Роза сглотнула и испуганно уставилась на абажур свой настольной лампы. Руки ее едва заметно тряслись, а с желудком творилось что-то неладное - тот бурчал, словно жалуясь ей на то, что проигрывает в той войне, которую он ведет с маленьким сухариком. Намекая ей, что кусочек этот - его самый последний противник.
* * *
На следующее утро Роза проснулась рано. Первым делом она тихо спустилась вниз, на кухню, и достала из холодильника сковородку со вчерашней запеканкой с шампиньонами. Осторожно положив посудину на стол и сняв с нее крышку, Роза наклонилась над сковородкой, так что ее нос едва не коснулся кусочка запеченного гриба. Какое-то время она стояла так, старательно пытаясь почувствовать голод, а потом кисло сунула сковороду обратно, с глаз долой, в холодильник.
Вынужденная отказаться от последней надежды позавтракать, она грустно поплелась наверх по лестнице и закрыла за собой дверь в комнату. Целых десять минут задумчиво глядела на свое отражение в зеркале, а потом, приняв решение, заплела волосы в длиннющую, толстую, платинового цвета косу - глядя на нее, Роза едва не довела себя до нестерпимого желания малодушно отрезать всю длину кухонными ножницами.
Надев лиловую бейсболку и с трудом спрятав под ней косу, она взяла сумку и вышла из дома, давая себе обещание ни за что, ни за какие деньги не снимать головного убора. И, как всегда бывает в таких случаях, обещание это ей сдержать не удалось.
Полин мучила ее два урока подряд, пытаясь выведать телефон ее парикмахера, и Роза в конце концов рассказала ей историю про своего троюродного дядюшку из Флоренции, который приезжает к ним, во Францию, раз в пять лет и каждый раз красит ее из рыжей в блондинку. Поверила ли ей Полин, нет ли, но своей цели Роза добилась - подруга оставила ее волосы в покое, так же, как и Ноеми. Больше никто ее не трогал, и уже спустя три дня страсти вокруг ее шевелюры совсем поутихли. Даже ее родители, после того, как последние отзвуки произведенного ими скандала растаяли в воздухе, решили изменить тактику воспитания дочери. Удивительно тихо встретили они угрюмую и всю ощетинившуюся дочь, когда та вернулась домой, и Олив лишь слегка посетовала на то, что та как-то мало ест за обедом.
Но несмотря на это перемирие, в следующие дни Роза чувствовала себя так, словно ее заставляют балансировать на кончике иглы. Качнуться и упасть означало снова разжечь ненужный конфликт, а понимание того, что избежать его ей все равно не удастся, лишало ее всяческого спокойствия. Она прекрасно понимала, что если в первый день ее мнимой голодовки родители лишь огорчатся, не наблюдая за ней и тени былого зверского аппетита, то уже очень скоро от их тихого неудовольствия не останется и следа. И тогда...
Пребывая в состоянии постоянного нервного напряжения, Роза очень скоро заметила, что постепенно заболевает. И после того, как ей удалось продержаться молодцом целую неделю, отсутствуя на семейных трапезах и оправдываясь перед родителями рассказами о перекусах по дороге домой, однажды настал такой день, когда она просто не смогла встать с постели. Были ли виной всему ее нервы, или тот факт, что за эти семь дней не выдалось почти ни одного ясного дня, но она так и осталась бессильно лежать на кровати, не в силах подняться.
После долгого тумана над городом опять зарядил дождь, и по окну теперь часами текли холодные струи. В комнате Розы было холодно и тихо - после того, как Олив вызвала врача, к ней никто больше не заходил, и вскоре она провалилась в глубокий сон. После стольких неприятных дней, в течение которых она так старательно отгоняла от себя мысль о том, что знает истинную причину всего с ней происходящего, отключиться от всего было самым настоящим спасением. И хотя она прекрасно понимала, что ни один врач ничего для нее сделать не сможет, помешать родителям лечить ее от этих странных симптомов она не хотела - они и так были донельзя испуганны ее состоянием.
