Изменить стиль страницы

— Я не могу объяснить почему, но я должна двигаться дальше. Что-то зовет меня туда… — Норисса махнула рукой на восток, — и я чувствую необходимость ответить на этот зов. Кроме того, я буду не одна, со мной будет Медвин.

— Ха!

В его восклицании Норисса почувствовала пренебрежение, к тому же и на лице гнома появилось соответствующее выражение. Норисса наклонилась вперед, взяла кусок мяса и стала пережевывать его, раздумывая о той неприязни, которую гном продолжал испытывать к старику. Она не испытывала относительно него никаких сомнений, так как с самого начала что-то расположило ее к старому волшебнику. Единственное, что приходило ей в голову, это то, что гном никак не может простить ему болезненного урока, который при помощи колдовства он преподал ей в гостинице.

— Ты все еще не доверяешь ему, Байдевин. Но почему? Ты думаешь, что он солгал, рассказывая о моих настоящих родителях?

— Может быть, об этом-то он сказал правду, но только я знавал людей, которые говорили правду — или ее часть, — преследуя собственные цели. Он мог рассказать тебе об этом, чтобы завоевать твое доверие, а на самом деле он только того и хочет, как бы заманить тебя и предать в руки своей госпоже, лишь только ты окажешься в Сайдре. Неужели ты думаешь, что вам вдвоем по силам ее одолеть? Какой силой могут обладать старый волшебник, однажды побежденный к тому же, и ученица колдуна? Смогут ли они справиться с той, которая разгромила целую королевскую армию и погубила свою сестру? Он, со своим разукрашенным посохом…

Байдевин замолчал, так как в домик вошел старый волшебник. Норисса посмотрела на кусок хлеба, который она держала в руках, и почувствовала себя виноватой неизвестно почему. Медвин присоединился к трапезе и первым заговорил:

— Я позаботился о кайфарах, они хорошо отдохнут к тому моменту, когда нам нужно будет отправляться в путь.

Байдевин не ответил, а Норисса только кивнула: горло ее слишком пересохло, чтобы говорить. Последовала неловкая пауза, затем Медвин снова заговорил:

— Мне кажется, Норисса, нам следовало бы отложить нашу поездку до тех пор, пока Байдевин и его друзья не смогут сопровождать нас.

— О чем ты говоришь? — удивилась Норисса. — Почему мы должны ждать?

— Мне приходит в голову только одно разумное объяснение. Армия союзников — это наша единственная надежда остаться в живых после этого путешествия. Если мы будем одни, Фелея уничтожит нас, как только мы окажемся в пределах ее досягаемости.

— Но у меня же есть медальон, и ты научишь меня, как им пользоваться. И тогда, конечно…

— Нет, медальон тут ни при чем. Не верь, что он тебя спасет. Этот медальон был у твоей матери, и к тому же она всю жизнь совершенствовала свой Талант, но даже армия короля не помогла ей защитить самое себя. Она была побеждена. На что же могут надеяться усталый волшебник и одинокая девушка, вызвав на бой Фелею и все те силы, которыми она повелевает?

— Тогда, если медальон бесполезен и ты не в силах мне помочь, — какой во всем этом смысл?

Медвин вздохнул. Луна поднялась уже высоко и любопытно заглядывала в домик сквозь пролом в крыше. Пыль, которая поднялась в воздухе в результате деятельности троих путников, рассеивала лунный свет, и над ними повисла легка прозрачная дымка. Свет падал на Медвина сзади, и над головой его появился волшебный серебряный световой нимб, который, однако, никак не соответствовал усталому выражению его лица.

— Я уже сказал, что медальон — это просто знак, символ твоего наследия, который дает тебе право претендовать на трон. Для меня это был знак того, что мне пора выполнить обещание, данное мной моей королеве. Может быть, тебе откроется в этом амулете какая-то добавочная сила, но есть ли она там — этого я не знаю. Об истории этого амулета и о том, как им пользоваться, тебе должна была рассказать Сэлет. А теперь… — он сделал легкий жест, — теперь я должен обучить тебя тому, что умею сам.

