Ярина с удовольствием смотрела на подруг. Все-таки это так здорово! Их стало больше. А такое редко случается. Очень редко…
– Выходите. – Велла призывно махнула рукой. – Тут у нас еще кое-кто есть. Гляньте. Вам интересно будет.
– А кто? – Белана тут же выскочила на песок. – Только не говори, что у нас еще одна подружка появилась! Это же просто чудо будет!!! Тогда я вообще старшей стану. Где она?
– Нет, не подружка! – расхохоталась Русава. – Совсем не подружка, скорее наоборот.
Белана с любопытством подошла к ивовому кусту. Под ним, в тени лежал Кирилл. Увидев, кто перед ней находится, Белана в восторг не пришла. У русалок и людей разные пути, и лучше – это когда они не пересекаются. Для людей лучше…
Сразу же прозвучало два вопроса.
– Кто это? Зачем он тут?
Голос у Беланы стал не очень-то радостным и совсем не приветливым. Можно не сомневаться, что будь ее воля, то человека бы тут не было. Никакого! Даже хворого! Даже без сознания! Да и другим она не дала бы рядом с ним находиться! Ни к чему!..
– Как кто? – тихонечко усмехнулась Русава. – Не видишь что ли? Человек лежит в тени. Болеет…
– А откуда он? Сам пришел? Ему тут плохо стало? Отчего? Вас увидел?
Велла от души улыбнулась. Белана – есть Белана. Проста и непосредственна. Конечно, можно ответить какой-нибудь колкостью. Да не стоит: Белана всегда сначала что-нибудь скажет или сделает, а уже потом подумает. Вот и сейчас. Надо же такое ляпнуть: мол, человеку плохо стало оттого, что русалок увидел. Хотя… М-да, в общем-то и такое случалось… И причем не раз. Упрекнуть Белану не за что.
– Ух, сколько вопросов зараз! Да ты не торопись! А то если мы тебе так же быстро отвечать начнем, то ничего не поймешь! – терпеливо ответила Велла. – Все узнаешь.
– Жених его твой принес, – ехидно вставила Русава. – Ночью принес, когда вы со Снежанкой спать отправились.
– Какой жених? А-а-а… Дубыня! А зачем принес?
– А затем, что вот захотелось ему еще один подарок сделать перед свадьбой. Хочет, чтобы у тебя все было, ни в чем нужду не испытывала. Вот и решил, что в твоем хозяйстве человека не хватает.
Белана насупилась и надула губы. Ну вот: теперь сватовство лешего о-о-очень долго будут помнить и над ней насмехаться! А зря… Ну и что, подумаешь лесной хозяин посватался? Он же в шутку это сделал, она же не маленькая, все понимает. Зато только у нее будет женишок–леший. А сватовство – оно не всегда к свадьбе ведет. Так что поиграться можно. Не осудят.
Сзади тихонько подошла Снежана. Она уже успела накинуть на себя рубаху, что с ночи так и осталась лежать на пеньке. Русалка неторопливо завязывала плетеный поясок. И вдруг, посмотрев на Кирилла, она побледнела и отпрянула. Румянец схлынул с щек, будто его и не было вовсе! Снежана пристально всматривалась в лицо Кирилла. Брови ее сдвинулись. Казалось, она что-то мучительно вспоминает.
Перемены на ее лице не ускользнули от глаз Ярины и Русавы.
– Что, Снежана?! Что случилось? Что с тобой! У тебя даже губы побелели. Да не жми ты их так! Прокусишь!
Снежана медленно обернулась к новым подругам и тихо сказала: – Мне кажется – я его когда-то видела. Только вот где? Как-то все смутно, как в тумане… И кажется, мы с этим человеком были хорошо знакомы, и даже любили друг-друга…
При этих словах Ярина прямо-таки взвилась! Глаза хитро сверкнули. Показалось, что она на мгновение превратилась в мудрую лисицу, с коей так была схожа. Только сейчас русалки видели не спокойную неторопливую лисичку, что так любит посмеиваться над неразумными волками и даже берами, а свирепую хищницу, что защищает от врага свою нору. И неважно кто этот враг: лютая рысь, или тяжелый тур. Пощады ему не будет!
– Повтори… – тяжелым голосом сказала Ярина. В глазах блеснули грозовые молнии. – Повтори еще раз…
Неожиданно она обмякла и вновь стала прежней. Это Русава положила на ее плечо руку. А затем и Велла. От подруг ничего не скроешь, они-то видели, что Кирилл пришелся Ярине по сердцу. Такого не бывало, чтоб русалке нравился человек – во всяком случае они об этом не слышали – а вот оказывается, что и такое есть.