Врач появился бесшумно, выплыв из плотного тумана, и его вердикт Роза услышала словно из плохо настроенного приемника:
- У вашей дочери поразительно сильный иммунитет, - глухо сказал врач, обращаясь к Олив. - Если и имело место какое-либо заболевание, как вы утверждаете, то мне остается лишь сказать, что ваша дочь уже полностью излечилась от него... А все эти симптомы - усталость, сонливость и отсутствие аппетита - вполне вероятно, являются лишь последствием нехватки витаминов и прогулок на свежем воздухе. Говоря о витаминах, я имею в виду, прежде всего, витамин С, но возможна и нехватка витамина D. Свозите ее к морю, к солнцу.
Поскольку Роза не могла ни то что гулять на свежем воздухе, но и просто встать с кровати, Олив принялась усиленно кормить ее всеми теми продуктами, которые порекомендовал врач. Запах апельсина вскоре так основательно пропитал все находящиеся в комнате больной предметы, что обещал стать постоянным атрибутом этого помещения. Закрученные спиралью оранжевые шкурки украсили пустой подоконник, и Олив, пока старательно чистила очередной фрукт, мрачно на них смотрела.
Но чем больше времени проходило, тем яснее Роза понимала, что никакой пользы апельсины принести ей не могут. Матери она этого не сказала, и радовалась лишь тому, что глотать кислые дольки ей с каждым разом становилось все легче. Первое время, переживая постоянные бурчания в животе, она отчаянно пыталась настоять на своем праве пить витамины в таблетках, но ничем хорошим это так и не кончилось.
- Ты и так почти ничего не ешь! - воскликнула Олив дрожащим голосом, взмахнув очередной долькой. - Ты, что, собралась и вовсе умереть от голода?!
Больше Роза не заикалась о своей нелюбви к апельсинам.
Пока она болела, Олив приходила к ней каждый день по три раза, старательно изображая спокойствие и не позволяя себе спрашивать у дочери, чувствует ли она себя лучше. Она рассказывала ей все новости, говорила о погоде, о работе мужа, о том, что вытворяют Ранди и Джон, когда возвращаются из школы домой. А потом, когда ее вялая дочь съедала очередную порцию фруктов, Олив уходила, тихо прикрывая за собой дверь.
О том, что в доме регулярно бывают врачи, Роза узнала случайно, проснувшись как-то вечером. Побродив взглядом по комнате, она в конце концов обнаружила у себя на тумбочке какие-то пакетики, коробочки таблеток и бутылочки. Вытащив руку из под одеяла, она коснулась пальцами коробочки. Мелкий шрифт она не стала и пытаться прочесть, а главное название лекарства, когда она осилила его, осело в ее голове не сразу. Это были таблетки витамина С. Какое-то время Роза смотрела на них, хмурясь, а потом перевела взгляд на подоконник. Она еще успела сфокусировать взгляд на бессменных оранжевых шкурках, прежде чем те закружились перед ее глазами и вскоре исчезли, как и вид залитого дождем окна.
Глава 7
Доктор
Тишина, болезненная и тревожная, поселилась не только в комнате Розы, но и во всей квартире. Она была так темна, казалась такой беспросветной, бесконечной, что слова могли лишь потревожить, а не прогнать ее. Пронизанная насквозь глухим, безмолвным молчанием, эта тишина отдавалась в ушах всех живущих в доме людей, отнимая у младших бурное желание громко бегать по коридорам, а старших лишая аппетита и сна. Тишина превращаясь для всех них в некое подобие тиканья часов, слышать которые было невыносимо и ужасно, но еще более ужасно было ждать той секунды, когда тиканье это оборвется.
Боясь встретиться взглядами, Рафаэль и Олив большую часть дня проводили порознь, встречаясь лишь когда приходил очередной врач, и расходясь по комнатам, когда он уходил, прощаясь с ними лишь недоуменным пожатием плеч.
За все время болезни Розы в квартире побывало больше десяти докторов, ни один из которых так и не сумел поставить ей точный диагноз. Первые советовали положить ее в больницу, вторые - понять прежде природу ее странной болезни, а третьи и вовсе ничего не говорили, не желая расстраивать и без того несчастных родителей. И только когда пришли сразу пятеро врачей, было решено отправить Розу в одну из городских больниц. Родителям дали сутки на размышления, а затем все пятеро ушли.