Забравшись на дерево, я поняла, что означает выражение «с высоты птичьего полета». Теперь я могла смотреть поверх бамбукового барьера и видеть бурлящую грязную реку, каноэ, вытащенное на прибрежную полосу, на костер, вокруг которого на корточках сидели бандиты. До этого мне казалось, что они едят, теперь я обнаружила, что это не так. Они читали. Каждый из них был погружен в чтение своей личной газеты-листовки, ну прямо, как в салоне какого-нибудь клуба. Их оружие, в основном карабины, были аккуратно составлены в пирамиду.
Никто не видел меня, никто даже не посмотрел в мою сторону. Но мне казалось, что мигающий глаз на носу каноэ смотрит на меня умоляюще. Молча я убеждала его, что спасение близко. Я досчитала до пятисот, но колебалась, и посчитала еще до ста на тот случай, если я ускорила счет и Керк не успел добраться до места. А может быть, я поступила так, чтобы найти предлог для оттягивания момента, когда надо было принять наконец решения. Я чувствовала, что мое сердце начинает бешено колотиться. Казалось, что бандиты обязательно услышат его стук.
Но они продолжали спокойно читать при мерцающем свете костра. Откладывать больше не было причин.
Я открыла рот, и малайские джунгли, вероятно, впервые за своё вечное существование огласились нечеловеческим криком, от которого стыла кровь в жилах человека, издавшего его. Хотя на самом деле я вспомнила то, что было совершенно спокойно может сделать любая фермерская девчонка — всего лишь заверещала, как свинья.
Эффект был потрясающим. И неудивительно: крик, который вырвался из меня, казалось, способен был достичь Вандалии, и я бы не удивилась, увидев свиней моего отца, появляющихся из джунглей.
Далее события разворачивались следующим образом: коммунисты повскакивали, все разом повернулись лицом в мою сторону, потом один из них схватил карабин и начал беспорядочно стрелять в темноту.
Только теперь я поняла, почему Керк посоветовал мне взобраться на дерево, и я благословила свое послушание.
Губительный огонь пронесся подо мной, кроша бамбуковые стебли. Кроме растений, слава богу, никто не пострадал.
В то же мгновение Керк рванулся из-за их спин к лодке со скоростью, достойной чемпиона. Бандиты, оглушенные собственными выстрелами, ничего не услышали. Керк добежал до каноэ, нырнул в него и появился оттуда со своим «стеном» в руках.
Происшедшее затем трудно назвать боем. Скорее это была бойня. Захваченные совершенно в врасплох, партизаны были скошены очередями «стена», как пшеница комбайном. Бандит с ружьем был убит первым, а у остальных шанса добраться до своих карабинов так и не появилось. Из моей засады я приветствовала Керка с энтузиазмом старого болельщика, увидевшего, как его команда забила решающий гол.
Мои поздравления оказались преждевременными.
Главарь бандитов, огромный китаец с фигурой борца, не хотел падать. Казалось, раны только разъярили его. Безоружный он пошел по покатому берегу прямым курсом на Керка, величественный в своей ярости. По пути он схватил большой камень, чтобы сокрушить своего мучителя, как умирающий Циклоп, полный решимости отомстить Одиссею.
Однако в лице Керка его слепая ярость нашла достойного противника. Будто вросший в землю, тот стоял непоколебимо и грозно, а во мне всё кричало, чтобы он, не теряя ни секунды, сорвался с места и убежал. Когда Циклоп подошел поближе, Керк был готов к смертельной встрече. Его последняя очередь, выпущенная в упор, перерезала гиганта практически надвое. Бандит замертво рухнул у ног Керка.
Но даже умирая, он сумел одержать маленькую победу — камень, который был у него в руках, упал в каноэ. Удар был сокрушительным. Тонкая обшивка носовой части проломилась, навсегда закрыв нарисованный глаз.
Быстро, насколько было в моих силах, я спустилась с дерева и побежала к Керку. Угрюмо он рассматривал поврежденное каноэ, и я увидела, что оно потеряло не только свой глаз, но и жизнь.
— Похоже на то, что ваше желание все-таки исполнится. Нам придется добираться до дома пешком.
— Хорошо. Мне не привыкать, — сказала я и нервно рассмеялась. — Вы были великолепны! Как я испугалась, когда он пошел на вас, а вы стояли, такой хладнокровный.
