Трава раздвинулась. Из неё дружно выглянули злые лица "пехоты". В руках пеших эльфов были зажаты нацеленные на Кипяткова миниатюрные ружья.
Всё произошло так быстро, что Владимир даже испугаться не успел. И тут грянули хлопки выстрелов, словно кто-то открыл сразу дюжину бутылок шампанского. Плащ-палатка покрылась мелкими дырочками, а тело Кипяткова в нескольких местах пронзила резкая боль. Закричав, он, как ошпаренный стал бегать туда-сюда. Это немного сбило с толку "сказочных созданий", и Владимир успел с помощью палки и ракетки убить несколько крылатых и столько же пеших эльфов до того, как они додумались отойти от него на приличное расстояние, с которого, впрочем, им удавалось попадать в Кипяткова, причиняя ему неимоверную боль.
Поняв, что эльфы его окружили с трех сторон, Владимир кинулся в траву, надеясь там спрятаться от кровожадных тварей. Но, едва лишь раздвинув высокие стебли, он стал падать и упал на живот, на дно заросшего дренажного ручья. Ручей был где-то на полметра заполнен водой, так что Владимир не ушибся, но тут же ощутил боль в ягодицах, вскочил и побежал по руслу ручья. Хотя он пытался петлять как заяц, со стороны это было похоже на шатание медведя, так как вода в ручье и вязкое дно сильно затрудняли движение. Ракетка быстро сломалась, и Кипяткову пришлось её выбросить. Впрочем, ему её было не жалко, так как она была не самым эффективным оружием.
Пробежав несколько метров, Кипятков понял, что лишняя одежда не только не защищает его, но и мешает. Поэтому он принялся на ходу сбрасывать с себя слои "качана", пока не остался в продырявленном термобелье, пропитанном кровью.
Казалось бы, можно уже ускориться, но тут сыграли свою роль боль, усталость и потеря крови. Поэтому он плелся как раненный зверь, воя на ходу и оставляя за собой быстро растворяющуюся в темной воде полоску крови.
Владимир уже начал прощаться с жизнью, понимая, что враг его сейчас нагонит и прикончит, но тут вдруг он почувствовал, как боль немного притупляется, и возвращаются силы. А вместе с силами появилась возможность резво бежать, не давая эльфам попадать в себя. К тому же, чем дальше убегал Владимир, тем ниже становился уровень воды в ручье, что существенно облегчало передвижение.
Так, быстро миновав прямой участок ручья, Кипятков оказался на развилке. По идее ему нужно было повернуть направо, но именно справа на него неслось огромное полчище эльфов, на бегу стреляя из ружей. Тогда Владимир повернул налево и побежал в направлении своего дома. И хотя он не планировал возвращаться, крылатые твари не оставили ему выбора. Орудуя палкой, он несся по дренажу, сбивая и топча эльфов, размазывая их по стенкам дренажа.
Как выяснилось, путь назад занял у него гораздо меньше времени и сил, поэтому Кипятков быстро добежал до своего участка и уже хотел забраться на мостик с перилами, но тут увидел ватагу эльфов, выскакивающую со своими ружьями из травы. Они тут же принялись стрелять, издавая при этом воинственный клич "хой-хой!", который Владимир сначала принял за нецензурное ругательство в свой адрес.
Сюда тоже нельзя! Что же делать?
Не раздумывая, Владимир пригнулся, пробежал под мостиком и понесся дальше. Уколы боли то в спине, то в плечах, то в ягодицах подгоняли его и не давали остановиться, хотя бы для того, чтобы отдышаться. Миновав свой участок, он оказался на участке Виктора, который выглядел так, будто по нему Мамай прошелся: всё заросло травой, а над травой виднелись верхушки мусорных куч; от дома и от надворных построек осталось лишь пепелище.
Подбежав к бетонной плите, проложенной вместо моста над ручьем, и оглядевшись, Владимир понял, что и на соседском участке его поджидают эльфы, а потому придется бежать дальше.
Пробегая под плитой, он наткнулся на скелетированный труп мужчины, лежащий лицом вниз на дне ручья. Из спины мужчины торчал металлический штырь, заостренный на конце, а в черепе с сохранившимися пучками волос зияла большая черная дыра.
На скелете были такие же кроссовки, какие носил когда-то Кипятков, такая же куртка, таки е же джинсы. И даже цвет волос, сохранившихся на черепе, был таким же, как у Владимира.
