- Станет больно, но постарайся не вопить, - предупредила она. – И ляг, чтобы не дёргаться.
Молча посмотрев на её собранное волевое лицо, он прошептал:
- Оставь меня. Я не могу бежать. Я буду только обузой.
- Будешь, будешь, - задумчиво отозвалась Алиса и, положив ладонь на его плечо, повалила и прижала к земле.
- Алиса!
Мгновение - когти появились на её ладони и тут же погрузились в его тело. Даниил вздрогнул, изгибаясь от боли и стремясь вырваться из капкана её захвата. Тщетно. Когти вышли из плоти, оставив в ней четыре глубокие ранки, словно лунки для гольфа, стремительно наполняющиеся красным. Только попытался закричать – Алиса придавила рот ладонью.
- Терпи.
Она наклонилась над ранкой и с языка пустила внутрь струйку слюны. Она упала в красную, уже выливающуюся лужицу, и та зашипела, раздаваясь в стороны, а потом скукожилась, сжалась и стала покрываться пушистым белёсым налётом на открытой ране. Посмотрев на бледное лицо Даниила, тяжело дышащего и жмурящегося от боли, Алиса наклонилась ко второй ранке. Потом к третей. Ранки на глазах затягивались плесенеподобной массой.
Закончив, Алиса села возле забора, лениво привалившись и отвернувшись в сторону дороги, чтобы отслеживать возможную опасность. Даниилу требовалось время, чтобы отойти от произошедшей процедуры – как физически, так и морально его подкосившей. Недолго понаблюдав за девушкой, бет свернулся возле и прикрыл глаза.
Алиса подняла его через полчаса. Беззастенчиво раздвинула края рубашки и посмотрела на ранки. От них почти не осталось следа – только ещё мелко пузырилась, нарастая, кожа. Она ощупала грудную клетку Даниила – кости стремительно срастались.
- Пошли, - кивнула Алиса, поднимаясь, – Всего три часа до рассвета.
И снова началось движение по тёмным дворам, подальше от магистральных улиц, где даже ночью не прекращалась жизнь, дальше от освещённых витрин и патрулей полиции. И всё ближе к району, в котором произошло дневное столкновение.
К точке вышли под утро. Проходя мимо – почти скользя едва приметными тенями по краю дороги, - заглянули на территорию дома. Как и ожидалось, по периметру стояли люди в чёрной форме. За забором ясно проглядывались меловые очертания скорченных фигур, а возле крыльца лежало пушистое рыжее тельце, захолодевшее, но никому не нужное – людей давно увезли в морг, но котёнок оставался лежать там, где его укусила железная пчела. Алиса, не останавливая движения, скользнула вдоль сада и ушла в ближайший проулок. Даниил догнал её на следующем повороте.
- Тебя ждут, - заметил он.
Алиса равнодушно пожала плечами.
Ещё дом прошли в молчании.
- Когда люди… одеваются в чёрное, - негромко, словно для себя, сказал Даниил, - свобода граждан есть только одна… – выбор между голодной смертью и молчаливой смертью.
- Это ты к чему? – подозрительно покосилась Алиса, как обычно, одетая в чёрное.
Даниил скупо усмехнулся и неопределённо повёл рукой:
- Чёрное скрывает правду. Любит тайны. И создано управлять. Чёрное оно и есть – чёрное. От чёрта…
Не изменившись лицом, Алиса прошла ещё шагов сто, прежде чем отозваться.
- У тебя стала лучше варить голова. Вон какими предложениями стал сыпать! - Наконец, проворчала она.- Но думает она у тебя не о том. Надо было оставить тебе рёбра сломанными…
Даниил, чуть бледнея, усмехнулся:
- Ну, тебе же не сложно всё вернуть, как было, правда?
Алиса задумчиво кивнула и указала вперёд:
- Остановимся там. Это тоже дом в имуществе церкви, и ещё не используемый.
- Используемый? А для чего используются дома?
Размышляя, Алиса почесала висок, вытянула из волос чёрные катышки спёкшейся крови и пожала плечами:
- Как пристанище для инициаторов, защитников Единой, нищих или изгоев общества, чью вину церковь не признаёт…
- Да уж... Тайная система, направленная против государства! Или людей?
Алиса покосилась на него:
- Ты многое пропустил, шлясь по помойкам. Сейчас церковь, как и тысячелетия до того, – часть государства. И не малая часть. Без её духовного руководства вряд ли страна смогла бы подняться до нынешних высот.
Губы Даниила тонко растянулись в резиновую дрожащую улыбку:
- Не вижу высот… Но ты права. Я многое пропустил. И хочу разобраться.
