Я сделала это, чтобы защитить их! Я сделала им больно, но намного меньше, чем сделал бы этот людоед.
Тебе нет оправдания. Ты сломилась. Они победили.
Нужно бежать. Бежать. Бежать. Бежать. Бежать.
Я напрягла мозг, пытаясь остановить вихрь слов, от которого тошнило.
Я не могла двигаться, не говоря уже о побеге. Это было невозможно.
Часы тикали, а я не могла спать. Мой мозг не давал мне покоя с проклятиями и обвинениями, говоря мне бежать даже тогда, когда мое тело не подчинялось. Крик девушек звенел в ушах, казалось, навечно.
Каждый раз, когда я закрывала глаза, Кью появлялся передо мной.
— Как ты могла, Тесс? Ты стала одной из них. Я думал, что ты лучше. Думал, что ты была чиста. — Он опустил голову, глаза блестели от разочарования. — В тебе не осталось ничего, что можно было бы любить. Ты предатель. Монстр. Мне придется убить тебя.
Я подбежала к нему, но что-то сдерживало меня. Какая-то невидимая стена.
— Нет! Это не я. Я не хотела этого делать. Я сделала это, чтобы спасти их!
Он рассмеялся, бросив взгляд такой ненависти, что я прижалась к полу от стыда.
— Ты слаба, Тесс. Так слаба. Я недооценил тебя. Я видел кого-то свирепого в тебе. Теперь все, что вижу, — это опустошенная маленькая девочка.
— Тогда спаси меня! Пожалуйста. Мне нужна твоя помощь. Очень. — Я не могла перестать плакать.
Кью покачал головой. Его мощное тело, заключенное в черный костюм, смотрелось так, как будто он собирался на похороны. Мои похороны. Он прощался со мной.
— Кью!
Он отказывался смотреть мне в глаза. Повернувшись спиной, он медленно уходил в клубящийся туман.
— Прощай, Тесс.
Кью ненавидел меня. Я ненавидела себя. Я хотела умереть.
Прошло еще больше времени.
Дверь моей камеры открылась, и вошла женщина, которая делала мне татуировку. Она двигалась смело, спокойно и счастливо. Она улыбнулась широко, держа в руках шприц.
— Готова к следующей дозе, Cariño?
Я переместилась в вертикальное положение, проклиная свою тяжелую голову.
— Нет... п-пожалуйста, не надо больше уколов. — Мои слова были невнятными, натыкались и перемешивались друг с другом.
Она села на краю кровати, протягивая руку к моей руке. Я крутанулась, сумев избежать ее захвата.
— Нет. Я сказал не н-надо.
Ее улыбка соскользнула с лица, сменившись гневом.
— Матео!
Дверь открылась, и в комнату вошел Шрам, держа бейсбольную биту. Он стал подходить, пока его колени не коснулись края убогого ложе.
— Не заставляй меня использовать это. — Он ударил битой по руке, угрожая мне. — Будь послушной и дай Софии ввести тебе лекарство, хорошо?
Его голос был настолько гладким по сравнению с КЖ. Создавая впечатление цивилизованного, хотя на самом деле он был худшим из них. Он был настоящим психопатом.
Горло забилось, и я стала заламывать негибкие пальцы, держа руки на коленях.
— Прошу вас. Деньги. Драгоценности. Я отдам вам…
«О чем я говорю? Я голодна. Попроси еды. Я замерзла. Может быть, если ты согласишься на укол, они дадут одеяло».
О, как же мне понравилась эта идея. Одеяло. Мне казалось, прошла целая вечность, с тех пор как мне было тепло в последний раз.
Я тяжело закашлялась, стараясь изо всех сил своих легких, чтобы перевести дыхание.
Кто-то толкнул меня, заставляя лечь, и мягкие пальцы взяли меня за руку, поворачивая ее. Мягкое нажатие на сгиб руки заставило сердце забиться быстрее.
— Нет! Стойте!
Слишком поздно.
Игла пронзила мою кожу, и женщина нажала на поршень. Мгновенно горячая, холодная, покалывающая, жгучая жидкость вошла в мое тело и начала свое путешествие, отравляя меня.
Мое состояние ухудшилось от того, что они мне дали, чем бы это ни было, поэтому у меня не было шансов.
