– Хорошо, пробуем золотой корень. Но пока только на голове. На лбу рана неопасна, пусть шрам затянется. А с коленом потом. Если заживить рану сейчас, когда оно сломано, то ничего хорошего не выйдет. Рана-то исчезнет – это так. Но вот мужчина на всю жизнь останется или хромым, или безногим – если ногу отрезать. А это почти одно и тоже. Оттяпать несложно, а вот пришить… Подождем до утра. Хранибор знаком с лекарским делом. А не сможет он вылечить, так пусть найдет знахаря-костоправа. Пусть знающие люди лечат. Если есть возможность сделать лучше – то ни к чему ее упускать…
А Русава меж тем совсем отмякла. Ничего страшного пока не случилось.
– Хорошо, что ты его привез сюда. Зря я на тебя озлилась. И мы поможем, и Хранибор его полечит. Все хорошо будет, предчувствие у мне такое. Он хоть и человек, но одет странно. Даже иноземцев в таких нарядах не видела. И вообще, он какой-то не такой. Не наш… И с ним потомок бога. Исчезнувшего светлого бога… Кто он? Откуда?
– Точно, что не отсюда! – твердо сказала Ярина. – Он не из нашего мира. Может – это тоже бог? Да нет, конечно! – фыркнула она. – Что я несу! Встревожилась отчего-то. Но что он делал у Гнилой Топи. Может, он боролся с тем, что там завелось?
Она склонилась над мужчиной с бочоночком драгоценного настоя из золотого корня. Надо заживить рану на голове. Но как только она откинула с его лба слипшиеся волосы, раненый открыл глаза. Темно-зеленые, чуть ли не болотные. В них стояла невнятная муть. Это произошло так неожиданно, что Ярина чуть не выронила настой. Отчего-то в руках вдруг появилась непонятная ей самой дрожь.
Ярина провела ладонью по щеке мужчины и ласково спросила:
– Кто ты? Откуда? Как тебя зовут? Ответь… – И тут Ярина осеклась на полуслове. Странное смущение овладело русалкой. «Нет! Не может быть! Что ж это такое? Почему мне он сразу стал так люб? Откуда? Русалка и человек?..» Ей даже думать о таком не хотелось. Не бывало такого, чтоб гордой русалке вдруг понравился – не то что незнакомый – а вообще человек! Такого не было, и она об этом не слышала!!!
Ярина перевела дух. Кажется, никто не заметил, как она смущена, и как предательски дрожит рука. Она отставила в сторону бочонок с настоем. Надо с собой справиться, это пройдет…
А раненый, кажется, услышал и понял, что к нему обращаются. Глаза его прояснились. Он чуть слышно шепнул: – Кирилл… Меня зовут Кирилл… А…
Но тут взгляд его вновь помутнел и не договорив он снова впал в беспамятство.
Русалки и леший узнали имя спасенного человека. Увидели, что он понимает их, и они понимают его. Но они пока не знали, что мужчина этот из другого мира, который хоть и лежит рядом, но одновременно находится в невообразимой дали от их мира. Они не знали, что он жил на такой же земле, как и их земля. И одновременно его земля была иной. Они не знали, что стоит сделать лишь шаг, чтобы оказаться в его мире, но никто из них не смог бы этот шаг сделать, потому что не знал как надо, потому что это подвластно только сильным богам. И еще они не знали, что перед тем, как попасть в их мир, и очутится на древнем болоте, где его нашла Русава, человеку по имени Кирилл, довелось побывать еще кое-где…
* * *
Мыслей не было. Никаких. В голове бухало, лязгало, звенело и трещало так, что казалось – в ней лупят дешевыми петардами. Мощно, целыми упаковками. Лишь бы позвонче и посильнее было. И настреляться эти долбанные фейерверкеры никак не могут, все подтаскивают новые и новые заряды. Все это, помимо адского шума, сопровождалось соответствующими световыми эффектами. Там же – в многострадальной голове. Такими же яркими, назойливыми и с явным перебором – лишь бы побольше и поярче. Вот этот-то громыхание и сверкание и убивало желанье осознать, что же все-таки твориться с бедной головушкой (в частности), и с ним сами (в целом). Было только одно подсознательное желание – быстрей бы это все прекратилось!
И прекратилось. Но все равно, есть от чего впасть в ступор и пялиться в никуда остекленевшим взглядом.
Только что, секунду назад – а в этом Кирилл мог поклясться чем угодно! – он, и его собака – кавказская овчарка Шейла, неторопливо вышагивали привычным путем по одному, столь любезному их сердцу местечку на кургане.
Курган – это не скифский или чей-либо иной могильник. И от настоящего языческого кургана он взял только название. Этот курган раскинулся в славном граде Петра, в районе под названием Веселый Поселок, аккурат за Ледовым Дворцом.
Этот курган просто невысокий пологий холм. Примерно километр в длину и метров пятьсот в ширину.
Курган – это этакий собачий рай для местных тявкалок разного калибра. Свобода! Можно обнюхаться и подружиться с пришлым псом. Невзначай поулыбаться приятному знакомцу, помахав ему хвостом и всем своим видом высказав доброжелательность и глубокое радушие. А можно даже затеять легкую свару, пока любезные хозяева заняты своими делами.