Байдевин был удивлен неожиданной поддержкой своих аргументов со стороны мага, но не растерялся и тут же этим воспользовался:

— Он правильно говорит, Норисса. Тебе понадобится наша помощь. Освободить мой дом — на это много времени не понадобится, и я уверен, что лорды пограничных земель воспримут это вторжение как прямое объявление войны. Они очень быстро перенесут битву на землю Сайдры.

— А тем временем, — подхватил Медвин, — ты станешь моей ученицей и начнешь свою подготовку.

Норисса в смущении уставилась сквозь дверной проем на залитые лунным светом поля. Ощущение срочности, неотложности ее дела пронизывало все ее существо. Тем не менее она понимала, что аргументы Медвина были не из тех, что можно было легко отмести в сторону. Усталость заставила ее прикрыть глаза. Напряжение целого дня пути, бремя ответственности, которую она взвалила на свои плечи, стремительное бегство — все это смешалось и переплелось у не в голове настолько, что стало казаться нереальным. Реальной оставалась только необходимость двигаться дальше. Может быть, было бы лучше, если бы она попросту вернулась домой, в свой маленький домик на склоне горы и попыталась жить там незаметной и однообразной жизнью дочери охотника, спрятавшись ото всех в своем глухом уголке. Но тут же на память ей пришли незавидная судьба Эдель и чудовища, преследовавшие ее. Да, ее гора перестала быть безопасным убежищем.

«Если я чувствую себя так теперь, в самом начале, то что же будет, когда я лицом к лицу столкнусь с настоящей колдуньей?» — спросила Норисса сама у себя.

— Очень хорошо, мне кажется, что в этом ты прав, Байдевин. Я буду ждать и надеяться, что в результате всех твоих усилий твои союзники будут так же готовы поддержать меня, как и тебя.

— Так и будет! Как только я расскажу им о твоей задаче, они даже станут настаивать на этом.

— Не спеши давать обещания, — предупредил гнома Медвин. — В нашем заговоре тебе отведена особая роль, другие же не имеют к этому никакого отношения… — он поднял руку, заставив Байдевина удержаться от протестующего восклицания. — Этот вопрос потребует тщательного обсуждения и взвешивания всех «за» и «против». Захочет ли твой король ввергнуть свой народ в войну против страны с такой репутацией, как Сайдра? Ты слишком молод, чтобы помнить об этом, но это история нашего собственного военного совета. Брайдон просил вашего короля, своего союзника, о помощи в войне с Фелеей и не получил ее. Послушает ли он теперь выжившего из ума старика и крестьянскую девчонку? Не сочтет ли он гораздо более безопасным время от времени оборонять тот или иной участок границы, чем ввязываться в большую войну, которая может закончиться и поражением?

— Что же ты предлагаешь теперь, волшебник? Должна ли она отправляться в путь одна просто потому, что тебе кажется, что ей нечего рассчитывать на мою помощь?

— В твоей искренности я не сомневаюсь, мой юный друг, но ты не можешь отвечать за других в таком серьезном деле, как это.

— Он прав, — поддержала Норисса. — Ты должен предоставить своим союзникам возможность сделать их собственный выбор. Я уже сказала, что могу дождаться этого, но только, пожалуйста, давайте не будем ссориться и спорить между собой, по крайней мере до того времени. Нам нужно поесть и отдохнуть, а еще нам необходимо дежурить.

— Ты права, только пусть нас сторожит тот, кому не нужен сон, отвечал ей Медвин. Он поднялся, взял Нориссу за руку и подвел ее к проему в стене, где когда-то была дверь. Байдевин последовал за ними. Все трое выглянули наружу, где простирались, насколько хватало глаз, заросшие густой травой и освещенные луной пространства.

— Твои иллюзии были одним из проявлений твоего Таланта, — мягко проговорил Медвин. — Охраняющее заклятье станет его другим проявлением.

— Но я ничего об этом не знаю, — возразила Норисса. — Мне не известна соответствующая магическая формула.

— Придумай что-то свое. Слова — это просто инструмент, средство выражения твоих пожеланий. Охраняющее заклятье — это просто расширение твоего собственного внимания, ты как бы отделяешь его от себя и раздвигаешь во все стороны. Только помни, — предупредил он, — ты должна научиться контролировать и направлять свои силы. Сил нужно затратить не больше, чем необходимо.