Милиционер кладет на стол конверт, большой, но тощий. Достает из сумки потертую общую тетрадь. Говорит:
- Здесь нужно расписаться.
Каиров расписывается.
- Я пойду, товарищ полковник.
- Да. Спасибо вам.
Милиционер уходит. Каиров вскрывает конверт. Вынимает из него сложенный пополам листок бумаги.
«Медицинское заключение о смерти майора Сизова В. И.
Вскрытие трупа, проведенное 19 апреля 1944 года, дает основание предполагать, что смерть наступила мгновенно в результате сильного удара в область затылка большим, тяжелым предметом с мягкой поверхностью (возможно, гаечным ключом, камнем, завернутым в тряпку). Последовавшая затем травма грудной клетки и нарушение функции важнейших органов: сердца, легких могло тоже привести к смерти, в том маловероятном случае, если удар в затылок вызвал лишь потерю сознания.
Установить более точную картину смерти почти месяц спустя не представляется возможным.
Наличие снотворных, а также отравляющих веществ в организме не обнаружено.
Эксперт И. Павловский».
Каиров спрятал листок в конверт. Последняя строчка огорчала: «Наличие снотворных, а также отравляющих веществ в организме не обнаружено».
Ему все-таки представлялось, что Сизов хлебнул из той фляжки, которую предложил шоферу Дешину. Если же верить Дешину, если верить, что он, приложившись к фляжке, уснул или вообще потерял сознание, то…
А вдруг Дешин врет?
Каиров позвонил по телефону начальнику гауптвахты:
- Здравствуйте, Каиров беспокоит. Доставьте в особый отдел арестованного Дешина.
С психикой у Дешина, видно, не все в порядке. Он не узнает в полковнике того сантехника, который приходил к нему в камеру чинить батарею. Едва ли он прикидывается, играет. Не до игры человеку, приговоренному к смертной казни.
Дешин весь в себе. И взгляд у него без смысла. Страх в глазах есть, а смысла нет.
- Почему вы скрыли, что отправились в рейс четырнадцатого марта в нетрезвом виде? - спросил Каиров.
- Я не скрывал, - вяло ответил Дешин. - Меня никто про это не спрашивал. Сначала в столовой. Потом уже в гараже…
- Сколько?
- Что?
- Сколько выпили в столовой?
- Известное дело… Пол-литра.
- А в гараже?
- Стакан.
- Разве вы не понимали, что совершаете преступление?
- Никак нет, гражданин следователь. Я в десять часов утра вернулся из рейса. Ночь не спал. Мне положен был отдых. А командир автороты отдых отменил, уже когда я выпил бутылку.
- Он не заметил, что вы пьяны?
- С бутылки я не пьянею, - обиженно ответил Дешин.
- Что было дальше?
- Я разозлился, но вида не показал. А решил отдохнуть. И пошел к поварихе, к женщине… Она не то чтобы мне обещала, но намеки делала. Я к ней пришел, а она меня приняла неласково, потому что к ней из села тетка приехала. И стесняла нас… Я поругался…
- Как фамилия этой женщины?
- Не спрашивал. Клавой зовут. Поварихой она в столовой на улице Энергетиков работает.
- Хорошо. Рассказывайте дальше.
- В расстроенных чувствах пришел я в гараж. И на полбутылки сменял запасной баллон шоферу Витьке Орлову.
- Из фляжки, которую вам дал Сизов, много выпили?
- Не мерил. Она железная. Разве увидишь.
- Понятно… Ну а когда вы очнулись… обнаружили беду, то решили бежать?
- Решил.
- И, конечно, прихватили фляжку. Ночи холодные, в горах пригодится.
- Нет, гражданин начальник, забыл я про фляжку. Если бы вспомнил, то взял бы ее с собой. Но тогда она не попалась мне под руку.
- Куда же девалась фляжка? - спросил Каиров.
- Вам виднее…
ВСТРЕЧА В ШТОЛЬНЕ
Резко повернувшись, Чирков поднял фонарик и нанизал темноту на луч света.
Желтый круг с нечеткими, будто размытыми краями покатился по белой ракушечной стене, скользнул на пол, остановился.
- Собака, - засмеялся старшина Туманов.
