Перезаряжаю автомат. На улице временно воцарилась звенящая тишина. Но я прекрасно понимаю, что эта тишина обманчива. Так всегда бывает: когда противник не смог подступиться с нахрапа, то пугается и затихает, собираясь с силами. Тут-то его надо давить, но это не наш вариант, поскольку для наступления надо больше боевой силы, чем два человека и один домовик.
— Амелия, ты как?
— Уже в норме, — собрано ответила Боунс, накладывая на себя какие-то чары, видимо, целительские. — Что делать будем?
— Тебе не кажется, что Пожирателям стало слишком комфортно? Надо им устроить Хиросиму и Нагасаки!
— Что? — Боунс не поняла меня.
— Заставь птичек глотать гранаты, и пусть эти камикадзе летят прямиком в противников. Сможешь наложить приклеивающие чары, которые удержат гранату от срабатывания на несколько секунд?
— Легко, — тут же ответила Боунс и хищно ухмыльнулась.
Мы словно работали на конвейере: достаю гранату, вынимаю чеку, Амелия накладывает на боеприпас слабые прилипающие чары, запихивает в клюв вороне, и оправляет птицу-камикадзе в атаку. Таким образом, у нас из окон вылетело семь ворон. Вновь зазвучали звуки взрывов.
— Да ебаный в рот! — раздался выкрик на русском языке, усиленный чарами. — Да вы когда-нибудь прекратите? Сдавайтесь на хрен!
— Сонорус. — накладываю чары усиления голоса на себя. Нам тоже надо передохнуть, а то взяли большой темп. — Иди к чёрту, фашистская тварь! — отвечаю так же на русском. — Я вам с сорок первого по сорок пятый вращательное движение на детородном органе придавал и сейчас не почешусь, как всех в бетон закатаю!
— Русский, что ли? — выкрикнул этот же тип.
— Для тебя, дойчен швайн, я товарищ старшина! Иди, соси пипирку у своего лилипутского ушлёпка! Хотя о чём это я, у него же нет пипирки! ХА-ХА-ХА-ХА!
Я решил не терять времени и стал натягивать растяжку на дверном проёме, прикрепив к ней чеку гранаты, которую приклеил к стене чарами.
— Эй, сдавайтесь! — закричал тот же тип на русском. — Нам нужна только Амелия Боунс, отдайте её нам, и мы вас не тронем.
Наверху вновь застрочил пулемёт.
— Чёрт, похоже, их больше трёх человек, — воскликнул он, забыв убрать чары, усиливающие голос.
— Убейте их! — раздался разъярённый громкий писк, в котором я сразу опознал Воландеморта.
— УТИ-ПУТИ! Это кто к нам пришёл? Неужели малыш, который фашистский лорд, всех умывальников начальник и полотенец командир? На Гриндевальда ты не тянешь, в том-то росточку было раза в два побольше! Неужели местный пупочек земли, возомнил себя горой?!
— Я Лорд Воландеморт, и я уничтожу тебя, кем бы ты ни был! — пропищал лилипутский лорд.
— Если сможешь у себя из задницы вынуть мой ботинок, который я в неё запихну, то как только, так сразу.
Пока общался, я установил ещё три растяжки, замаскировав их дезиллюминационными чарами.
Боунс в это время не сидела без дела и активно наколдовывала чары, устанавливая магическую ловушку.
Жестами показываю Амелии отступать ко мне, поднимаю с пола второй автомат и по магической связи призываю домовика и феникса. Оба появились почти одновременно, домовик держал в руках пулемёт, у которого дымился ствол. Пулемёт в его руках смотрелся как огромная пушка. На лице Тимми, вымазанном в саже, расплылась широкая хищная улыбка, он весь сиял от счастья.
— Птиц, неси нас домой.
Когда нас охватила безвредная огненная вспышка, которая сопровождает телепортацию «груженого» феникса, как раз за дверью раздался хор, состоящий из как минимум трёх голосов, кричащих: «Бомбарда Максима». Вместе с этим был слышен разъярённый писк: «Авада Кедавра». Последнее, что я видел — это как дверь разлетается щепками, и в дверном проёме появляется зелёная вспышка Непростительного заклинания.
