— Ты никогда не занималась сексом на этой кровати? — недоверчиво спрашиваю я.
— Нет, мы даже никогда не целовались на ней, клянусь. Ты вне опасности, — смеётся она.
— Слава богу, — с облегчением выдыхаю я и снова ложусь. — Тогда почему ты так посмотрела на меня?
— Я просто… в моей кровати ещё никогда не лежал парень. Просто… Я не знаю. — Она краснеет и опускает глаза в пол.
— Иди сюда. — Я хлопаю по кровати рядом с собой.
Кайла ложится и передвигает мою руку, чтобы устроиться в её сгибе. Она лежит на боку, я на спине, её голова покоится у меня на груди.
Комнату заполняет уютная тишина.
Я почти уже сплю, когда чувствую, как передвигаются её руки, как она выдыхает.
Моя ладонь лежит на животе, и она передвигает свою так, что кончики наших пальцев соприкасаются. Кайла поднимает мою руку вместе со своей, словно сравнивает размеры наших ладоней. Теперь мы оба смотрим на них. Такое маленькое прикосновение, мы едва касаемся друг друга, но в то же время это так интимно, словно мы больше чем то, что мы есть. Я знаю, что хочу этого. Хочу, чтобы наши отношения переросли в нечто большее.
Я сгибаю пальцы, чтобы они переплелись с пальцами Кайлы, и ощущаю кое-что, чего раньше не замечал. Поэтому я подношу наши руки ближе, чтобы рассмотреть. На безымянный палец её правой руки надеты кольцо с бриллиантом и обручальное кольцо, на большом пальце — обручальное кольцо побольше.
— Твоих родителей? — тихо спрашиваю я.
— Что? А, да. Наверное, мне не стоило надевать их. Типа это неуважительно и всё такое, но так я чувствую себя ближе к ним.
— В этом нет ничего неуважительного, Кайла, — шепчу я, целуя её волосы. — Скорее наоборот, это прекрасно. Эти кольца — символ их любви, как и ты. Готов поспорить, что когда они надевали эти кольца друг другу на пальцы, то понятия не имели, что у них будет кто-то настолько особенный, как ты.
Она печально улыбается.
— Я рассказывала тебе, как они познакомились?
Я отрицательно мотаю головой.
— Маме было двадцать один, папе восемнадцать. Он работал на полставки разносчиком цветов. Как-то раз он доставил букет маме, она расписалась за доставку, хотя цветы были не для неё. Когда она прочитала карточку и поняла, что папа привёз их не по тому адресу, позвонила в фирму доставки. Папе пришлось вернуться и отвезти их настоящему получателю, но прежде он попросил мамин номер телефона. Тем же вечером он позвонил ей, и они несколько часов подряд проболтали о том о сём. Правда, на тот момент мама уже кое с кем встречалась, но тот парень был придурком. Он работал в ночную смену, и она поставила будильник, чтобы сразу же позвонить ему и порвать с ним, когда он вернётся домой с работы. Через пару недель папа и мама съехались и стали жить вместе. Это была любовь с первого взгляда, Джейк. Словно он специально приехал по неверному адресу.
— Мама часто рассказывала мне эту историю, когда я была маленькой. Родители моих друзей читали им «Русалочку» или «Белоснежку». Мои рассказывали мне свою собственную сказку. Так это называла мама, их историю. Она называла её сказкой. И я тоже в это верила. В неослабевающую любовь с первого взгляда. В судьбу. — Она поднимает на меня глаза, в которых поблёскивают слёзы, и проглатывает ком в горле. — Я верю в счастливые концы.
Кайла смотрит на меня, переполняемая эмоциями, и, я надеюсь, что, чёрт побери, правильно понимаю её взгляд, который говорит мне всё, что я хочу услышать. Что она верит в Судьбу. В Любовь. В нас. Навсегда.
Кайла встаёт и идёт к окну с закрытыми шторами. Раньше здесь никогда не было окон, это была просто комната для хранения вещей; наверное, папа потрудился над тем, чтобы его установили.
Она открывает шторы и заглушает свой смех.
— Ты это видел? — повернувшись ко мне, спрашивает Кайла.
Я пытаюсь сориентироваться в комнате, стена которой выходит на…
Я поднимаюсь с кровати, встаю позади Кайлы и выглядываю в окно.
— Охренеть, — с улыбкой говорю я.
