— Директор Разумовский, мне нужно позвонить дяде.
Он медленно, причудливо, грациозно начинает поворачиваться, как-то странно для такого толстого, круглого мужчины.
— Да, тебе нужно?
— Могу ли я сделать это сейчас? Прошу вас.
— Это зависит от…
— От чего?
— Собираешься ли ты быть хорошим мальчиком.
Я хмурюсь.
— Я хороший.
— Зайдем ко мне в кабинет и посмотрим, насколько ты хороший.
Я иду за ним в его кабинет, жду, пока он откроет дверь. Мы входим, а он запирает дверь. Мне кажется уже что-то не так. Я бросаю взгляд на его телефон на столе.
Он выставляет стул на середину комнаты.
— Садись, — говорит он с улыбкой.
— Спасибо, — вежливо отвечаю я и сажусь.
Он идет к своему столу и из ящика достает белый платок. Он вытаскивает еще один стул на середину комнаты, напротив моего и садится передо мной.
— Итак ты хочешь позвонить?
— Да. Это очень срочно, директор Разумовский. – Говорю я низким голосом с уважением.
Он поглаживает свой платок.
— На самом деле, это против правил детского дома, разрешать детям пользоваться телефоном, когда им заблагорассудится.
— Это очень важно. Нам с братом здесь не место. Я должен позвонить дяде, чтобы он все вам объяснил. Он приедет и заберет нас отсюда. У него есть деньги. Он заплатит вам за телефонный звонок.
Его глаза поблескивают.
— Очень хорошо. Я нарушу правила ради тебя в этот раз, но что ты сделаешь для меня взамен?
Это совсем по-русски, дать взятку врачу, взятку медсестре, взятку директору детского дома. Я смотрю на него.
— А что вы хотите, чтобы я сделал?
— Ничего особенного, — говорит он и начинает расстегивать свою ширинку. На его лице застывает неподвижная улыбка.
ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ
Стар
Сначала возникают мысли у меня в голове, хотя я даже еще не проснулась, которые полностью шокируют меня, как я отдалась Николаю прошлой ночью. Полностью. Безоговорочно. Как будто я отчаянно нуждалась в нем. Как я стучала пятками по его спине, скребла пальцами его спину, как подталкивала свои бедра ему навстречу, заставляя его все глубже и глубже входить в себя. Если бы Найджел меня видел. Какой страстной и ненасытной могу быть я. Он был бы, однозначно, шокирован.
Я закрываю глаза от этих воспоминаний.
И мы даже не использовали презерватив. Что еще хуже, я совсем не жалею об этом. Мне хотелось ощутить его внутри без резинки. И до сих пор хочу. Даже сейчас только вспоминая о нем, у меня все внутри начинает пульсировать от желания.
Рука сама собой скользит между ног.
Плоть немного припухла и мокрая. Как только я появилась здесь, я постоянно такая, и я не могу понять, почему. Почему он оказывает на меня подобный эффект. Я даже не люблю и не уважаю его. Он воспользовался слабостью Найджела, шантажировал его, чтобы заполучить желаемое. Это отвратительно.
Кроме того, он совершенно ясно дал мне понять, что хочет получить от меня только одну вещь. Ко мне с его стороны даже не исходит и малейшего намека на нежность. Он просто пользуется моим телом, оставляет меня, как будто я вывалилась в грязи. Что-то испорченное и нечистое, что ему очень хочется получить, но он ненавидит себя за эту слабость.
И это явно слабость. Я почувствовала это прошлой ночью. Неоспоримая потребность у него в моем теле. Он не мог дождаться, чтобы побыстрее оказаться внутри меня. И когда он кончил, его освобождение было похоже на мужчину, который ждал не две недели, а годы и годы. Он стал совершенно жестким. Затем уронил лицо в изгиб моей шеи и долгое время не мог отдышаться, приходя в себя.
Мои пальцы скользят по киске. Я представляю, что это его язык скользит между моими складками и у меня вырывается стон. Я круговыми движениями начинаю двигать пальцами, пока не накатывает оргазм. Короткий и странно неудовлетворительный.
Я вылезаю с кровати и иду в ванную. После душа, быстро звоню бабушке, чтобы подтвердить свое решение увидеться с отцом во время ланча. Я знаю, что Найджел, вероятно, находится на пути на работу, поэтому просто оставляю ему сообщение. Затем одеваюсь в ту же одежду, что и вчера, и спускаюсь вниз.