Дворняга светлой масти беззлобно вертела мордой, стараясь уклониться от слепящего луча. Короткая шерсть ее была примочена каплями дождя. И капли блестели обычно, словно на улице.
- Где-то близко есть выход наружу, - сказал капитан Чирков.
- Возможно, - согласился старшина. - Ну, кабы-здох, веди нас, значит, на свежий воздух.
Собака завиляла хвостом, шмыгнула носом и вновь чихнула.
- Дух здесь тяжкий, - сказал старшина Туманов. - Даже псу не по нутру пришелся.
Едва он успел произнести последние слова, как чихнул сам. Чирков тоже почувствовал резкий щекочущий запах, которого еще минуту назад не было ни в штольне, ни в зале.
Подняв фонарик, благодаря чему луч удлинился, Чирков осветил дальний край зала, куда выходили шесть туннелей. Белый дым канатом вытягивался из крайнего левого туннеля и расползался по залу, точно туман.
- Дымовая шашка, - сказал Чирков. - Без противогаза здесь делать нечего. Уходим.
Они проскользнули в горловину штольни и ускорили шаг. Собака опередила мужчин. Повизгивая и чихая, она бежала впереди. Газ расползался медленно и не преследовал их. Без приключений они добрались до отверстия близ трансформаторной будки. Первым выбрался из штольни капитан Чирков, которого подсадил старшина. Потом Чирков вытащил собаку и с помощью ремня - старшину Туманова.
Голубые проблески у горизонта затянула дымчатая пелена. Ветер вновь выколачивал из туч колючий и холодный дождь. День был хмурый, унылый.
- Старшина, - сказал Чирков, - сейчас мы с тобой разойдемся. Ты на попутной машине в рыбколхоз «Черноморский». Уточнишь, когда скрылась учительница. И скрылась ли вообще… А я возьму в гарнизоне солдат с противогазами. И мы прочешем каменоломню насквозь.
- Ясно, товарищ капитан.
Старшина вышел на середину дороги, остановил едущую навстречу машину. В кабине, кроме шофера, сидели еще двое солдат.
Туманов сказал:
- Подбросьте до рыбколхоза.
- Можно.
Старшина Туманов забрался в кузов. Он стал лицом вперед, положив руки на кабину. Капитан Чирков видел, как дождь стегал старшину, большого и широкого…
ИСПОРЧЕННОЕ ПИАНИНО
- Здравствуйте. Вы Татьяна Дорофеева?
Татьяна, не скрывая удивления, разглядывала незнакомую женщину, стоящую на пороге квартиры.
- Да. Я Татьяна Дорофеева.
- Извините меня. Мы незнакомы. Но Валерий рассказывал о вас столько хорошего.
- Валерий?
- Сизов… - женщина говорила стеснительно и немного заискивающе. Последнее и расположило к ней Татьяну.
- Входите, - сказала Татьяна.
У женщины в руке был потертый спортивный чемоданчик.
- Я только на одну минутку, - сказала женщина. - Хотела посмотреть на вас.
- Раздевайтесь.
Женщина все еще стеснялась:
- Нет, нет… Зачем же… Я не могу вас обременять.
Татьяна спросила:
- Вы знали Валерия Сизова?
- Да. Я хорошо его знала. И… должна признаться, именно я явилась невольной причиной вашей ссоры. То письмо, которое нашли вы, было моим.
Взгляд у Татьяны похолодел:
- Вот как…
- Да, - печально сказала женщина и опустила голову.
- И вы посмели ко мне прийти?!
- Посмела… Потому что хотела сказать: он ни в чем не виноват.
- Какое это имеет теперь значение?
- Справедливость всегда имеет значение. Она нужна всем, даже мертвым.
- Я в это не верю.
- Вы красивая женщина. Вы не знаете, не можете знать, что такое безответная любовь. А я… Я росла с Валерием в одном городе. Я знала его с детства. И всегда любила его. А он меня нет. У нас сложились хорошие, дружеские отношения. Многие не верят в такие отношения между мужчиной и женщиной. Но они могут быть… В том случае, если только один крепко любит, а другой не любит совсем. У того же, кто любит, не хватает сил рас- статься. Получается боль, печаль… Иногда все это и называют доброй, хорошей дружбой.
Женщина умолкла, словно для того, чтобы вдохнуть воздух. Татьяна сказала: