— Мелкий, ты меня за сегодня трижды удивил, — отвис Блэк. — А как там Гарри Поттер?
— А что ему будет? Женится на Джинни Уизли и спустит на рыжих половину состояния, но в целом будет счастлив.
— На Уизли? Почему? — Удивился Блэк.
— Потому что это магия! Против Амортенции не попрёшь.
— Сохатика поили Амортенцией? — Сириус нахмурился.
— Поить зельями — это прошлый век, сейчас маги предпочитают действовать более тонко — например, духи с Амортенцией. Зато будет здоровая и крепкая семья, в которой муж будет искренне считать, что любит жену. А Уизли — это с какой-то стороны даже хорошо, у них гены сильные, Джинни нарожает Поттеру кучу детишек. А ты жениться не собираешься?
— Я жениться?! — возмутился Блэк. — Ты что, Гарри, я же молодой парень, мне всего-то тридцать шесть лет, ещё хочу погулять. К тому же посещать бордели честнее и дешевле, чем обеспечивать потребности девушки.
— С последним соглашусь, хотя есть в мире и бескорыстные девушки… Наверное… Ну не только же в моих фантазиях им существовать?!
Блэк усмехнулся и достал из-под журнального столика бутылку вина и пару фужеров.
— Будешь? — предложил он.
— Обычно я воздерживаюсь от алкоголя, но так как кора головного мозга всё равно валяет дурака, вымочим её в виноградном соке, переработанном грибком.
— Полагаю, это было «да», — сказал Блэк, разливая вино по фужерам.
Мы пригубили вина, по телу расплылась нега, я расслабленно откинулся на спинку дивана, залезая на него с ногами.
— И всё же не понимаю. Вот скажи, что тебя больше всего напрягает в женатом состоянии? Сириус, почему ты не хочешь завести семью?
— Отсутствие других женщин, — кратко ответил Блэк.
— Ты не совсем прав. Я бы сказал, отсутствие возможности других женщин.
— Какое тонкое замечание, — с сарказмом сказал Блэк.
— Ты может быть, ею не воспользуешься, но возможность должна быть. Например, тебе запретили носить футболки.
— Разве такое возможно? — удивился Блэк.
— Не важно. Просто допустим, что это так. Вот рубашки, пиджаки, свитера, вообще любую одежду можно, а футболки нельзя, причём в категорической форме «НИКОГДА». Казалось бы, да и хрен бы с ним, в мире полно другой одежды, да ты их раньше до этого не носил, но тебе сказали — нельзя, и сразу захотелось надеть именно футболку. А главное, открываешь шкаф, а там целая куча футболок на любой вкус: красные, жёлтые, белые, со стразами и с рисунками, выбирай любую и носи. Если у тебя уже три года не было ни одной футболки, то тебе в таком состоянии любая сгодилась бы, даже уже не новая и растянутая. Но нельзя! А буквально вчера еще было можно — бери любую футболку и надевай, и никому до этого нет дела. А сейчас воспользовался — и все так головами качают: «Э-эх, что же ты, обещал же футболками не пользоваться…».
Блэк громко расхохотался лающим смехом.
— Ты поступил уже в местную школу? — спросил он.
— Возникли некоторые сложности, но я их решаю. В Валлаби помимо магии учат магловским предметам, приходится изучать их при помощи репетиторов. Кстати, я всё собираюсь совершить первое анимагическое превращение, но без поддержки боюсь.
— Не проблема, — отмахнулся Блэк. — Я тебе помогу. Заклинание обратного принудительного оборота я знаю, так что расколдую, если что пойдёт не так. Хочешь, прямо сейчас сделаем.
— Пьяные?
— Жалко портить такое вино, но у меня есть отрезвляющее зелье, — сказал Блэк.
— Неси.
Отрезвляющее зелье оказалось ужасным на вкус и пришлось сбегать в туалет, чтобы вывести остатки алкоголя естественным путём. Зато уже через двадцать минут я был полностью готов к своему первому обращению в зверя.
Блэк приготовил волшебную палочку, я же прокрутил в голове всю последовательность заклинаний.