Мои глаза больше не могли видеть, и я поплыла в темноту. Моя голова была шаром для боулинга массой в двадцать тонн.
Я вздохнула, слушая тяжелый стук сердца. Не было никакого другого шума, кроме моего поверхностного дыхания. Женщина и Шрам ушли.
Как давно? Я не знала.
«Пришло время, чтобы бежать! Вставай. Сделай это! Свобода!»
Я не знаю, как двигалась, но в один момент я валялась на пародии постели, а в следующий лежала мешком на полу.
Там же я и оставалась в течение нескольких часов. Я потратила Бог знает сколько времени в ужасающем цирке причудливых галлюцинаций, лежа на морозном бетонном полу.
Мои родители, которые никогда не любили меня, привиделись мне.
— Ты только посмотри на себя. — Моя мать с ее ухоженными седоватыми волосами наклонилась до моего уровня, отчитывая меня, обдавала ароматом талька, которым пользовалась. — Мы всегда знали, что что-то с тобой не так. А теперь? Ты отвратительна. Употребляешь наркотики, избиваешь женщин и предаешься бурному сексу? Фу. Посмотри, как низко ты пала, дитя. Только ад теперь достаточно хорош для тебя.
Я не стала противостоять или разубеждать.
Мой отец в своем твидовом костюме и кожаной кепке посмотрел вниз, как будто я была дерьмом на его ботинке.
— Я согласен с твоей матерью. Избивать этих девочек. Ты убийца. Прими это. Ты не с нами. Ты одна из них.
Мерзлота в моих костях сменилась болезненным теплом. Комната превратилась из серой бетонной до ярко-красной, наполненной кровью.
Галлоны ярко-малинового — крови моих жертв. Литры и литры небрежно пачкали мои руки.
«Нет! Я и не думала этого делать. Я не хотел делать этого. Простите меня. Пожалуйста, простите меня».
Время продолжало бежать без оглядки на меня, пока я медленно умирала на бетонном полу и становилась желеобразной, безмозглой кляксой.
В один день появился Кожаный Жилет. Я провела в одиночестве столько времени, что мой ум жаждал человеческого контакта. Любого человеческого контакта.
Мое сердце ёкнуло, когда он пришел за мной.
— Пришло время для твоей следующей тренировки, путана. — Он толкнул меня ногой. — Вставай.
Я больше не знала, как говорить, двигаться или притворяться человеком. Мне было холодно и голодно, и я отчаянно хотела домой.
Я попыталась вспомнить образы Кью. Вспомнить его дом и теплые объятия Сюзетт. Но ничего не выходило. Все эти счастливые воспоминания были пустыми.
На глаза наворачивались слезы, но я так давно ничего не пила, и поэтому образовывалась только одна капелька.
Кто-то поднял меня на ноги. Холодный бетон был заменен холодным воздухом, поскольку КЖ подхватил меня, удерживая перед своей отвратительной фигурой. Мое тело, настолько холодное, прижалось к нему, несмотря на то, что мозг, затуманенный наркотиками, сгорал от отвращения.
КЖ хихикнул.
— Я стал тебе нравиться? Хм, сука? — Он лизнул мою щеку и подошел к двери. — Ты полюбишь меня еще больше после сегодняшнего дня.
Мое сердце пыталось биться чаще, ужас, обуявший меня, попытался запустить адреналин, но мое сопротивление было сломлено. Прошло. Исчезло.
Один миг мы все еще были в моей комнате. В следующий оказались на полпути по коридору.
Потом мы были в другой комнате.
Потом в другом коридоре.
Прошла куча времени, оставив меня с калейдоскопом картинок.
«Сколько еще времени пройдет, прежде чем я сойду с ума?»
В один момент кто-то бросил меня на пол душевой кабинки и стал поливать из шланга. Через секунду я была одета в красное платье, короткое и распутное. Оно предназначалось для того, чтобы облегать фигуру и подчеркивать сексуальность, но не выполняло ни одну из функций — только показывало то, насколько тощей и болезненной я стала. Но, по крайней мере, ткань была чистой. После нахождения в домашней рубашке Кью в течение всех этих дней, — это был рай. Одиночество обернулось вокруг моего сердца, когда КЖ выдернул материал из моих рук и выбросил единственное, что у меня осталось от Кью. Последнее, что связывало меня с человеком, который владел мной полностью.