Сдержать стон было выше моих сил, когда его пальцы вошли в меня одним плавным движением.
— Моя девочка, — прошептал, покусывая шею. — Всегда готова.
— Н-не т-твоя, — не то ли простонала, не то ли вскрикнула.
— Моя, — жестко изрек, входя глубже, что заставило меня выгнуться дугой.
Его пальцы не прекращали двигаться, губы оставляли грубые поцелуи на шее, словно наказывая за своенравность и непослушание.
— Так, чья ты? — замедляя темп хитро поинтересовался.
— Своя, — выдала, сама насаживаясь на пальцы.
Злостно зарычав, голубоглазый укусил меня за плечо, чем заставил вскрикнуть, а затем снова задал тот же вопрос, но и тут потерпел неудачу. Сдаваться я была не намерена, а меж тем этот плут продолжал свою сладостную пытку, явно наслаждаясь моими стонами.
Его тщеславие в данный момент не знало границ. Полагаю, даже то, что я никак не хотела признавать факт что я «его», парня, казалось, не расстраивало, ведь мое тело говорило ровно противоположное моим словам.
— Лгунья, — промолвил, делая еще толчок пальцами, тем самым подводя меня к краю.
Мои мышцы пульсировали, грудь тяжело опускалась и поднималась. Еще одно движение и я рассыпаюсь на тысячу Ян.
Где-то вдалеке слышится дребезжащий звук, однако я ничего не слышу, за исключением собственного звона в ушах.
— Черт! — чертыхается темноволосый, и до меня, наконец, доходит, что звонят в дверь.
Еще секунда и я резко подрываюсь с кровати и, не удержавшись на дрожащих ногах, падаю.
— Дерьмо! — скулю.
Со скоростью света я надеваю белье, а затем и халат. Кое-как поправляю растрепанную шевелюру и бегу к двери.
— Кто там? — запыхавшись, спрашиваю.
— Дочь, это я, — слышится голос мамы.
Я бью себя от безысходности ладошкой по лбу и кричу:
— Одну секунду!
— Одевайся! — забегаю в комнату, шепотом кричу на парня, который, кажется в замешательстве. — И чтоб носа самого из комнаты не высовывал. Если услышишь, что кто-то идет — прячься! — даю наказания.
— Что? — хмурится он, явно недовольный моими наставлениями.
Мне некогда отвечать, я лишь захлопываю дверь и бегу открывать своей матушке, что вероятно уже потеряла терпение.
— Ну, наконец-то, — недовольно сложив губы, проворчала женщина.
— Прости, только проснулась, — для достоверности зевнув, промолвила милым невинным голосом.
Мама скептически приподняла бровь, а затем внимательно меня смотрела, почему-то особое внимание уделяя шее.
Неловко переступив с ноги на ногу, я произнесла:
— Чай?
— Кофе, — качнула она головой, а затем принялась расстегивать пальто.
Я же направилась на кухню, однако, задержалась в коридоре на секунду, кинув взгляд в зеркало.
«Мерзавец», — мысленно окрестила я то чудовище, что сидело у меня в комнате, а на шее оставило засосы, которые заметить не мог только слепой.
Благо, при том, что мама хоть и была у меня весьма строгая, однако, что касается секса, все понимала. Полагаю, потому что сама врач. И в физиологии разбирается лучше меня, так что еще в тринадцать объяснила, чтобы я все делала с головой, но не думала что это плохо. Прям парадокс.
Папа же не говорил на подобные темы, вопреки тому, что сам был биолог. Стоило только маман поднять подобный разговор, как он тотчас же краснел, бледнел и под каким-то дурацким предлогом покидал нашу женскую компанию.
Поставив турку на плиту, я кинула кофе в воду и достала чашку. Кофе далеко убирать не стала, все равно же гад не отцепится пока свой завтрак не получит.
— Дочь, — произнесла мама, однако голос вместо привычно – грозного прозвучал неожиданно мягко.
— Что? — тотчас же отозвалась, вскинув голову.
— Ты ничего не хочешь мне рассказать? — подозрительно косясь в сторону коридора, спросила.
В ответ я неопределенно пожала плечами, продолжая нарезать помидоры на омлет, а затем меня словно молнией ошарашило.
«Вещи!» — красными буквами вещал мой мозг, включая сирены.