Наша странная группа появилась в гостиной моего дома, вид со стороны должен быть пугающим и вызывающим недоумение. Высокая женщина в пыльной рваной мантии, с посечёнными осколками стекол и штукатуркой лицом и руками. Высокий рыжий парень в камуфляже с боевой ермолкой на голове, такой же пыльный и исцарапанный, держащий в каждой руке по автомату. Чумазый счастливый домовик с дымящимся здоровенным пулемётом, у которого торчат разложенные сошки. Завершает композицию крупный феникс, в один замах крыльев несущийся к своей жёрдочке. Помимо пугающего внешнего вида от нашей компании нестерпимо разило жжёным порохом и пылью.
На диване сидели напуганные Ханна и Сьюзен, судорожно сжимающие в руках волшебные палочки. Девушки при виде нас сразу направили палочки в нашу сторону.
— Тётя! — удивлённо-радостным тоном воскликнула Сьюзен. — А кто это с тобой?
Переведя взгляд на меня, она насторожилась.
— Не бойтесь — это Гарри, он принял Оборотное зелье, — пояснила Амелия.
— Гарри? — удивлённо воскликнула Ханна. — Но почему?!
— Привет, малышки, — посылаю девочкам тёплую улыбку, — так удобней танцевать вальсы.
— Я должна спешить в аврорат, но боюсь вас бросать тут одних, — нахмурилась Амелия.
— Я сейчас переоденусь, помоюсь, дождусь окончания действия Оборотки, и мы порталом перенесёмся в Австралию, так что не стоит беспокоиться. Делай свою работу, Амелия.
— Ты возьмёшь девочек с собой? — спросила она.
— Обязательно.
Достаю сумку из расширенного кармана штанов и извлекаю из неё Сквозное зеркало для связи с родителями.
— Лови. Второе находится у моих родителей, вызывай меня.
— Спасибо тебе, Гарри, — серьёзно сказала Амелия.
Напоследок женщина смерила меня взглядом, словно сомневаясь, стоит ли доверять на сохранение девушек.
— Смотри у меня, если с девчонок упадёт хоть один волос… — угрожающе добавила она.
— Не беспокойся. Я опасен только для врагов.
Про себя подумал, что максимум, что им со мной грозит — это групповуха…
Кивнув, словно безмолвно говоря: «Я тебе верю», Амелия Боунс с хлопком аппарировала.
— Гарри, это правда ты? — недоверчиво спросила Ханна.
— Ханночка, кажется, я тебе ещё не рассказывал о незаконных методах заработка денег…
— Это точно Гарри! — уверенно сказала Ханна, расслабившись и широко улыбнувшись.
— Так непривычно видеть тебя таким высоким, — произнесла Сьюзен.
— Это ненадолго. Помогите избавиться от шлема, а то у меня руки дрожат.
Сажусь прямо на пол.
Девушки всполошились и кинулись ко мне. Они в четыре руки, мешая друг дружке, стали снимать с меня шлем.
— Гарри, ты ранен! — охнула Сьюзен.
— Ерунда, царапины. Промойте вокруг ран водой от грязи.
Достаю из сумки Рябиновый отвар.
Ханна побежала на кухню и вернулась со стаканом воды и полотенцем, она начала промывать царапины. Я нанёс на тампон Рябиновый отвар и вручил его Сьюзен.
— Протирай раны.
Девочка стала старательно выполнять возложенные обязанности.
Ничего не отвлекает от волнений лучше, чем любой вид занятности, например, забота о раненом мужчине. Я бы эти царапины и сам залечил, да и каску сам мог снять, но надо было занять девчонок делом, что я и сделал.
— Что там было? — спросила Сьюзен. — На вас напали Пожиратели?
— Ну что ты, Сью… Там была шикарная вечеринка с громкой музыкой и кучей приглашённых гостей. Правда, гостям не очень понравился наш приём… Но так мы же пролетарии, аристократическим штучкам не обученные, так что принимали гостей как умеем, с шумом и фейерверками!
Девушки слегка улыбнулись в ответ на мою саркастическую речь.
— Мы за вас так сильно переживали, — сказала Ханна. — Я не знала, что фениксы могут преодолевать антиаппарационный барьер. Откуда у тебя такая птица?
— Скажу по секрету — феникс может перемещаться даже в Хогвартс. Именно так Дамблдор и свалил из школы весной. А Птица я купил.
— Так просто? Взял и купил феникса?! — спросила Сьюзен.
— Я бы тоже не отказалась от такой полезной птички, — заметила Ханна. — А сколько он стоит?
— Миллион галеонов, плюс мелочь за ритуал привязки фамильяра и аренду артефакта удержания… Ещё сверху от пары тысяч до бесконечности…