Сконцентрировавшись, я начал принудительное обращение в зверя, взывая к внутреннему образу. После завершающего этапа я послал волну магической силы, направленную на одно единственное действие — превращение. Тело поплыло, в глазах потемнело и…
Когда я открыл глаза, то картина оказалась жутко непривычной. Для начала, изменился угол зрения, который стал намного шире, само зрение стало намного лучше, я мог приближать и удалять объекты, сконцентрировавшись на них, словно в бинокле и мог с точностью до сантиметра определить расстояние. Но восприятие цветов стало совершенно иным, словно я наглотался психоделиков. Цвета стали более насыщенными, возможно, я даже вижу в ультрафиолетовом спектре, поскольку вокруг слишком много синего. Зелёный цвет стал чрезвычайно насыщенным. К тому же я и так не был высокого роста, теперь же стал намного ниже. С остальным всё было хуже… Крылья мешались, в районе хвостовых перьев чесалось, а на четырёхпалых птичьих лапах красовались мощные золотые когти… Судя по перьям красного цвета, которые я сумел разглядеть при помощи очень гибкой шеи, а также крыльям, клюву и прочим признакам — я стал птицей.
— Ого! — радостно воскликнул Блэк. — Гарри, у тебя получилось. Твоя анимагическая форма — феникс, но ты мелковат по сравнению с твоим фамильяром, больше похож на курицу с большими крыльями.
Блин! Я думал, что стану собакой. Вот какой мне прок от того, что стал большой красной курицей? Летать, ещё не факт что научусь, магии фениксов у меня нет, только вот волшебникам об этом неизвестно, а учитывая цену фениксов, меня в этом теле могут захотеть поймать.
Посмотрев на Блэка, я увидел вокруг него голубое сияние, словно ауру, повторяющую контуры тела. Некоторые предметы имели голубые переплетения. Примерно аналогичный эффект дают сложные чары для ощущения магии. Неужели я стал видеть магию? Если подумать, то о фениксах мало что известно. Они магические птицы и вполне возможно, что умеют видеть волшебство, а по связи фамильяра мне должно было хоть что-то передаться от Птица. Анимагическая форма точно досталась мне из-за Птица, видимо и магическое зрение тоже. Хоть что-то хорошее в этом есть.
По магической связи я позвал фамильяра.
Феникс появился в огненной вспышке, сделал круг под потолком и спланировал вниз. Он подошёл ко мне, сделал полный круг, слегка пощипал клювом мои перья и закурлыкал.
Фениксы не разумны, но их можно отнести к полуразмным, поэтому их мыслеобразы довольно просто интерпретировать, по крайней мере, если это ваш фамильяр. Если перевести на человеческий язык, то Птиц сказал: «Бедный птенец. Такой маленький и беззащитный. Не можешь пользоваться телепортацией, не имеешь повышенной регенерации и не имеешь целебных слёз».
Мало мне было отношения со стороны людей как к инвалиду, теперь ещё и собственный фамильяр считает меня птенцом-инвалидом.
— Ха-ха-ха-ха! — громко расхохотался Блэк. — Вы смотритесь забавно, словно мама-феникс и сынок-птенец… Гарри, ты даже фениксом умудрился стать карликовым!
— Курлык! — вырвалось у меня вместо отборного мата.
Птиц почувствовал моё недовольство по отношению к Блэку, загородил меня и злобно заклекотал.
— Эй-эй! — Блэк притворно поднял вверх руки, словно испугался. — Птичка, я пошутил. Не обижайтесь.
По магической связи успокаиваю Птица.
— Ты сможешь меня научить ходить, а потом летать? — посылаю мыслеобразы фамильяру.
— Конечно, хозяин-птенчик. Я тебя всему научу, как ходить, как летать, как добывать пищу. Птенчик, я о тебе позабочусь, — также мыслеобразами ответил Птиц.
Затем были долгие пять часов в теле птицы, на протяжении которых я, под руководством фамильяра, учился ходить в этом теле. Я всё время путался в лапах и крыльях и со стороны выглядел, как неуклюжий новорожденный цыплёнок. Всё это сопровождалось хохотом Сириуса. Летать я если и научусь, то явно не скоро.
Назад я обратился с трудом, и это заняло очень много попыток, растянувшихся ещё на пару часов. После превращения в человека я был жутко усталым и голодным.
— Гарри, хорошо, что ты сам обратно превратился, — радостно улыбаясь, сказал Блэк. — Я уже подумывал совершить принудительное обращение, но оно неприятное и у тебя после этого затруднилось бы обращение. Подобное мешает волшебнику… Не знаю, как объяснить.