- Тебе бы не в этом разбираться… А в том, кто ты и за что инициирован, - хмуро посоветовала Алиса.
Хмыкнув, он угрюмо ответил:
- Это я буду выяснять в первый… черед.
Серый дом приветливо распахнул незапертую дверь.
Алиса оглядела открытое пространство комнаты, ничем не загороженное от встающего солнца, и указала Даниилу на наиболее затемненный угол.
- Спать будем по очереди. Ты – первый.
Возразить он не осмелился.
…
Глава 18 Передышка.
Обняв колени, Алиса сидела на письменном столе, смотрела в окно и угрюмо слушала радио. Синий экран нетбука подрагивал столбиками эквалайзера и исправно гонял виртуальный ползунок по нарисованной шкале.
- …убийцы преподобного владыки отца Аттика, оказав вооруженное сопротивление, скрылись. Вниманию граждан города! Преступники хорошо вооружены и чрезвычайно опасны ввиду чего власти и управлении епархии настоятельно рекомендует сообщать об их перемещениях, не вступая в столкновения. О местонахождении преступников можно сообщить по телефону дежурной части или в любой приход «Единой Церкви». Приметы преступников…
- …братья и сёстры мои! Смерть отца Аттика – это огромная потеря для нас. Но не будем давать повода для межнациональной розни! Конечно, приметы преступников наводят на мысли об их турецких или еврейских корнях, но, пока нет достойной уважения информации, мы должны…
- …несмотря на обращения викария преподобного отца Матфея, за последние шесть часов в области было разрушено две малые мечети, пригородная синагога, приход баптистов, сожжена семья «свидетелей Иеговы», более трёх сотен пострадавших доставлены в больницы города и…
- …город ожидает прибытия преподобного отца Сергея, назначенного экстренным советом Единой Церкви на пост, занимаемый погибшим владыкой… Отец Сергей известен как один из реформаторов закона о миропомазании и уполномоченный на проведение обрядов освящения…
- … искать нужно в пригороде или по пути в другие регионы. А возможно и в других городах. Об этом говорит оставленная машина, брошенная на выезде из города. К сожалению, собаки отказались брать след – опытные преступники обработали следы химикатами или подручными средствами, вроде молотого перца или…
- … Георгий Мирошенко категорически отрицает свою причастность к гибели владыки, но, в связи с долгое время занимаемой им оппозиции к деятельности «Единой Церкви» в нашем регионе, на него наложен домашний арест до расследования всех…
Дотянувшись до клавиатуры, Алиса выключила программу и со вздохом запустила аську. «Гроссмейстер» был в сети. Прочитав последнее сообщение, Алиса перевела задумчивый взгляд на спящего у стены «бета».
- «Урааааа! Ты снова в сети!» - и кучу смайликов прислал Влад, и она невольно улыбнулась.
- «Привет, Влад. Рада тебя видеть. Как ты?»
- «Я-то как всегда. Ты как? Жива?».
Она кинула косой взгляд вниз, на распоротую штанину спортивного трико, уже одеревенелого от застывшей крови и усмехнулась:
- «Жива, конечно. Иначе бы не писала».
- «Уфф. Мне казалось, что дела совсем швах».
Алиса фыркнула и тут же переключилась:
- «Ты предупредил об опасности – знал или как?»
- «Скорее – ощутил. Вдруг словно заноза в мозг вошла – забеспокоился о тебе. И вроде никаких внешних проявлений, а сердце сжало. Знаешь, как оно бывает подчас… И объяснить это беспокойство с точки зрения материального подхода не получается».
Алиса закрыла глаза и без затруднений вызвала перед взглядом картинки. На зелёных холмах, в окружении старого леса тяжёлый средневековый замок с башнями, словно устремлённые ввысь ракеты, цветные окна с витражными картинами геральдических зверей. А дальше – огромный зал с высокими потолками, чёрным полом и шторами цвета запёкшейся крови, за которыми скрываются подтянутые люди в сером, такие же напружинено-спокойные, как и оружие в их кобурах. И в этом огромном зале всего один стол – такой же большой и шикарный, как и всё вокруг. Откинутая крышка ноутбука с золотым вензелем и драгоценными камнями на символе. И за ней почти не видно человека, сидящего за столом. Точка обзора стала смещаться в сторону, обходя закрывающий лицо экран компьютера… Алиса вспомнила последнее подобное видение и, вздрогнув, открыла глаза – узреть вновь человека в инвалидном кресле она не хотела. Не хотела закреплять в себе убеждённость в придуманной ущербности сетевого друга.