…Красно-синие вспышки, как правило, всегда настигают вас именно в тот момент, когда они ну совсем не к месту: экипаж ДПС появился, словно из преисподней на лыжах. Автомобиль с «люстрой» поравнялся с «фордом», и оттуда прозвучал хриплый голос, усиленный аппаратурой: «сто двадцать четыре, примите вправо и остановитесь!»
Ну и понедельничек!..
— Что я должна делать? — спросила Кэсси по-русски.
— Остановиться, — сказал я по-английски. — Убежать вы не сможете. Они вас догонят. Попробуйте поговорить с ними. Покажите документы. Думаю, что мы их не интересуем. Они ищут пьяных.
Инструкция, которую я выложил самым спокойным тоном, была принята к исполнению. У меня, конечно, кошки скребли в желудке, когда из остановившейся чуть впереди «Лады» к нам вразвалочку пошел человек в форме.
— Здравствуйте, сержант ДПС бу-бу-бу, бу-бу-бу, ваши документы!
— Доброй ночь, сарджент, — промурлыкала Кэсси, подавая пачку бумаг — как я понял, свое международное удостоверение, доверенность на автомобиль и страховку.
— «Кассандра Эф Розевалл», — несколько ошарашенно прочел вслух сержант. — Это вы?
— Моя фамилия Роузволл, сэр, — пропела Кэсси. — Я гражданка Соединенных Штатов Америки, а это мои коллеги, сотрудники религиозной миссии…
Фраза была тяжеловата для Кэсси, но женщина произнесла ее практически без заминок. И вообще держалась молодцом, надо отдать ей должное. Гаишник посветил фонарем в салон, решив посмотреть на коллег. Старлинг степенно перебирал четки (уж не знаю, откуда он их вытащил — ни разу их у него не видел), Бэрримор прижимал левой рукой к груди Библию, а в правой держал заготовленный паспорт с орланом и звездой на обложке. Только у меня в руках ничего не было. Луч фонарика светил мне прямо в лицо секунды три — наверное, сержант решил, что я не особенно похож на американского религиозного деятеля.
— … Откройте багажник, — прозвучало суровое распоряжение.
— Но, офицер… — начала Кэсси.
— Прошу вас выйти и открыть багажник, — жестким тоном продолжил сержант.
— What the matter? Это что, досмотр? — рискнул задать я вопрос с акцентом. — Вы должны пригласить понятых…
Из «Лады» вышли два стража порядка. Один из них держал в руках автомат.
— У нас есть ориентировка — белый «форд», который был угнан и использовался при ограблении… Выйдите и откройте багажник, в противном случае мы будем вынуждены взломать его самостоятельно!
— Вы не иметь право…
— Ломайте, — послышалась команда.
Сзади раздался железный треск и приглушенные возгласы — видимо, стражи порядка увидели то, что лежало в багажнике.
— Вызывайте оперативную группу, — донеслось снаружи. — У нас группа подозрительных лиц с трупом в багажнике!..
…Нет-нет! Весь этот обмен репликами промелькнул всего лишь в моем воображении, также как и взлом багажника. На самом деле сержант вернул документы мисс Роузволл, пожелал счастливого пути и посоветовал соблюдать осторожность в темное время суток.
После чего отчалил. Брат Дэвид с шумом перевел дыхание. Брат Ричард помянул «Джизэса Крайста». Сестра Кэсси по-прежнему держалась отлично. Железная леди!
— Поехали, — сказал я.
Минут через пять я увидел знакомый ложок, с протекающей по его дну речушкой под названием Турлак, впадающей в Чаус. Там иногда возвращающиеся в город дачники устраивали помывки своих машин в надежде сэкономить на мойке, но местные из расположенной неподалеку деревни с тем же названием, что и у речки, скоро просекли это дело и принялись отжимать деньги якобы за загрязнение окружающей среды. Тем, кто отказывался платить, могли запросто выхлестать лобовое стекло. Турлак вообще прослыл не самым спокойным местом на этой трассе. У меня был один знакомый, выходец оттуда, так он рассказывал — у них там почти на полном серьезе считается, что если мужчина лет до тридцати умудрился не попасть на зону, так он вроде бы и не совсем мужчина даже…
Фары выхватывали причудливо извивающиеся, словно кишки, петли кривой грунтовки, тянущейся вдоль речки по направлению к деревне. Это была не основная дорога, по которой с шоссе можно было попасть в Турлак, но нам сейчас была нужна именно эта. По моей команде Кэсси остановила машину, заглушила двигатель и погасила фары. Я прислушался, высунув голову в окно. Над Западной Сибирью стояла гробовая тишина и кромешная тьма.