Селин уже поджидает меня.
Несмотря раннее утро, 7.30 утра, она сообщает, что Николай уже уехал в Лондон.
— Я думала, что тоже поеду в Лондон, — с замешательством отвечаю я.
— Я сообщила мистеру Смирнову, что ты хотела бы научиться кататься на лошади сегодня утром, поэтому он сказал, что ты можешь остаться, и поехать в его лондонскую резиденция после встречи с отцом.
— О! — Восклицаю я, удивившись, что он уже все распланировал, даже не посоветовавшись со мной.
Селин кивает.
— Я уже поговорила с Рэем, и он готов научить тебя кататься, как только ты сможешь.
Я переодеваюсь в новые брюки галифе, поло-рубашку и сапоги для верховой езды, и иду к конюшням, чтобы научиться ездить на лошади. Я едва сдерживаю свое волнение, пока иду в конюшню. Рэй уже там, и он машет, завидев меня.
— Доброе утро, Стар.
Мисс Пенни спокойна, Рэй очень доходчиво и четко инструктирует меня, что я быстро учусь забираться в седло и соскакивать с лошади. В мгновение ока я уже сижу на лошади, и она спокойно ходит по загону.
Через час после урока я принимаю душ и подготавливаюсь к встрече с отцом. Забрав с собой ноутбук, я выхожу к машине. Появляется тот же водитель, что привез меня из моего дома.
На этот раз Селин выходит и представляет нас. Его зовут Олег. Он кажется застенчивым и едва смотрит мне в глаза. Мы втроем едем в Лондон. Селин выходит в Найтсбридже, у нее есть несколько дел, которые ей нужно сделать. Олег везет меня в больницу.
— Привет, папа, — бодро говорю я, входя в его палату.
Он смотрит на меня со своей кровати.
— Бабуля сказала, что ты больна. Ты уверена, что поправилась?
— Папа. Посмотри на меня. Похоже, что я все еще больна?
Он хмурится, внимательно меня разглядывая.
— Нет, на самом деле, ты выглядишь лучше, чем за много лет. Что с тобой?
Теперь моя очередь нахмуриться.
— Что вы имеешь в виду?
— Ну, у тебя появился цвет на щеках, и ты не выглядишь такой дерганной, как всегда.
Я целую его в щеку.
— Дерганной?
Он отстраняется, чтобы получше меня рассмотреть.
— Я рад, что ты выглядишь намного лучше, Стар. Я беспокоился за тебя.
Я качаю головой.
— Я не могу поверить, что мы говорим об этом, когда ты только что перенес интенсивную терапию с перфорированным кишечником, горизонтальным разрезом на животе и достаточным количеством антибиотиков, чтобы сбить лошадь.
— Эх, не забудь привлекательный калоприемник, который я тоже теперь ношу.
Я улыбаюсь. Приятно видеть, что он не теряет чувства юмора.
— Ну, надеюсь, что его скоро не будет.
— Дело в том, что именно калоприемник заставляет тебя понять, что твое тело, на самом деле, является одним большим мешком для калаприемника.
Я смеюсь.
— Прекрати выводить меня из себя, папа.
У раздается сигнал, пришедшей смс-ки, сообщение от Найджела. И чувствую раздражение.
Я: Разве ты не должен был ждать, когда я напишу или позвоню тебе сама?
Найджел: Ты ведь со своим отцом, не так ли?
Я: Пожалуйста, больше так не рискуй.
Найджел: У меня хорошие новости. Я ходил на занятия Анонимных Игроков. Мне понравилось. Я все сделаю, Стар. Я собираюсь победить эту зависимость.
Я: Я так горжусь тобой.
Найджел: Я хочу, чтобы ты снова мной гордилась.
Я: Давай я тебе напишу, когда выйду из больницы.
Найджел: Скучаю по тебе, как сумасшедший.
Я кладу телефон обратно в сумочку и улыбаюсь папе.
— Это от Найджела.
— Хммм, — кисло говорит он.
Приносят ланч, и я наблюдаю, как отец начинает принюхиваться и морщиться, пробуя безвкусную пишу. Он должен соблюдать очень строгую диету. Слава богу, он переедет к бабушке, когда его выпишут. А уж она то будет держать его на строгой диете, однозначно.