Её окно прямо напротив окна моей комнаты. Я смотрю на крышу первого этажа, в том месте, где гараж чуть отделён от дома. Мне не составит особого труда вылезти в окно, перепрыгнуть крышу и влезть в окно своей спальни.
— Папа сделал это нарочно, стопудово.
— Твой папа — мой любимец из тех, кому перевалило за тридцать пять.
Глава 23
Микайла
Я отворачиваюсь от окна и врезаюсь прямо в него. В самом буквальном смысле. Моя грудь касается его груди, а когда я поднимаю глаза, то вижу, что он смотрит на меня из-под прикрытых век, и его взгляд полон страсти.
— А знаешь… — произносит он и, обняв меня за талию, передвигает нас чуть левее, — мы никогда не говорили о том, что произошло тем утром.
Я тут же отвожу взгляд, больше не в силах смотреть ему в лицо.
Он делает шаг вперёд, вжимает моё тело в стену, а затем поднимает пальцем мой подбородок, заставляя глядеть на него. Его бровь изгибается в немом вопросе.
Звучит что-то похожее на писк.
Джейк улыбается.
— Кайла… — шепчет он, его голова склоняется к моему плечу, и его губы лёгкими поцелуями касаются моей обнажённой кожи, а затем между ними едва ощутимо проскальзывает и его язык.
По моему телу бегут мурашки, и я вздрагиваю, но не от холода.
Руки Джейка снова оказываются на моей талии, и его большие пальцы двигаются вверх-вниз по моему животу под майкой. Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, закусывая нижнюю губу, чтобы сдержать свой порыв наброситься на него с поцелуями.
Когда я открываю глаза, он наблюдает за мной.
Джейк ещё сильнее вдавливается в меня, нижняя часть его торса вжимается в мою. И я чувствую, как сильно он хочет этого, как сильно он хочет меня.
Его губы целуют мою шею, потом челюсть и кружат вокруг рта, но он намеренно останавливает себя от того, чтобы поцеловать меня как следует.
Из его горла вырывается хриплый стон, когда его ладони проскальзывают в мои шорты, под трусики, и сжимают мою голую попу.
— Чёрт, Кайла… — стонет он.
Мои ноги поднимаются и обвиваются вокруг него, моё тело трётся о него, чтобы хоть как-то облегчить напряжение.
Я тоже начинаю целовать его шею, кожу рядом с ухом, слегка кусаю за мочку, отчего он вновь хрипло и громко стонет. Но я тоже избегаю его губ, как он моих. Мои поцелуи покрывают его челюсть, спускаются к ключице, и я хочу большего. Мне нужно больше.
Я хватаюсь за нижний край его футболки, и он помогает мне стянуть её через голову. Всё это время его тело продолжает прижимать меня к стене. Вот его футболка снята, и мои руки тут же оказываются везде и сразу. Я начинаю с его спины и перемещаюсь на грудь, не отрывая глаз от его тела. От его каменной груди, от напрягшихся мышц, что идут от шеи к рукам. У него тело настоящего атлета. Не просто как у качка, а в идеальной физической форме, с рельефным прессом, который, вслед за тропинкой из тёмных волос, клином спускается вниз, к…
Я принимаюсь целовать его грудь, вцепляясь в его спину. Так крепко, что мои ногти вонзаются в его кожу. Я целую его до тех пор, пока не нахожу сосок, который тут же вбираю в рот и облизываю. Джейк стонет.
Его пальцы на моей попе сжимаются ещё сильнее, он поднимает меня и направляет нас к кровати. Джейк опускает меня на матрас, и вот тут меня охватывает паника.
Быть в этой комнате, вместе с ним — это оказывается слишком для меня. Внезапно захваченная воспоминаниями о моих родителях, я начинаю спрашивать себя, что бы они подумали, узнав, что происходит прямо сейчас.
Я чуть отстраняюсь от Джейка и жду, чтобы он посмотрел на меня.
— Джейк, я не могу… в смысле, мы не можем… — Мои руки всё ещё обвивают его шею, а он по-прежнему нависает надо мной. — Мы не можем…
— Всё хорошо, Кайла. — Он целует меня в лоб. — Нам не обязательно делать это, то есть я не хочу этого, пока не хочу. Но… пожалуйста… просто позволь мне коснуться тебя. Наверное, я умру, если не…