Василевс, отличавшийся кротостью и умевший уважать благородство, – и сказать нельзя, как заботился об этих детях. Он поставил над ними педагогов (воспитателей) и педотривов (учителей), и одним приказал образовывать нрав юношей, а другим – учить их воинскому делу: – искусно вооружаться, закрываться щитом от вражеских стрел, владеть копьем, ловко управлять конем, бросать стрелу в цель, вообще – знать тактику, то есть уметь, как следует построить фалангу, рассчитывать засады, приличным образом располагать лагерь, проводить рвы, и все прочее, относящееся к тактике. Место для этих занятий отведено было в студийской обители[31] – по двум причинам: во-первых, потому, чтобы они, подражая наилучшим мужам, и в добродетели усовершенствовались; во-вторых, потому, чтобы, находясь вне города, удобнее могли отправляться на охоту и заниматься оружием.
2. Когда же оба они достигли совершеннолетия, – тотчас были причислены к придворным чинам; ибо у ромейских василевсов было в обычае – детей, принадлежащих вельможам и людям благородным, причислять к своей придворной свите.[32] Затем немного прошло времени, как они достигли уже великих почестей, сделались эпархами, начальниками фаланги и вождями. Так как этим, столь знаменитым по происхождению юношам, надлежало и браки устроить блистательные, то и это было для них сделано. Исаак женился на старшей дочери болгарского василевса Самуила,[33] по имени Екатерина; а Иоанн – на дочери Алексея Харона, которому василевс вверил дела Италии, человека рассудительного и мудрого, могучего и смелого, который и прозвание получил от мужества, – ибо назван Хароном оттого, что на кого бы из противников ни нападал, убивал его насмерть. Женившись на его дочери, Анне, по матери происходившей от Далассинов – от тех знаменитых Адрианов и Феофилактов, Иоанн сделался отцом прекрасных детей. Из них пять были сыновья – Мануил, Исаак, Алексей, Адриан, Никифор, и три дочери – Мария, Евдокия и Феодора, которые оставались в живых до его смерти, ибо он при них окончил жизнь. Но об этом после; а теперь будем рассказывать, что следует.
3. Восходя от почестей к почестям, оба брата до конца сохранили единодушие: младший во всём повиновался старшему, а старший отдавал должную честь младшему. Когда же Исаак возведён был на высоту царскую; тогда брата почтил он саном куропалата[34] и объявил его начальником западных войск, которого некогда называли доместиком схол, а теперь титулуют великим доместиком. Лишним делом было бы говорить об Исааке, как он получил царский скипетр, сколько и как управлял царством. Желающие могут читать об этом в историях. Что же касается до Иоанна, то, получив, как уже сказано, начальство над западом, он в своих делах оставил незабвенный памятник и фракийцам, и македонцам, и иллирийцам, и болгарам, – начальствующим и подчиненным. И не было никого, кто не испытал бы душевной доброты этого мужа. Кроткий и умеренный, как никто из людей, он привлек к себе сердца всех, будучи всегда скор на благотворение и медленен на наказания. Много и других, доказательств добродетели Иоанна, но не меньшей доблестью было и отречение его от царства. Как это случилось, – покажет следующее повествование.
4. На третьем году своего царствования, брат его и василевс, переехав за пропонтидский пролив, проводил время в предместье городка Онората, часто ездил на охоту и занимался гимнастикой (для поправления здоровья). Но эта гимнастика нисколько ему не помогала: – его схватила обычная болезнь – колотье в боку. Три дня он перемогался, но наконец, почувствовав себя нехорошо, сел на царский дромон[35] и переехал во дворец. Тут немедленно озаботила его мысль, кто будет после него царствовать. Всем предпочитал он брата, как человека добродетельного и способного управлять делами государственными. Поэтому Иоанн тотчас был призван, – и василевс начал следующую увещательную к нему речь. «Любезнейший брат! конец жизни моей приблизился и понуждает меня к исходу. Тебе надобно принять на себя дела общественные и кормило правления: это будет полезно, думаю, не только тем, кто одной с нами крови, но и всем находящимся под властью ромеям. Итак, возложив на себя диадему, пока я еще дышу, возьми в свои руки дела; ибо многие, как тебе известно, с завистью посматривают на римское царство. Выслушав эти слова, Иоанн решительно отказался от управления государственными делами и готов был скорее все потерять, чем взять их на себя.
Таково было его расположение.[36] Напротив, жена его, узнав, что говорил он василевсу, огорчилась его отречением и, сев возле мужа, обратилась к нему со следующими словами: «Для чего это ты, господин мой, обнажаешь меч против самого себя и против тех, которые должны быть тебе дороги, и никакой не имеешь заботы ни об этих несчастных малютках, ни обо мне? Разве не знаешь, что кто бы другой ни получил бы власть над ромеями, – поспешит истребить весь род наш, надеясь через то прочнее утвердить за собой царство? Что это мы с тобою так обессмыслились, что себя и любезных детей подвергаем видимой опасности и отказываемся от ромейского царства – этого для всех драгоценного блага? Что за философия, столь вредная, и что за смиренничанье, столь неблаговременное! Нет, если ты хоть сколько-нибудь мне веришь, – спеши, как можно скорее, склониться к советам василевса и брата, и возьми в свои руки дела правления».
