Дождь совсем прекратился. Тучи рассеялись. Начинало светать.
— Скоро они отсюда рванут, — предположил Спарроу. — Сейчас наверняка уже ведутся розыски пропавшего вагона…
Дверь дома открылась, и вышла Сара, следом за ней — Дорис, а позади них плелся Хэнк Талрим. Девушки двинулись к деревьям, тот же в растерянности застыл на месте, провожая обеих взглядом, затем отвернулся.
Вдруг Сара остановилась, а Дорис продолжала идти дальше.
На пороге дома появился Харвей.
— Эй! — крикнул он. — Сейчас же вернись!
Дорис бросилась на землю и покатилась в овражек, где протекал ручей.
Харвей побежал за девушкой, но в этот момент Талрим крикнул ему:
— Харв! Погоди!
Тот обернулся прямо на выстрел Хэнка и, скорчившись, упал. Из дома с револьверами в руках выскочили мужчины. Улыбавшийся Хэнк ждал этого момента и был готов встретить их огнем. Вдруг крик Руфа разрезал утренний воздух:
— Нет! — Он указал куда-то пальцем. — Смотрите!
Всходило солнце. С ослепительным блеском оно отражалось в одной из луж и резало глаза.
Среди утреннего леса стояли Вильямс, Спарроу и Том Чантри, озаренные этим светом, похожие на богов.
Никто из бандитов не мог вымолвить ни слова. Первым заговорил Чантри. Все еще надеясь избежать кровопролития, хотя и не очень на это рассчитывая, он сказал:
— Оставьте деньги, садитесь на лошадей и убирайтесь. Мы квиты.
Руф проигнорировал это предложение.
— Ты не ошибся стороной? — спросил он у Спарроу. — Мне кажется, что ты когда-то был здесь, вместе с нами…
— Ты прекрасно знаешь, Руф, что я никогда не был на твоей стороне.
Чантри по-прежнему оставался спокоен. Он все время оценивал ситуацию ясной головой и горячим сердцем. Сейчас его противники — очень сильные люди, и они готовы стрелять из любого положения, в самый неожиданный момент, с дьявольской быстротой и точностью. Даже если Руф, старейший и, возможно, мудрейший среди них, согласится на перемирие, то Талримы — нет, Бад и Хэнк стояли ближе всех к дому, Руф с сыновьями — чуть дальше, настороженно следя за происходившим.
В его же стане был Вильямс, известнейший в этих краях стрелок. А вот как насчет Спарроу? Том не знал, чего можно ожидать от него, загадочного богача, который покровительствовал ему на протяжении всего пути. Оставалось лишь надеяться, что скотовод не подведет и на этот раз. Чантри хладнокровно и уверенно контролировал малейшее движение в лагере противника, готовый в любое мгновение пустить в ход револьвер.
— Тебе бы, Руф, лучше прислушаться к совету этого молодого человека, — сказал Вильямс приятным, бархатным голосом. — Ведь после перестрелки, если она произойдет, твои мальчики не смогут ходить ножками. По моим следам идут верные мне люди, и вот-вот они будут здесь.
Они совсем позабыли про Сару. Она стояла в сторонке и наблюдала за развитием ситуации. Все, за чем она явилась на Запад, все, что хотела и чего добивалась, было в восьми тяжелых мешочках. Ее план начинал срабатывать, когда Хэнк застрелил Харвея. Одним претендентом на золото стало меньше. Она сказала Талримам то же, что говорила и Морту.
Она предполагала, что, выскочив из дома и увидев сообщника мертвым, Руф с сыновьями повернут револьверы против Хэнка. Бад встанет на защиту брата. Начнется крутая перестрелка. Она же застрелит того, кто в результате останется целым.
Неожиданное появление Вильямса, Спарроу и Чантри остановило осуществление ее замысла, и все же она еще на что-то надеялась и чего-то ждала. Она боялась пошевелиться, прекрасно понимая, что даже намек на движение может спровоцировать стрельбу, а в голове бешено, на всех оборотах вращалась мысль: как же выходить из этого положения с выгодой для себя?!
— Не нужно перестрелки, джентльмены, — опять заговорил Том. — Оставьте, пожалуйста, золото и уезжайте подобру-поздорову.
— А что ты скажешь насчет убийства твоего папаши? — Руф ощерился в злорадной усмешке.
