- Я знаю, я знаю, тебе холодно, - прошептал он успокаивающе. Всё ещё поддерживая меня, он отклонился в сторону. Я услышала плеск воды, а затем он мягко подвел меня под струю. Я вздохнула. Не в силах пошевелиться, я закрыла глаза. Он всё ещё придерживал меня за предплечья. Сила буквально просачивалась из его рук в меня сквозь кожу. Я почувствовала себя в безопасности. Впервые за долгое время я почувствовала безопасность. Абсолютную безопасность.
Слезы начали выкатываться из глаз. Я думала, он не заметит. Не подо всей этой водой, стекающей по моему лицу, но он нежно произнес:
- Не плачь, принцесса. Больше никаких слез. Теперь я здесь.
От этого я заплакала только сильнее. Моё тело содрогнулось в рыданиях. Он обнимал меня, пока я не выплакала все глаза. Я рыдала целую вечность, до полного истощения и припала к его груди. Он начал было выводить меня из под душа.
- Мыло. Я все еще не чиста, - прошептала я.
Он прижал меня к своему телу:
- Ты не нечиста, - рыкнул он.
- Мыло, - выдохнула я слабо.
Он стиснул челюсти, но поставил меня обратно на плитку и потянулся за мылом. Оно пахло яблоками. Чистотой.
Свежестью. Кристальной чистотой. Всем, что не имело ко мне отношения. Нежными круговыми движениями он вымыл мои выпачканные плечи, мою грязную шею, мои отвратительные руки, мои непотребные предплечья, мои похотливые ладони, мои не чистые пальцы. Все эти безнравственные мужчины... Я позволила им жестоко обращаться с собой. Я была влажной и липкой от их извращенных желаний.
Я позволяла им трахать себя. Я позволяла им кончать в меня. Грязная, грязная Оливия. Я не заслужила этого чистого, прекрасного мужчину.
Нежно, он вымыл мои груди, позволив куску мыла скользнуть по моим соскам. Я хотела податься навстречу его движениям, но была слишком смущена, слишком загрязнена, чтобы прикасаться к такому мужчине, как он. Мыло скользило к моим подмышкам, вниз к моим ребрам, моему животу, моим бедрам.
Когда он достиг невыносимо грязной, отвратительной области у меня между ног, он начал скользить мылом по завиткам. Медленно, он водил рукой по холмику, пока тот не покрылся пеной, будто взбитыми сливками. Он мягко помыл между складочек. Мои бедра раскрылись сами собой. Это была та часть, которая воняла всеми этими мужчинами. Самая грязная часть моего тела. Он должно быть понял это, потому что уделил особенно много времени на её мытье. Его ладонь коснулась моего клитора, и, будто от электрического разряда, я подпрыгнула от шока.
Его руки двинулись дальше вниз по моим бедрам, моим икрам, ступням, уделив отдельное внимание моим запачканным подошвам. Вода стала мутной. Он развернул меня и вымыл спину и отвратительную расщелину между моих ягодиц. Безымянные мужчины хорошенько мною попользовались. Как же я не замечала этого раньше? Медленно, он развернул меня обратно.
- Закрой глаза, - я сделала, как он просил.
Он вымыл мое лицо, а затем мои волосы. Я почувствовала мягкое скольжение мыльной пены по своему телу.
- Открывай глаза, - и я посмотрела на него.
- Теперь ты абсолютно чиста, - сказал он тихо.
Я скользнула вниз на плитку и широко развела колени:
- Вымой меня внутри. Это самое грязное место, - попросила я.
Он присел на корточки. Его волосы были влажными и прилипали к телу. В обрамлении густых черных ресниц, его глаза сердито блестели.
- Ты чистая внутри, Оливия, - сказал он сквозь зубы.
- Ты не понимаешь. Ты должен вымыть меня, - умоляла я.
- Мне жаль, детка. Мне так жаль, что они сделали это с тобой. Но ты не грязная.
- Ты не понимаешь.
- Нет, это ты не понимаешь. Для меня не имеет значения, что ты сделала и со сколькими мужчинами была. Меня не волнует, даже если ты получала от этого удовольствие. Мне глубоко насрать на всё это. Я просто хочу тебя такой, какая ты есть. Ты чистая, детка.
Я содрогнулась. Мне казалось, что изнутри я истекаю кровью. Все эти слова, которые он произнес - это ничего не значило. Я просто знала, что мне нужно снова стать чистой.