5. Сказав это и еще больше этого (ибо сильна была словом и делом), но, не убедив мужа, она обратилась к просьбе и стала умолять его со слезами и воздыханиями; видя же, что он не смягчается и ко всему бесчувственен, и отчаявшись в возможности убедить его, замолчала и предалась скорби, скрывая её в своим сердце. Таким образом, Иоанн отрёкся от царства, и василевс, видя, что болезнь его усиливается, и, не надеясь более убедить брата, обратил свой взор на Константина Дуку – человека, обладавшего великими дарованиями. Он тотчас призвал его и, поговорив с ним об общественных делах, возложил на него диадему и венчал его царским венцом, сняв с себя наперёд порфиру и заменив её ангельской схимой (монаха). После этого василевс отвезен был в студийскую обитель; а Дука, приняв бразды правления, тотчас начал истреблять любостяжательность и вводить повсюду уверенность и справедливость, что и удалось ему. Видя, что весьма многие вдались в неправосудие, он обратил свое внимание на судопроизводство. Не взирая в суде на лица и не уклоняясь, по Пророку, ни на десную, ни на шуяю, но шествуя царским путем, он для обидчиков являлся строгим и грозным, и пресекал все ухищрения неправды, а к обижаемым был приветлив и милостив. Равным образом и в отношении к тому, кто воцарил его, не оказался он неблагодарным, ибо, когда Исаак, прежде собиравшийся умирать, по принятии монашеской жизни и одежды и по удалении в студийскую обитель, поправился от своей болезни и совсем выздоровел, – Дука оказывал ему всякие почести, именовал его владыкой и василевсом, уступал ему даже председательство, когда тот посещал его, – а посещал он его часто. И не Исаака одного чтил он, но и всех его родственников – жену, дочь, брата и прочих. Прожив таким образом, год со времени наречения Константина василевсом, Комнин умер.
6. Но законно проправив ромейским царством в продолжении целых семи лет, Дука и сам скончался, царскую же власть после него приняла жена его Евдокия с детьми – Михаилом и Константином.[37] Потом вскоре после смерти Дуки умер и куропалат, оставив, как было сказано, восьмерых детей – пять мужского и трех женского пола, которых всех мать воспитала хорошо и достойно их рода. Две её дочери, еще при жизни отца, были выданы замуж за людей благородных и богатых: старшая Мария – за Михаила Таронитского, вторая после неё Евдокия – за Никифора Мелиссинского – человека мудрого и дивного, который по отцу происходил от рода Мортиев; последнюю же из всех, Феодору, мать, уже после смерти отца, выдала за сына Диогена[38] – Константина, тогда как отец его уже получил скипетр ромейского царства, – за человека благородного и храброго, но с характером, как после оказалось, не совсем похвальным. Такова была судьба этих девиц. Из сыновей же старший – Мануил, еще при жизни отца, начал служить в войске и, подражая подвигам своих предков, старался сделаться достойным их. Второй после него, Исаак[39] шёл по следам своего брата. Третий – Алексей отличался весьма многими достоинствами: лицо его цвело такой красотой, какой не видывали ни в ком другом; он был всегда весел и полон добросердечия. Но что можно сказать о нём равносильное чистоте его нрава и доблестям его души? Это был многосторонний образец красоты физической и нравственной, – как бы некоторый прекраснейший дар (Богу), составившийся из двух противоположностей. Остроумный и деятельный больше всех, кого мы видали сами, он вместе отличался такой кротостью души, что, кажется, совсем недоступен был для движений гнева. Еще не дождавшись совершеннолетия, он упросил свою мать отпустить его вместе с братом на войну: и действительно следовал за ним в военных его походах и, показал примеры доблести, – носил щит, превосходно действовал копьем, и скоро заставил говорить о себе всех. Но с рассказами о нём надобно немного подождать; пусть наше слово идет последовательно. Простираясь таким образом, вперёд, по порядку, оно встретится с его деяниями после того, как упомянет о двух прочих его братьях. Эти братья были – Адриан и Никифор, тогда еще очень малолетние. Мать приставила к ним учителей, и приказала преподать им науки, входившие в круг воспитания.
31
31. Студийская обитель находилась за городом близ Золотых ворот, возле этой обители лежала дорога в пригородное селение, куда василевсы выезжали на охоту и для гимнастических упражнений. (Прим. к 1-му изданию.)
32
32. С этого началась и карьера знаменитого Василия I Македонянина. Константин Порфирородный также упоминает о таком обычае.
33
33. Видимо, имеется в виду Самуил Болгарский, главный противник Василия 2. Правитель с конца 970-х годов, царь после смерти царя Романа в конце 990-х годов. Умер в 1014 году, не выдержав страшного поражения его армии в сражении при Беласице.
34
34. Куропалатом в Восточной римской империи назывался министр двора. Во время торжественных выходов он имел в руке золотой жезл и непосредственно предшествовал василевсу. (Прим. к 1-му изданию.) Один из первых по значению титулов в византийской иерархии.
35
35. Василевсов дромон – лодка длинная и быстрая на ходу, строилась нарочно для плаванья по константинопольскому проливу и Золотому Рогу, равно как и для загородных прогулок. (Прим. к 1-му изданию.)
36
36. Любопытно, что Пселл, иначе освещающий эти события, вообще не упоминает об этом предложении Исаака.
37
37. К этим двум сыновьям Евдокии другие историки причисляют еще третьего – Андроника: но ни из чего не видно, что он пережил своего отца. (Прим. к 1-му изданию.)
38
38. Имеется в виду Роман IV Диоген (1039 – 1072 гг.) василевс в 1068 – 1071 гг.
39
39. Исаак Комнин – брат Алексея, также претендент на престол во время мятежа 1081 года.