Освободиться от Коллектива. Оставить прошлое там, где оно должно быть.
Ронан вынырнул из воспоминаний, будто выплывая из покрытого льдом озера. Сила пульсировала в нем, неестественное присутствие, с которым боролся его организм. Она объединилась в его желудке. Буйство цвета заполнило его зрение, будто в ослепительный полдень. Руки, теплые и мягкие, обхватили его лицо, и он поддался контакту. Она была солнцем. Лучик света в темной, бездонной Вселенной.
— Найя.
Он схватил ее за плечи в попытке успокоить его несущийся мир. Трос, который связывал их, сильно натянулся, и Ронан, будто это было физически, дернулся вперед. Тепло одеялом укрыло его, прогоняя ледяной холод, пробирающий до костей, и он больше не чувствовал себя так, будто замерзал изнутри.
Истощение накрыло Ронана и опрокинуло вперед, ударив щекой о твердый песок. Боги, он мог бы проспать целый год. Просто лежать на пляже, не делая ни черта, уносило его море или нет.
Он перекатился на спину, и голова легла в мягкое тепло. Ее пальцы гладили его по волосам, смахивая со лба, когда она пробормотала что-то ободряющее.
— Все будет хорошо. Просто постарайся расслабиться.
Расслабиться? Дерьмо. Просто назови его желе.
Одно веко открылось, потом второе. Ослепительного цвета не было, слава богам, но краем глаза Ронан уловил тень огромного черного кота, расхаживающего возле края пирса. Выглядело так, будто парень его подруги не был готов бросить полотенце на ринг, что было хорошо, потому что Ронан вернулся на 100 процентов, он планировал вернуться к тому, где они остановились.
Черт побери, он чувствовал себя больным и уставшим.
— Вот. Пей.
Найя прижала запястье ко рту Ронана. Кот прижал уши и гневно зашипел, но она не уделила ему никакого внимания. Ронан чувствовал себя, будто пропущенным через мясорубку, но он собрал достаточно энергии, чтобы послать ухмылку в сторону мужчины.
— Эй. Перестань быть таким самодовольным. — Найя толкнула Ронана, и он подавил всхлип боли. Да, через мясорубку.
Он повернул голову и встретился взглядом с ней. Все еще немного нечеткая, но она оказалась окружена ореолом света.
— Боги, как я люблю вздорных женщин. — Кот зарычал, и Ронан потянулся, чтобы взять ее запястье в свою руку. Его клыки прокололи кожу, и почти незаметный вздох соскользнул с губ Найи.
Данный момент не был и в половину столь интимным, как хотелось бы Ронану. У них была аудитория, с которой он бы не хотел делиться. Он не стал задерживаться в вене своей пары. Это было простое кормление, предназначающееся, чтобы восстановить силы и ничто другое. Будет время, чтобы насладиться ее телом, пока он будет пить из нее, позже. Теперь ему нужно приготовиться, чтобы защитить ее не только от угрозы, бегающий по городу, но и той, которая сейчас смотрела на нее из тени.
Ронан закрыл проколы языком на плоти Найи. Он украдкой бросил взгляд вверх и обнаружил ее с закрытыми глазами и разомкнутыми губами. Роскошный цветочный аромат наполнил воздух и смешался с вожделением Ронана. Были хорошие шансы, что он был не единственным, кто заметил возбуждение его пары.
Он протянул руку и погладил ее по щеке.
— Обуздай свои мысли, любимая. Если кошка учует тебя, одному из нас придется убить другого до рассвета.
Найя быстро отвела взгляд, концентрируя свое внимание на ягуаре, продолжающему расхаживать в нескольких ярдах от них.
— Он расскажет о тебе старейшинам, — сказала Найя. Кошка размахивала своим хвостом назад и вперед, когда смотрела на нее. — Я не могу оставить тебя в секрете.
Ронан разозлился.
— Я никогда не просил тебя об этом.
Боги. Она снова будет относиться к нему так, будто он был чем-то постыдным, что ей нужно прятать. Она была его парой. Его. Не мужчины, который продолжал смотреть на них своими кошачьими глазами.
— Я знаю.
