неужели вы не испытываете по отношению ко мне совершенно никаких чувств?
— Мы поговорим об этом как-нибудь в другой раз, мистер Джекоби. И как же они велики?
— Столовая, гостиная, кухня, три спальни, буфетная…
— А цена?
— Четыреста долларов в день.
— Невероятно.
— Это совсем недорого. В «Карлайле», говорят, это стоит даже…
— Не так громко, Люсиль, — предупредил я, но она, не обращая на меня никакого внимания, продолжала:
— И у вас не возникло никаких подозрений? Появляется граф Гамбион де Фонта, выкладывает уйму денег за несколько меблированных комнаток — и вас это не удивляет?
— Дорогая мисс Демпси, — возразил Джекоби. — У нас возникают подозрения, когда госта не платят. Позвольте заметить, что вы относитесь к этому несколько странно…
— Или как раз разумно. Все зависит от точки зрения. На второй карточке он регистрируется как граф де Фонта с супругой и заказывает номер для новобрачных. Почему он регистрировался вторично?
— Такое у нас правило.
— Минуточку! — встрял я. — Это случилось в понедельник, ровно неделю назад, так?
— Так, — сказал Джекоби.
— А сколько стоит номер для новобрачных?
— Люсиль, какая разница?
— Разница должна быть, но даже если это и не так, то считай это проявлением естественного любопытства со стороны человека, который надеется когда-нибудь побывать в роли невесты, пусть даже не в этом конкретном номере для новобрачных.
— Триста шестьдесят долларов в день, — сказал Джекоби. — Ну, с чего мне было строить подозрения?
— Скажи на милость, зачем тебе такая девица? — спросил я его. — С ней хлопот не оберешься!
— Ничего, я бы с ней поладил. Нет, простите меня мисс Демпси, я вовсе не это хотел сказать. И вообще, он нагло врет, когда утверждает, что я влюбился с первого взгляда. Я просто хотел сказать, что был бы рад возможности узнать вас получше.