— У моего отца были свои проблемы, у меня — свои. То, что убил его ты, мне известно. Тебя все равно повесят. Если не за это, то за что-нибудь другое. Такой конец для тебя неизбежен, и потому не вижу смысла пачкать о тебя руки.
— Ладно, не болтай глупостей. — ответил Руф. — Я так понял, что ты вернулся на Запад, чтобы мстить мне.
— Это плод твоего больного воображения. Мне нужно было купить здесь скот, и я его купил. Сделал то, что хотел. И вот эти люди, что со мной, могут подтвердить мои слова. Теперь у тебя подросли сыновья. Неважно, кто победит в нашей перестрелке, но ты можешь потерять одного, а то и обоих. Ты хочешь этого?
Изрядно поседевший рыжий великан, насупившись, молчал.
— Он прав, Руф, — сказал Спарроу. — Мексиканская ничья.
Последний аргумент Тома явно попал в цель. Руф колебался, и Сара видела это. Сейчас он мог решиться на перемирие, и тогда перестрелки не будет, золото вернется к Чантри. Она знала нрав Талримов, понимала, что первейший их инстинкт — убийство. Нужно только дернуться, чтобы это бросилось в глаза, а что последует за этим — достаточно ясно.
— Хэнк, — мягко позвала она и рванулась в сторону.
Все повернули к ней головы. Талримы схватились за револьверы. Взоры их были устремлены на Сару, и только Тома это не отвлекло, он успел выдернуть оружие из кобуры прежде, чем руки Бада и Хэнка коснулись револьверов. Первый выстрел адресовался Хэнку, пуля пронзила ему живот, мгновенно свалив на землю обмякшее тело. Второй пришелся в плечо Баду.
Дальше последовал град выстрелов, вспышки огня из вороненых стволов, вскрики, вопли, падения человеческих тел… затем гнетущая тишина.
Перестрелка продолжалась всего несколько секунд. Никто даже не сдвинулся с места. Том стоял в полный рост и держал револьвер наготове, хотя этого уже не требовалось — все было кончено.
Когда началась стрельба, Чантри уголком глаза видел, как быстро возник в руке Френча револьвер, изрыгавший безжалостный шквал огня… Теперь Вильямс, сгорбившись, сидел под деревом. На светлой шерстяной рубашке медленно проступало малиново-красное пятно. Но глаза его по-прежнему глядели весело, а рука крепко сжимала револьвер.
У другого дерева склонился Спарроу. По щеке его струилась кровь.
Хэнк Талрим — мертв. Бад, уже тяжело раненный, пытался было доползти до лошади, но смерть настигла и его. Меткий выстрел Вильямса поразил наповал Руфа. Морт остался цел и невредим и теперь хлопотал над братом Чарли, который корчился на земле.
Откуда-то появилась Дорис.
— Том, с тобой все в порядке? — спросила она неуверенно.
— Вроде бы да. Позаботься о мистере Вильямсе. — Чантри подошел к Спарроу. — Снимите рубашку, мистер Спарроу, я хочу осмотреть вашу рану.
— Там нет ничего страшного. Том, вы слышали, что сказал Руф о том, что когда-то я был на стороне зла?
— Да, что-то слышал…
— Ты должен знать все. Когда я был молод, я работал с Харвеем и Руфом. Они сказали, что некий мужчина убил их друга и ему нужно как следует отомстить. Они взяли меня с собой. Я доверял им, поэтому согласился. Кто он, тот мужчина, я не имел никакого понятия и не мог подумать, что на мою долю выпадет тяжесть вины за убийство, пока оно не произошло. Короче, я помог им совершить убийство. Только потом, когда я прочитал в газетах о смерти Бордена Чантри и услышал, что говорят люди, понял, что натворил. Скорее всего мне хотелось показать дружкам, что у меня такие же крепкие нервы, как и у любого ковбоя. Если бы я знал того человека, которого помог убить! Он был очень хорошим…
— Да… — тихо сказал Том. — Он был очень хорошим… — Затем он поднял рубашку скотовода и осмотрел ранение. Это и в самом деле оказалась всего лишь царапина, хотя и глубокая. Чантри оторвал от рубашки лоскут и сделал перевязку.
— Я пытался хоть как-то помочь вам, Том… — признался Спарроу.
— Спасибо, — ответил Чантри. — Вы были очень добры ко мне. — Он подошел затем к Френчу и спросил у Дорис: — Ну как он?
— Ранен в левое бедро и левое предплечье.