Он засмеялся, и его лицо без привычных усов, стало почти мальчишеским.
— Если честно, я испугался. Кстати, скажите, пожалуйста, что это за ужасный звук вы издали? На секунду мне показалось, что наступил конец света. — Он кивнул в направлении наших мертвых врагов. — Наверно, на них это подействовало так же.
Я объяснила, откуда у меня такой талант (если это можно назвать талантом). Он покачал головой и пробормотал:
— С ума сойти, как просто! Но неужели подобные звуки на самом деле способны соблазнить кого-либо из божьих созданий?
Мне пришло в голову, что за последние несколько минут мы произвели такое количество различных звуков, что они вполне могли привлечь каких-то (не знаю — божьих или дьявольских!) созданий, о чем я и сказала вслух:
— Может быть, у этих парней есть друзья поблизости. Вы не думаете, что нам пора сматываться?
— Несомненно. Но вначале… — Керк начал собирать оружие коммунистов.
Я уже хотела запротестовать, решив, что Керк намерен унести его с собой, но он и не собирался этого делать. Один за другим он побросал карабины далеко в реку.
Пока он был занят, я подобрала одну из газет, которую читали бандиты, предпочтя ее виду их безжизненных тел. Это были листовки, отпечатанные на гектографе, все одинаковые. Прочитать их я была не в состоянии, поскольку они были на китайском языке. Когда Керк закончил свое дело, я спросила его, что написано на этих бумажках.
— Это газеты новостей, — объяснил он. — Газета джунглей, можно сказать. Боюсь, что вам она покажется очень скучной. Я уже видел подобные издания. В основном, они представляют собой лекции с темами для групповых обсуждений. — Он посмотрел в газету. — Этот номер, если не ошибаюсь, излагает марксистскую точку зрения на любовь.
— По-моему, тема не такая уж и скучная?
— Послушайте несколько тезисов: «Каков правильный взгляд на любовь?», «Какова причина любви?», «Каким должно быть наше отношение к любви?» — Он оглянулся и посмотрел на окружавшие нас последствия кровавой бойни.
— Не слишком забавная картинка, не так ли?
— Да, — пробормотала я. — Не очень-то увлекательно.
Но с моими словами ни за что не согласились бы лежащие передо мной мертвецы. «Каков правильный взгляд… причина… отношение…?» Вероятно, китайские коммунисты были способны ответить вполне удовлетворительно на все эти вопросы.
Мне стало грустно от сознания того, что я не смогла бы ответить на них.
Пока не могла. А может быть, никогда не смогу.
И я последовала за Керком в джунгли.
Глава 20
Малайцы, живущие с давних времен в этих местах, знают, что делают: они никогда не передвигаются по джунглям пешком, если этого можно избежать. В Малайе множество рек, которые они прекрасно научились использовать для путешествий. Но, лишившись каноэ, мы не могли прибегнуть к этому самому простому виду передвижения. Однако масштабы постигшей нас катастрофы, я себе до сих пор еще не представляла. В конце концов, девочкой мне приходилось немало ходить пешком, поэтому когда Керк сказал, что до Гурроч-Вейл менее десяти миль, я мысленно щелкнула пальцами: мы вернемся как раз к завтраку.
За целый час после нашего погружения в джунгли мы не прошли и полмили. Для того, чтобы сделать хоть один шаг вперед, приходилось буквально прорубаться сквозь буйную растительность, которая, казалось, твердо настроилась не пускать нас. Керк ритмично орудовал своим парангом, наклонившись вперед, словно воин, вступивший в бой с неприятелем. Однако, его медленно отступавший противник, казалось, и не собирался сдаваться. Я следовала сзади, неся на плече «стен», который в этой битве был совершенно бесполезен.
Я была бы счастлива играть более активную роль, по крайней мере, тогда мои мысли и воображение были бы чем-то заняты. Для неопытного человека джунгли, особенно ночью, ужасное место. Сущий ад. Листва над головой была так густа, что лунный свет едва проникал вниз, да и то лишь отдельными пятнами. Самым сильным источником света были слабо фосфоресцирующие листья, напоминающие застывших громадных жуков-светляков. Несмотря на то, что видимость практически была равна нулю, джунгли жили своей жизнью.