Так вот, Кирилл и Шейла возвращались домой через курган. Шли знакомым маршрутом, как вдруг! Нет! Этого просто не может быть!
Кирилл вдруг ощутил, что стоит у холодной, почти ледяной стены. Стоит плотно прижавшись, чуть ли не влипнув в нее. Тело онемело и не слушается. Ноги словно ватные. И отодвинуться сил нет.
Да-а! Онемевший Кирилл, ничего не понимая, медленно обвел глазами вокруг. Обвел, и отчего-то его сразу пробрала дрожь. Да и было отчего. Представьте себе круглый зал. Большой, весь в полумраке. Полумрак оттого, что тьму разгоняют стоящие в стрельчатых нишах высокие серебряные канделябры. В них горят свечи. Длинные, витые, толстые. По шесть штук в каждом светильнике. Эти ниши чередуются со стрельчатыми дверями. Они тоже идут по окружности зала. Ниша с подсвечником – дверь. Ниша – дверь… Дверь – ниша…
Свечи горят тускловатым огнем. Язычки пламени колеблются, бросают на стены причудливые тени, и наводят в этом диковинном круглом зале полумрак. Высоту стен определить сложно – потолок теряется во тьме. Окон в помещении нет. Зал этот темный и почти такой же холодный как камень стен. Этот темновато-серебристый то ли мрамор, то ли гранит, холодит спину даже сквозь теплую куртку.
И обстановка в этом помещение соответствующая. Аскетичная. Не видно никаких изысков. Все просто и строго. Лишь по центру располагается то ли круглый бассейн, то ли фонтан. Нет, скорее бассейн. Журчания воды, положенное фонтану, не слышно. Видно, что вода в нем чистейшая. Выражаясь общенародным штампом – применимым, как правило, к самогонке – как слеза.
И на широком ограждении этого бассейна закинув ногу на ногу и сцепив на колене руки сидит незнакомый мужчина и бесстрастно смотрит на Кирилла. Рядом с ним лежит широкополая шляпа с приколотым пером и простая солдатская шпага без ножен. И Кирилл чувствует, что сам он сказать ничего не может. Не получается выдавить ни вздоха ни полвздоха. Как грится – в зобу дыханье сперло. Только не от радости, а от неожиданности разыгрывающегося перед ним действа. Хорошо, что хоть мысли какие-то вернулись: может видеть, что перед ним происходит.
А незнакомец вдруг дружелюбно улыбнулся и заговорил. От его низкого хрипловатого голоса Кирилл вздрогнул. Настолько неожиданно вторило эхо. Оно казалось, лилось отовсюду. Акустика в этом зале была еще та! А вот речь незнакомца, его слова, как-то неожиданно завораживали и успокаивали. Кирилл сразу ощутил, что исчезли все неприятные симптомы стремительного перемещения непонятно куда и зачем. Голова вдруг стала ясной. Правда, тело не слушалось. Будто онемело. А незнакомец тем временем говорил следующее.
– Ну проходите же, сударь! Проходите! Не стойте у входа! Не стесняйтесь, прошу вас. Вижу, вы, мягко говоря, растеряны. Это понятно! Понятно и простительно. Любой на вашем месте и в вашей ситуации ощутил бы некоторый дискомфорт. Конечно! Тихо, мирно – даже словом никого не затевая, ибо вокруг никого нет – гуляешь себе по кургану с любимой собачкой. Размышляешь… О том, о сем… В голову, как водится, лезет всякая чушь. Причем имеет она чрезвычайно широкий диапазон. Начинаешь думать о бренности всего сущего, о начале пути в вечность, который – согласитесь! – не за горами, а заканчиваешь мыслью об актуальнейшей проблеме: как бы ненароком не вляпаться в собачий след, потому что не видно ни зги. В общем, идет плавное течение мыслей, которое так свойственно человеку, погруженному в себя. И вдруг – бац! Приятное самосозерцание рушится и летит к дьяволу! Возникают вопросы, десятки вопросов с одной и той же простенькой подоплекой. Что это? Где я? Зачем? Почему? И так далее… Детский сад, да и только, – рассмеялся незнакомец. – Это там столько спрашивают… И главное – вопросы есть, а ответов нет. Никаких. Потому что мыслей тоже нет. Нонсенс. Такого не бывает, чтоб мыслей не было. Оказывается – бывает! Еще как бывает!.. Но проходите же ближе. Не стойте приснопамятным соляным столпом, в который, как известно, превратилась женушка одного праведника. Проходите. Без ложного хвастовства смею вас уверить, что, как правило, я не повторяю своих предложений. Обычно хватает легкого посыла. Но для вас, сударь, я сделаю приятное исключение. Да! Во первых – вы нежданный, но все-таки гость. И во-вторых я делаю скидку на необычность ситуации, в которой вы оказались, и на необычность ситуации как таковой вообще. Итак, проходите и присаживайтесь ну… ну хотя бы на краешек этого замечательного водоема.