Да, это имя знали все. Не было человека, который не слышал бы о знаменитом лейтенанте, правой руке угрюмого старого капитана Билла Макдоуэлла.
И снова воцарилась напряженная тишина. Ее нарушил резкий крик Анси Маккоя:
— Сид! Откуда, черт побери, ты взялся? И что, в конце концов, здесь происходит?
Тут хлопнула парадная дверь хозяйского дома, и на крыльцо выбежала девушка с развевающимися на ветру рыжими волосами.
Сид Маккой соскочил с седла, бросился к ней и крепко обнял. Старик Анси чуть не задохнулся от изумления, и глаза его полезли на лоб. И тут он встретился взглядом с доном Себастианом Гомесом, который как раз спускался по ступеням в окружении своих людей. Джим Хэтфилд посмотрел на одного, на другого — и глаза его лукаво засветились, а губы растянулись в улыбке.
— Ну что, вы оба по-прежнему намерены продолжать в том же духе, — говорил он растягивая слова, — и оставить детишек без прадедушек?
Старик Анси взглянул мельком на своего рослого внука и рыжеволосую девушку, затем вновь уставился на Себастиана Гомеса. И тут дон Себастиан улыбнулся, сверкнув белоснежными зубами. В ответ старик Анси распялил в ухмылке беззубый рот.
— Ну, — скрипуче засмеялся он, — я всегда мечтал стать прадедушкой. Надеюсь, Гомес, ты тоже не против?
Педро Зорилья задумчиво скреб подбородок.
— Ты помнишь, как я сказал тебе однажды, что мне легче броситься в объятия пумы, чем снести пощечину от этого человека. Можешь считать, что со мной это сегодня случилось. Но я по-прежнему предпочел бы объятия пумы!
Катрин посмотрела Педро в глаза.
— А ты помнишь, что я тогда сказала? Мое мнение тоже не изменилось.
И она, улыбнувшись, заглянула в лицо Сиду.
А Хэтфилд тем временем все высматривал кого-то. И вдруг зазвенел его голос — властно и строго:
— Брокас, стой! Стой, я тебе говорю!
Майк Брокас украдкой перебегавший от дерева к дереву, чтобы добраться до привязанных лошадей, с проклятьями развернулся на месте. «Кольт» в его руке бахнул, выбросив сноп пламени, и пуля обожгла щеку Хэтфилда.
Но прежде чем он успел опустить курок во второй раз, его достал выстрел рейнджера. Майк рухнул на землю как мешок: револьвер выпал у него из пальцев. Хэтфилд подошел к нему, взглянул на кровоточащую рану, сорвал с него рубаху, разодрал ее на длинные ленты и начал перебинтовывать метиса. Майк уставил на него свои черные непроницаемые глаза. Сид Маккой, поняв наконец роль, которую сыграл Брокас, объяснял взбудораженным людям, что произошло. А Майк все смотрел и смотрел на рейнджера.
— Почему ты не дашь мне умереть? — наконец спросил он.
Хэтфилд добродушно улыбнулся.
— А я не хочу, чтобы ты умер, Майк, — ответил он. — Мне не нужна твоя смерть — мне только нужно, чтобы ты не мешал жить другим.
Майк задумался, посмотрел на раненую ногу и кивнул.
— Ты настоящий мужик, — сказал он в конце концов.
Хэтфилд присел возле него на корточки.
— Мне показалось, в тебе тоже есть что-то хорошее, Майк, — заметил он мягко. — И я хотел бы понять, что именно. Хорошо, если бы ты мне все рассказал — может, мы б разобрались вместе что к чему…
Майк кивнул:
— Ладно… Я расскажу.
Хэтфилд выслушал его, встал, подтянул повыше ремень с кобурами и позвал Хайпокетса Хилтона.
— Поехали, — сказал он помощнику шерифа. — Ты должен присутствовать при последнем акте этого представления. Нет, Сид, ни ты, никто другой мне не нужен. Ты лучше присмотри за Майком, пока приедет доктор. До скорого свидания!
И вместе с помощником шерифа они поскакали через земли ранчо «Ригал» в северо-восточном направлении.
— Послушай! — вдруг воскликнул Хайпокетс. — Тут же тебе письмо! Ты ведь вроде ждал его, просил передать! Оно пришло сегодня утром. На мой адрес.
Хэтфилд взял у него толстый конверт, вскрыл его и прочитал письмо капитана Макдоуэлла. Потом развернул приложенный к нему листок, взглянул на него с удовлетворением и приложил, сравнивая, к странице, которую вырвал из минералогической книги доктора Остина, и с угрожающей запиской, переданной барменом.