- Пожалуйста, - умоляла я.
Жесткость покинула его взгляд. На его лице появилось какое-то другое выражение. Это было похоже на глубокую жалость или даже дикое страдание. Он закрыл глаза на секунду. Когда он открыл их, взгляд изменился. Его глаза были, как выветрившийся каменистый лик горы. Которая веками стояла на своем месте и которая останется неизменной и неподвижной на многие века.
Он поднялся и намылил свои пальцы. Он присел на пятки и нежно ввел два намыленных пальца внутрь. Я судорожно вздохнула. Я вздохнула от того, что мы делали. Я вздохнула от этого мужчины. От его доброты. Определенно он не мог быть моим.
Его взгляд не дрогнул. Очень нежно его пальцы двигались внутри меня, вымывая дочиста. Он вытащил пальцы, позволив воде омыть пену, прежде чем погрузить их обратно в меня. Я видела пену и поток нечистотной жидкости, моей и всех этих других мужчин, вытекающих из этой дьявольской дыры. Он делал это до тех пор, пока его руки не стали чистыми. Я заметила, что подушечки его пальцев сморщились от воды.
- Сделано, - сказал он.
Я кивнула. Положила руку на пол и попыталась оттолкнуться, но оказалось,что моих сил для этого слишком мало. Он подхватил меня под руки, подтянул и облокотил о кафель.
- Одна последняя вещь, - сказал он и снова сел на бедра. Было так много пара, что казалось, его голова была обрамлена белым облаком. Как в сказочном сне.
- Не надо, - возразила я, но моему голосу не хватило силы.
- Все в порядке, - сказал он. - Я люблю тебя.
Он раздвинул мои нижние губы и, склонившись вперёд, погрузил свой длинный, ищущий язык так глубоко в меня, как только мог. Шокирующее тепло взорвало мое естество, пульсация разлилась по кровотоку. Это было безумие, но этот инстинкт - хотеть его - был за гранью моего сознания, несмотря ни на что. Я опустила свои руки на его голову и, запутавшись пальцами в его влажных волосах, откинула свою голову на плитку. Вода стекала по моему лицу. Я так устала, передо мной всё поплыло. Мой мозг как будто завернули в вату. Боже мой, что он такое сказал? Конечно, я ослышалась. Глупая Виви, конечно, ты ослышалась.
Что-то во мне сломалось от этой мысли.
То, что он делал у меня между ног..., казалось, это происходит с кем-то другим. Это пламя, лижущее мой живот, это не может происходить со мной. Я закрыла глаза, пока вода стекала по мне, и он накрыл мой клитор своим теплым бархатным ртом и начал сосать. Это было так чертовски хорошо. Новая кровь начала циркулировать по моим усталым, ноющим конечностям. Желание начало растекаться по всему телу. Мои соски заныли от желания ощущать его пальцы.
Я посмотрела на него вниз. Движение заставило его открыть глаза. Их заволокла дымка желания. Его язык, не прекращая ласкал меня, дразнил и терзал вершинку моего клитора до тех пор, пока мне не захотелось закричать. Я притянула его лицо к себе и потерлась о него своей киской.
- Я кончаю, - предупредила я, затаив дыхание, и он открыл рот, чтобы принять все мои соки. Я сползла вниз по стене, обмякшая и изможденная.
Он закрыл воду, вытер меня насухо. Я чувствовала его член, трущийся о меня, такой толстый, такой массивный и неудовлетворенный. Я должна была что-то сделать для него. Мои мысли были слишком сбивчивыми. Он отнес меня в свою кровать и я почувствовала запах лаванды, исходящий от простыней. Я сидела, завернувшись в его халат, пока он сушил мои волосы. После этого он взбил подушки и уложил меня. Опустошенная и истощенная, я легла и посмотрела на него. Он целовал корону моих волос снова и снова, и каждый раз обещал заботиться обо мне до самой смерти. Затем он смотрел на меня полным спокойствия взглядом, пока я не провалилась в глубокий сон.
Глава 25
Ты единственное, к чему я хочу прикасаться.
Оливия
Я открыла глаза и поняла, что уже утро. Казалось, будто прошло лишь какое-то мгновение с тех пор как я уснула. Я моргнула, глядя на простые белые обои, массивные шоколадные шторы, свет пробивающийся по краям. Квартира Марлоу. Я была обнажена под шуршащей простынью - надо не забыть зайти в “Либертиз” и купить себе несколько таких же хлопковых.