Как же я могла забыть?! Там, в коридоре, вещи парня и мои так и валяются у двери. Так, еще и белые найки. Нет, безусловно, можно было бы сказать, что это мои, однако не сорок с лишним размером же?
Я хлопнула ладошкой по лбу. И тотчас же принялась придумывать легенду, и только я хотела сказать, что мол Баринов оставил… Когда я повернулась и лицезрела за спиной мамы Тима в коридоре.
Нахал стоял, облокотившись на дверь, с самым беспечным видом.
Уже умытый (и когда он успел?!), одетый, причесанный.
Мама пока не заметила парня, а что-то печатала в телефоне.
Сделав круглые глаза, я жестом показала парню на дверь, мол: «проваливай! », на что он лишь хитро ухмыльнулся и покачал отрицательно головой.
Я сжала в руке нож, тем самым намекая, что отрежу ему кое-что важное из его органов, если он немедленно не уберется! Однако и этот прием потерпел крах.
— Яна? — позвала меня мама, когда я махала яростно ножом.
— Эм-м, что-то не острый. Не режет никак, — довольно несмело и нелепо прозвучало из моих уст, а в глазах Тима между тем плясали бесенята.
— Давай, я наточу, — все же подал этот гаденыш голос, чем заставил мою маму немедля обернуться.
А я между тем поклялась вскоре отрезать, уже заточенным ножом, этому исчадью ада язык.
Мои зубы заскрипели. Деваться некуда.
«Хьюстон, мы в дерьме!!!» — пронеслось в голове.
— Знакомьтесь, — несколько недовольно проговорила. — Это моя мама Елена Александровна, а это… — начала было говорить, как меня самым наглым образом прервали.
— Тимур, молодой человек Яны.
Мой глаз, кажется, задергался, а язык прирос к небу.
— Ох, рада знакомству, — несколько сконфуженно, но не удивленно сказала женщина.
Вероятно, она все же заметила вещи, как и мои засосы…
— Не слушай его, мам, — по-дурацки хихикнула. — Мы просто так шутим.
— Какие уж тут шутки, — безразлично пожал плечами. — Я более чем серьезен.
— Да, что ты? — скептически улыбнулась.
Нашу перепалку внезапно прервала мама.
— Вот и посмотрим, насколько серьезны ваши намерения, молодой человек…
Яны, — замолчала на секунду, а затем выдала, то от чего мое сердце остановилось. — Приходите сегодня. Встретим вместе праздник, если конечно у вас нет планов.
— Есть!
— Нет! — отозвались мы одновременно.
— Мама, — с нажимом вымолвила. — У Тимура своя семья. И его, вероятно, ждут дома.
— Ну, вот-первых, моя семья в другом городе, — подмигнул красавец. — А во-вторых, родители уезжают в Альпы. Так, что я с радостью приму ваше предложение, Елена Александровна.
— Вот и славно, — покачала головой женщина, довольно улыбнувшись.
Впрочем, и Тим сиял, аки новогодняя елка, одна я не вписываюсь в эту картину, стоя с хмурым и крайне разочарованным видом.
К тому моменту, как ушла мама Тим уже успел произвести на нее впечатление, использовав, пожалуй, весь арсенал своего красноречия, беспрерывно распинаясь в комплиментах.
Было довольно странно наблюдать, как с каждым словом, каждым движением Тим все больше и больше располагает маму к себе. Мне ли не знать ее скверный характер. Безусловно, не обошлось и без каверзных вопросов на подобие: «кем приходятся родители?», «где учишься?», «и какие планы на жизнь?».
Вероятно, Там получил одобрение в особенности после того, как вскользь проболтался о своем каком-то небольшом бизнесе, а еще, как оказалось, учится на юриста, что стало для меня по меньшей мере удивлением. А у мамы тем временем так и было написано на лице: «перспективы». Это то, что она всегда искала для меня. Никита по ее мнению тоже был таким, а я упустила его. Должно быть, теперь мне еще слушать и про этого гада, что сейчас так любезно интересуется, какой чай я буду.
— Зеленый с лимоном, две ложки сахара, — мрачно буркнула.
— Слушаюсь и повинуюсь, — усмехнулся поганец.
Омлет уже был разложен по тарелкам, так же Тим удивительно ловко наточил ножи, а затем словно у себя дома нарезал хлеб.