Мудрый Старец раздвинул шеренгу потрясавших оружием людей и твердым шагом направился к Нуму и его питомцу. Увидев Абахо, Як радостно взвизгнул. Если бы Нум не держал его так крепко, Як давно бы кинулся на грудь своему доброму старому хозяину. Подойдя вплотную к мальчику, Абахо сказал негромко:
— Отпусти его, Нум!
Спокойный и властный голос Главного Колдуна племени сразу разрядил напряженную до предела обстановку. Нум выпустил загривок волчонка, и судорожно сжатое, готовое к прыжку тело Яка распрямилось. Почувствовав себя свободным, волчонок, не помня себя от радости, рванулся к Абахо. Он совсем позабыл о Мадаях, стоявших в боевой готовности позади Главного Колдуна. Поднявшись на задние лапы, Як положил передние на грудь Мудрого Старца и принялся лизать ему лицо, тихо повизгивая от счастья. Абахо гладил Яка по спине, почесывал за ушами, похлопывал по загривку:
— Ну, здравствуй, мой хороший! Здравствуй, мой волчок!
Онемев от изумления, Мадаи смотрели во все глаза на это невиданное зрелище. Они глубоко уважали и почитали своего Мудрого Старца и никогда не осмеливались критиковать или осуждать его решения и поступки. Но этот необычайный, неслыханный союз с одним из самых свирепых врагов человека казался им столь же невероятным и удивительным, сколь вызывающим опасения. Каким могучим колдовством, какими тайными магическими заклинаниями удалось Мудрому Старцу укротить кровожадного хищника? Никто — от самого начала времен — не видел и не слышал ничего подобного! Оставив Абахо, Як бросился обратно к Нуму. Он уже совсем успокоился и теперь испытывал неудержимую потребность как–то выразить обуревавшую его радость встречи с любимыми хозяевами. Подскочив к Нуму, он с разбегу толкнул его головой в грудь. Это была их излюбленная игра. Нум, смеясь, опрокинулся на спину, Як насел на него, и оба стали кататься по траве, толкая друг друга и покрякивая от удовольствия. Безмолвно наблюдавшие за этой сценой Мадаи испустили дружный крик ужаса. Им показалось, что волк сейчас растерзает мальчика. Но ничего похожего, разумеется, не произошло. Нум скоро взял верх над своим противником и, в свою очередь, прижал волчонка к земле. Як, фыркая, покусывал ему волосы, уши и пальцы, не зная, как выразить распиравший его восторг. А Нум дергал приятеля за хвост и за лапы и весело смеялся. Мадаи не могли прийти в себя от изумления.
Наконец игра закончилась. Нум поднялся с земли, отряхнулся и принял достойный вид, а Як уселся у его ног, щуря глаза на яркое пламя.
Абахо обернулся к соплеменникам и неторопливо заговорил:
— Вы все видели, о Мадаи! Этот волк никому не сделает зла. Он стал нашим союзником и другом с тех пор, как Нум спас ему, совсем маленькому, жизнь. А затем уже волчонок спас Нума от страшного пещерного медведя. Я рассказал вам об этом. И теперь мы связаны с ним такой крепкой дружбой, что никакая сила на свете не сумеет разрушить ее! Дружба с волком! Мадаи молчали, подавленные и полные сомнений. Как ни говорите, а волк — это волк! Будут ли могущественные чары, сделавшие Главного Колдуна и его ученика друзьями этого странного представителя волчьей породы, охранять от его страшных зубов и когтей других членов племени? Женщины сбившись в кучку позади шеренги вооруженных мужчин, возбужденно перешептывались, глядя расширенными от страха глазами на невиданное чудо. Нум заметил среди них Циллу, еще бледную от пережитого испуга, и поманил ее рукой:
— Подойди сюда, Цилла, подойди! Да не бойся же!
Но девушка лишь отрицательно помотала головой и не двинулась с места. Абахо сделал знак, что хочет что–то сказать. Взволнованный шепот женщин стих. Мудрый Старец простер вперед руку:
— Слушайте меня Мадаи, слушайте внимательно! Этот волк еще молод, но когда он достигнет зрелости, он будет хорошим охотником. Он поможет вам выслеживать добычу в лесу и в степи, загонять ее в западни и ловушки. А летом, во время кочевья, он будет охранять нашу стоянку от хищников. Когда же Як найдет себе самку, он, возможно, приведет ее в становище. Тогда мы вырастим их детенышей с самого рождения и у нас будет уже не один, а много верных и сильных помощников, которые станут нашими союзниками и будут служить нам преданно и усердно.