Печаль появилась на ее лице, но Ронан крепко держался за свой гнев. Он рывком сел, его голова по-прежнему была чертовски тяжела, она чувствовалась камнем на плечах. Нежная забота Найи о нем больше не дарила ему утешения. Вместо этого, она заставляла его чувствовать себя слабым. Зависимым. Мужчина, который считал себя более достойным, наблюдал, когда Ронан мятой бумажкой валялся у ее ног, беспомощный против силы магии, которая пыталась накрыть его.
— Тише, Ронан. Магия по-прежнему…
— Мне срать на магию! — рявкнул Ронан. Кот зарычал со своего места, наблюдая за ними, и Ронан показал зверю оскаленные клыки. — Веди своих старейшин! — крикнул он. — Она… — он ткнул пальцем в сторону Найи, — принадлежит мне!
Немного крови, казалось, имело большое значение для восстановления вампира. И быть донором точно не составляло труда для Найи. Смущение, играющее на щеках, сошло в один момент, когда гнев разгорелся в ее животе от горячих слов Ронана. Почему он относился к ней так сурово? Будто все это было ее ошибкой. По-честному, она должна была убить его той первой ночью. Она сохранила ему жизнь. И теперь он рассматривал ее доброту, будто это было что-то предосудительное, принимая заботу, которую она показала ему, и бросая ее ей в лицо.
Она ошеломленная сидела на влажном песке, пока Ронан продолжал кричать на Хоакина. Его глаза были полностью серебряными, сияя, как луна в бесконечном полуночном небе. Ее вампир легко выходил из себя. Глупая истерика, которая только распалила бы Хоакина.
Как если бы для нее не было унизительно, чтобы она должна быть парой мужчине, отдыхающему у нее на коленях, осознавая свое желание. Ронан действовал так, будто она позволила своему вожделению вести ее. Будто удовольствие от его укуса она могла включить или выключить, будто щелкнуть переключателем. Боги, вся ее жизнь ушла в огненный штопор. Она больше не контролировала ничего, и меньше всего собственные эмоции. А Ронан бросил их ей в лицо, будто они ничего не значили.
Она принадлежит мне!
Его слова глубоко ранили. В очередной раз, мужчина приравнял ее к какой-то безделушке, которую можно при необходимости поставить на полку. И кто, черт побери, такая Шивон? Скрипя зубами, Найя подавила мысль о его бессвязных разглагольствованиях. В его жизни была еще одна женщина? Та, которая, могла подумать, что она на него претендует?
Казалось, вампир многого не рассказывал Найе.
Когда Ронан продолжил свою тираду, крича на Хоакина, высмеивая, что тот посмел напасть, контроль Найи над своей силой крутился внутри нее, стягивая нити. Гроши, по сравнению с тем, что до сих пор держалось внутри Ронана, но независимо от того, как она пыталась, она не смогла извлечь магию из его тела. Как вредоносный паразит, она отказывалась покидать своего хозяина. Его взрывной характер достаточно доказывал, что тьма внутри него возрастала. Холодный страх поселился в ее сердце при осознании того, что как и с любым похитителем магии, на которого она охотилась, единственный способ изгнать магию — убить Ронана.
Если она этого не сделает, он станет монстром.
Часы, казалось, прошли за несколько минут, когда они были под пирсом. В тот момент, когда Найя пригрозила Хоакину, он перекинулся. Трудно было сказать, собирался ли он убить их обоих. Зная сына вождя, Найя поняла, что он попытается представить их обоих перед советом. Хоакин был бы никем, если бы не следовал правилам. Но если она ничего не сделает чтобы решить эту ситуацию сейчас, он не получит шанс играть по правилам, потому что Ронан убьет его.
— Ронан, пойдем. — Насколько его слова задели, она не хотела находиться здесь, чтобы ее разоблачили. Не займет много времени, прежде чем Санти или один из старейшин появится. Они редко ходили в одиночку в их формах ягуаров. И Найя не сомневалась, что Ронан победит в бою один-на-один, но она сомневалась, что все будет так радужно, если он столкнется с несколькими воинами Бороро.
— Я никуда не пойду, — рявкнул Ронан. Он дернул подбородком в сторону Хоакина. — Я не боюсь его. Я не боюсь ни одного из них.