— Дэвид, пошли со мной, — сказал я, — фонарь не забудь.
Мы со Старлингом вышли из автомобиля и прошли метров десять к речке. Ага, вот тут эта расселина, куда иногда бросают мусор. С дороги ее совсем не видно, а то давно бы уже превратили в свалку. При свете фонаря она казалась почти бездонной, но я помнил, что в прошлом году здесь было по меньшей мере два метра глубины. Надо думать, за такой короткий срок тут не должно было что-либо сильно измениться.
— Сюда, — сказал я только.
Брат Дэвид прекрасно понял меня, и мы вернулись к машине за Бэрримором и трупом. Втроем мы выволокли тело гоблина из багажника, подтащили его к яме и, распеленав, сбросили на дно. Но предварительно я кинул в расселину принадлежавший злоумышленнику ножик — небольшую бандитскую «выкидуху». Я сложил ее, постаравшись не оставить свои отпечатки, чтобы чего доброго, не навела на мой след. Затем из багажника были вытащены две лопаты…
Когда мы выехали обратно на шоссе, я включил телефон, который до этого момента держал выключенным — чтоб не отвлек в неподходящий момент. Татьяна позвонила в этот же миг, словно почувствовала.
— Андрей, ты куда пропал? — с тревогой заговорила она. — Первый час ночи!
— Пытаюсь поймать такси, — изобразив тоску, соврал я. — Вообще ни одной машины нет.
— Ты будь осторожнее, ночью-то на дороге! Мало ли какие уроды могут там быть… Может, заночуешь на даче, ведь не выгонят же тебя?
— Может быть… Я позвоню, если что минут через двадцать.
— Давай, жду. Позвони в любом случае.
Ночевать на даче мне совершенно не хотелось. Пусть мне эти евангелисты и казались людьми неплохими, да сегодня вечером я еще оказался «повязанным» с ними, но они были для меня уж очень чужими. Поэтому я попросил Кэсси довезти меня до дома, будучи уверенным в том, что она не откажет. Никаких проблем, сказала она. Только Бэрримор и Старлинг потребовали, чтобы их завезли по пути в Шатуниху. Кроме всего прочего, есть смысл в том, чтобы хотя бы в первом приближении, прямо сейчас, не дожидаясь утра, привести в порядок злополучное место возле забора. Мешки, брезент и веревку, которые выполнили свое жуткое предназначение, миссионеры тоже захватили с собой, как я понял по их репликам, для скорейшей утилизации.
Сестра Кэсси, в которой я видел своего рода «настоятельницу» миссии, не погнушалась высадить у ворот дома обоих мужчин-арендаторов, а сама погнала машину в сторону города. Мне страшно хотелось курить, но я даже не пытался спрашивать разрешения. Наступила реакция — меня стало трясти и поташнивать. Хорошо хоть, что мне в жизни уже «повезло» иметь дело с покойниками, а то еще неизвестно, как бы я справился!
Но каким же настырным был этот покойник! Любой другой мелкий шпанец всяко должен был отстать, столкнувшись с адекватным отпором… Или этот тип имел определенную цель? Явный деклассированный элемент, бывший сиделец, урка мелкого пошиба — ну какая могла быть у него цель, кроме как отжать бумажник и телефон у припозднившегося прохожего? Так какого же лешего он едва ли не с самого начала пытался выхватить у меня пакет с письмом? Случайно ли? Ну уж не телепатом ведь он был и не провидцем, сумевшим разглядеть сквозь непрозрачный полиэтилен конверт с… С чем? Да с Танькиными же каталогами! Тьфу, чушь какая! Трудно даже вообразить, что кто-то (кто?! не Татьяна же!!) узнал о том, что я собираюсь отвезти письмо из Нью-Йорка моим арендаторам! Не сами же они наняли этого отморозка, чтобы он отобрал письмо у самых дверей и вручил его самолично через пару минут!
Я даже хихикнул, и меня передернуло. Вот ведь нервы!
— What's wrong? — донеслось с водительского места.