Осторожно перебираясь через труп, стараясь не наступить на него, Владимир понял, в чем была причина столь странного поведения Витька, когда он его видел в последний раз. Нет, он не раскаивался в том, что делал Кипяткову гадости. Он хотел убить Владимира, но по ошибке убил совсем другого человека, похожего на него. И неважно - думал Витёк, что Владимир выжил, или этот алкаш понял, что убил, не того человека, но он не по-детски испугался. Только непонятно, чего он испугался больше - мести Кипяткова или того, что он обратится с заявлением в полицию. Впрочем, раздумывать об этом Владимиру было некогда - сзади его нагоняли эльфы. Залпы из их оружия взрыхляли землю, поднимали мириады брызг и причиняли сильную боль, которая снова стала возвращаться, причем, с утроенной силой, словно с Кипяткова содрали кожу и посыпали солью.
Превратив в кровавое месиво с десяток обнаглевших эльфов, подошедших к нему слишком близко и начавших расстреливать в упор, Владимир издал рык загнанного зверя и побежал дальше. Но ноги его уже не слушались, поэтому он падал через каждые два-три метра.
Истекая кровью, теряя последние силы и надежду, Кипятков уже начал подумывать о том, что дальнейшее сопротивление бесполезно и бессмысленно. Он решил остановиться, и пусть эльфы его убивают. Главное - чтобы сразу и наверняка. В висок, чтобы прекратить его мучения. К тому же, ему навстречу тек такой мощный поток эльфов, что обессилевший, обескровленный и измученный Владимир отбиться от них палкой просто не смог бы. Там требовалось оружие гораздо мощнее - типа гранатомета или пушки. Но у Кипяткова ни того, ни другого не было.
Инвалидная палка полетела в воду, подняв в воздух фонтан брызг. В солнечном свете капли темной воды были похожи на янтарные камушки. Это было красиво, но зачем красота тому, кто обречен на смерть?
Владимир остановился и начал поднимать вверх руки, чтобы показать, что сдается. Он был опустошен, измотан, морально уничтожен, а потому ему было всё равно, что произойдет в ближайшие несколько секунд. Кольцо эльфов смыкалось вокруг него всё теснее и теснее, но выстрелы как раз-таки в эти несколько секунд прекратились, стала немного утихать боль. И тут где-то внутри Кипяткова включился резервный генератор. Немного успокоившись и отдышавшись, он вдруг понял, что зря выкинул палку. Нужно было всё-таки попробовать отбиться, уйти от этих тварей любой ценой, но не сдаваться. Мозг Владимира начал думать, за что можно зацепиться, искать лазейки. Глаза забегали, на доли секунды останавливаясь то на эльфах, то на стенках дренажа, то на буйной растительности, разросшейся над дренажным ручьем и кое-где клочками торчащей из стенок. И сразу же на глаза попалась узкая каменная лестница, ведущая от дренажа вверх, спрятанная между кустами. Не раздумывая, Владимир стал взбираться по ней, хрипя и окропляя кровью гладкие белые камни. Тут же грянули выстрелы. Но, благодаря густым кустам, растущим по обе стороны от лестницы, ни один из выстрелов не причинил Владимиру никакого вреда.
Поднимаясь всё выше и выше вверх, он ожидал увидеть эльфов на участке, к которому вела лестница, даже представлял, как они толпой будут спускаться по ступенькам ему навстречу, стреляя на ходу, как посыплются на него сверху тяжелые камни.
Владимир уже был морально готов к самому худшему, но эльфов на том участке не было, что показалось ему странным.
Поднявшись наверх, он ступил на аккуратную дорожку, выложенную брусчаткой. Дорожка вела к одноэтажному кирпичному дому. Чуть в стороне стояла большая пирамида из бетона, верхняя часть которой была выложена черепицей.
И тут до Кипяткова дошло, что он находится на участке того, кого все считали местным криминальным авторитетом. Никто его никогда не видел, никто с ним никогда не общался. Тем не менее, в народе ходили слухи, что на его участке похоронены сотни его жертв, которых он убивал из пистолета. В подтверждение этих слухов на участке криминального авторитета постоянно раздавались громкие хлопки, похожие на пистолетные выстрелы. Владимир сам слышал эти звуки, они раздавались чаще всего вечером или ночью. И сейчас он услышал хлопок, хотя был ещё не вечер. Этот звук шел от вершины пирамиды и сопровождался яркой вспышкой.