Глухой ропот толпы был ответом на речь Мудрого Старца. При всем безграничном уважении, которое Мадаи питали к Главному Колдуну, слова Абахо не вселили в них уверенности. Напротив, они испугали их своей неслыханной смелостью. Внезапно из толпы послышался глубокий, мужественный голос Куша:
— Речи Абахо полны великой мудрости. Почему бы нам не заключить союз с этим молодым волком? Я хочу попробовать.
Спокойным, твердым шагом вождь пересек открытое пространство, безоружный, с протянутой вперед рукой. Увидев его, Як вздрогнул и приложил уши к голове. Но Нум крепко обнял волчонка за шею и зашептал ему в самое ухо:
— Не бойся, Як! Это мой отец. Это Куш. Ты должен полюбить его.
Куш остановился перед ними и медленно нагнулся, протягивая руку к Яку. Волчонок обнюхал пальцы вождя, глубоко втягивая носом воздух, словно старался запомнить этот новый для него человеческий запах. Затем, видимо успокоенный, он широко раскрыл пасть и зевнул, обнажив белые клыки и розовый язык.
Нум облегченно засмеялся.
— Як! Дай моему отцу лапу. Дай лапу!
Як оглянулся на молодого хозяина, секунду помедлил в нерешительности, потом важно поднял толстую лапу с внушительными когтями и осторожно положил ее на широкую смуглую ладонь вождя Мадаев. Союз был заключен. Куш выпрямился и, опустив руку на плечо сына, торжественно провозгласил:
— Это прекрасная мысль, Нум! Я очень доволен тобой.
Сердце мальчика радостно забилось. Он был счастлив, как никогда в жизни. «Теперь, — думал он, — битва за Яка выиграна!»
Разочарование наступило на следующий же день. Приручить дикого лесного зверя, жить все время в непосредственной близости со страшным хищником, надеяться, что он со временем начнет охотиться вместе с людьми, помогая им выслеживать и загонять добычу, что от него когда–нибудь родятся детеныши, которые появятся на свет в пещерах, где живут люди, — все эти представления были настолько новы и необычны, что Мадаи никак не могли освоиться с ними, поверить в их возможность и реальность. Все новые, особенно самые гениальные идеи требуют долгого времени, для того чтобы люди осмыслили и осознали их.
Невзирая на пример, который подавали своим соплеменникам Абахо, Куш и Нум, Мадаи упорно не желали привыкать к присутствию Яка. Они не причиняли волчонку зла, но всячески избегали его. Женщины обходили Яка далеко стороной и сдавленными от страха голосами звали к себе детей, как только волчонок появлялся неподалеку от них. А Яку так хотелось поиграть с юными Мадаями! Он с любопытством и завистью следил за мальчишками, которые носились как угорелые по долине, плавали и ныряли в водах Красной реки. Порой, не выдержав соблазна, Як бросался в самую гущу играющих, и бывал страшно удивлен, видя, как ребятишки, отчаянно визжа, кидаются от него врассыпную. Огорченный и недоумевающий, он отходил в сторону и, усевшись на задние лапы, поднимал острую морду к небу и обиженно выл. Женщины уверяли, что от этого воя волосы на их голове встают дыбом. Старики ворчали втихомолку, что волчонок пожирает слишком много мяса. Придется заготовить для него на зиму не один десяток туш, иначе зверь, проголодавшись, начнет есть малых детей…
Нуму все это было известно. Но больше всего огорчало мальчика отношение Циллы.
Девушка ненавидела Яка и не старалась скрыть свои чувства. Ненависть ее вызывалась двумя причинами. Цилла панически боялась волчонка и при виде его не могла сдержать невольной дрожи ужаса. Кроме того, она считала, что Нум уделяет слишком много времени своему четвероногому другу. Раньше Нум сопровождал Циллу повсюду и не расставался с ней целыми днями; теперь же он ходил везде с Яком, не отстававшим ни на шаг от хозяина. Нум проводил долгие часы в Священной Пещере, куда женщины не имели права входить; Як не разлучался с мальчиком и там. Сердце Циллы терзалось страхом, ревностью и завистью.