Ярина успокоилась. Виновато посмотрела на Снежану. Но та ничего не заметила. Так и стояла, глядя на Кирилла и о чем-то думая.
Да, эта ночь принесла множество тайн. Одна чудней другой. В их числе появилась и еще одна. Как это могла русалка-берегиня, еще вчера бывшая простой вендской девушкой, знать человека, который, как уверил их леший и подтвердила псица Шейла, в их мире появился только прошедшей ночью? Да они и сами догадались, что этот человек из далекого-далека. Кирилл одет совсем не так, как принято в Альтиде, да и в других землях такой одежды не носят; на руке у него одето невиданное наручье – часы; а главное, с ним появился чудный зверь, потомок исчезнувшего бога – псица Шейла…
– А ты уверена, Снежана? Может, тебе показалось? Может ты его с кем-то путаешь? – спросила Велла.
– Не знаю… Нет, не показалось. Я его знала, только вспомнить пока не могу. Ничего не могу…
Дальше расспросить Снежану так и не удалось. Потому что в это самое время из-за сосен послышался веселый гулкий лай и протяжный рев. Лай близился, и вот на конце косы возникло занятное зрелище. Средь сосен показался важно шествующий Дубыня. Леший вонзал свою клюку в песок, подбородок его был задран, а лицо выражало неописуемое довольствие и собой, и окружающим миром.
За ним, тяжело ступая когтистыми лапами и чуть косолапя, шли два бера. Один большой, а другой вполовину меньше. Мать и ее детеныш – годовалый сын-подросток. У беров принято, что подрастающее дите какое-то время остается при матери. Подросток помогает нянчить братьев и сестричек, которые родились позже – через год.
Беры шли, неуклюже помахивая передними лапами, и изредка, широко разевая пасти, громко ревели и озирались по сторонам. Видимо им не очень-то нравилось, что их оторвали от какого-то важного не терпящего отлагательств дела.
Шествие замыкала собака Шейла. Она бежала сзади беров, повизгивая и коротко взлаивая на них. Подгоняла… Наверно, если бы не строгий наказ Дубыни, она бы с большим удовольствием слегка покусала беров за мохнатые ляжки. Чтоб шли быстрее… Беры косились на диковинного отчаянного зверя темными глазами, но попыток отогнать Шейлу, или хотя бы громогласно рявкнуть на нее не делали.
Беры пребывали в изумлении. Морда диковинного зверя схожа с мордой подростка бера. Даже окрас схож, а вот пахнет он… Ох, совсем не бером пахнет. Пусть уж ругается, все-таки этот неучтивый зверь-невежа приятель лешего…
Русалки расхохотались. Звенящий в утреннем воздухе смех, рев беров, громкий и гулкий лай собаки создавали неописуемый шум. Наверно, это тихое лесное озеро никогда ничего подобного не слышало. А леший снова был счастлив¸ леший сиял: он снова смог удивить этих чудесных русалочек…
– А что дальше собираешься делать, Дубыня? – отсмеявшись, спросила Ярина. – Хорошо бы Кирилла на повозку какую-нибудь положить. Ты ж его беру на спину не пристроишь?
– Погоди, Ярина! А мы вот так сделаем… – улыбнулся леший. – Дело немудреное…
Дубыня подошел к большому беру, и что-то пошептал ему на ухо. В глазах бера свернуло понимание. Большой зверь неуклюже присел, и широко раздвинув передние лапы, осторожно поднял человека вместе с подстилкой. Потом, сторожко ощупывая перед собой путь, не торопясь, пошел прочь с песчаной косы – в сторону леса.
– И куда его теперь? К Хранибору?
– Да, Ярина, волхв уже ждет нас. Я ему сказал… Он лечить готовится – сказал что умеет кости вправлять и ему, мол, несложно: дело знакомое…
– Я с тобой, мне интересно, что дальше будет, как Хранибор излечит. Вы с нами? – обернулась к остальным русалкам Ярина.
– Нет, мы, пожалуй, к себе поплывем, – отозвалась Велла. – Хотя нет, я берегом, посуху пойду – вещи воды боятся. Не портить же их, не тащить же на дно – это глупо. Тут шубка… чатуранг еще… А вы плывите – я скоро подойду.