— Вот оно, последнее недостающее звено! — загадочно заметил он и пришпорил коня.
Возле прохладной веранды ранчо Пэйджа они спешились. Но никто не вышел принять лошадей, никто не встретил их у входа. Хэтфилд толчком распахнул дверь и вошел крупным шагом. Помощник шерифа следовал за ним.
— Уложи любого, кто тут начнет дергаться, — бросил ему Хэтфилд на ходу. — Не думаю, чтоб нам что-нибудь угрожало, но береженого Бог бережет.
Нельсон Пейдж сидел за большим письменным столом. Он повернул свое белое, без всякого выражения лицо к открывающейся двери, и его горящий взгляд остановился на рейнджере и его спутнике.
— Чему обязан этим визитом, господа? — спросил он ровно.
Хэтфилд шагнул к столу.
— Вот и все, Пэкстон! — сказал он, резко выбросил вперед руку и сорвал с него искусно сделанную и безупречно раскрашенную маску.
Перед ним открылось жуткое лицо — без носа, с изъеденными губами, все обезображенное шрамами и перекошенное — а иссушенная серая плоть была вся в буграх и волдырях, как спекшийся шлак. И лишь подобно углям среди золы, горели глаза, полные ненависти и безумия.
Со страшными проклятьями Нельсон Пэйдж, бывший некогда старателем Пэкстоном, резко убрал со стола мускулистые руки. Хэтфилд успел оттолкнуть Хайпокетса в сторону за мгновение до того, как грохнул дуплетный выстрел из спрятанного в столе дробовика. Выстрелом пробило насквозь тонкие передние доски стола; заряд дроби вырвал клок кожи из плотно облегающих рейнджера чаппарахос. Пейдж вскочил на ноги, а рука его рванулась к кобуре — движения были ловкие, отработанные.
Но тут прогремел длинноствольный «Кольт» Хэтфилда и из ствола заструился тоненькой змейкой дым. Тело Пэйджа с глухим стуком повалилось на стол, перекатилось на бок и упало на пол. Хэтфилд перевернул его и поднял голову. Глаза Пэйджа уже начали стекленеть. Из них ушел дикий лихорадочный блеск, осталось только удивленное выражение обиженного ребенка.
— Я сошел с ума! — прошептал он. — Я сошел с ума с тех самых пор, как пожелал власти. До того я был красивым парнем. А потом от одного моего вида женщины содрогались в ужасе, а дети заходились криком. Да, ты тогда, в пещере, был совершенно прав…
Хэтфилд накрыл безобразное мертвое лицо носовым платком, встал, подошел к двери в соседнюю комнату и распахнул ее. За маленьким столиком сидел доктор Цянь; перед ним стоял открытый пузырек. Огромный китаец дружески кивнул рейнджеру.
— Да, он был сумасшедшим, — сказал Цянь. — Я лечил его. Мне удавалось приостанавливать приступы, возвращать его к жизни. Но вернуть его разум я не мог. Он был мне другом, и он полностью подчинил меня…
Хэтфилд наклонился к нему:
— Ты лечил его от последствий облучения? И ты действительно можешь остановить прогресс болезни?
Цянь кивнул:
— Да, могу. Один во всем мире. Это тонкое и сложное. лечение. И я очень жалею, что не успел передать тебе эти знания. Секрет умрет вместе со мной.
Показав пальцем на пустой пузырек, он еле заметно улыбнулся, и его могучая голова упала на грудь. Когда Хэтфилд дотронулся до него, он был уже мертв.
Рейнджер долго смотрел в оцепенении на умершего ученого, потом повернулся и через открытую дверь взглянул мельком на труп на полу.
— Это самое мерзкое из всего, что ты натворил, Пэкстон, — сказал он печально. — Такую голову загубил!.. Хилтон, помоги мне подвязать руку…
Глава 20
Когда Хэтфилд и Хайпокетс вернулись на ранчо «Ригал», там уже был шериф Крейн, а с ним Боров Холидей и доктор Остин. Хэтфилд рассказал, что произошло на ранчо Пэйджа, а потом спросил:
— Как там Майк?
— Живучий, собака, — проворчал доктор. — Пуля его не берет — я чувствую, доживет до виселицы.
— Его найдется за что повесить, — усмехнулся Хэтфилд. — Ну-ка, взгляните, док, на мою руку, что-то побаливает, проклятая…