Полное освобождение от оков материального тела было голубой мечтой всех протоссов, но на аппаратном уровне это было реализовано только в зале заседаний Сената и только для высших сановников Аиура. На время заседания сенаторы полностью освобождались от бремени собственных тел. Здесь работали их чистые разумы и информационный обмен между ними, а при необходимости и подключение индивидуальной пси-составляющей к ментальному полю Протосса осуществлялось с огромной скоростью. Слишком больших информационных и энергетических ресурсов требовало подобное состояние. Поэтому рядовым гражданам предлагался медленный эволюционный путь с расчетом на собственные силы. Они могли бесконечно менять и перестраивать свои материальные тела, вырабатывая тем самым спокойное к ним отношение и совершенствуя постепенно свое сознание для достижения высшей цели каждого эльфида – полного и окончательного освобождения ментальной составляющей и ее автономного существования в среде энергоинформационной подпитки Великого Космоса. Один только консул Протосса в настоящее время обладал исключительным правом постоянно пребывать в ментальном облаке. Матрица его сознания была навечно запечатлена в этом энергоинформационном сгустке, для поддержания функционирования которого были задействованы значительные кибернетические и пси-энергетические мощности Протосса. Благодаря этому Ксирон знал почти все, что происходит в огромной космической империи, и был в этом смысле подобен Богу.
Когда Арекс вплыл в Большой зал, заседание Сената уже началось. Все двенадцать сенаторов были на своих местах. Их призрачные ментальные облачка витали над скамьями, по традиции сохранившимися со стародавних времен. Место правителя Протосса располагалось на возвышении в центре амфитеатра. Там над высоким троном в розовом облаке, как и полагалось, парил консул Ксирон. Вокруг зала в промежутках между белыми колоннами светились ряды пилонов пси-энергетической подпитки в форме октаэдров.
Обсуждался важный и судьбоносный вопрос. С речью выступал сенатор Унис:
– Меня нельзя упрекнуть в предвзятости к терранам, но то, что они делают, просто возмутительно! Подумайте, что произойдет, если зорги вырвутся на свободу? Они как лавина распространятся по Вселенной, и тогда всем обитаемым мирам придет конец! Терраны совершенно утратили чувство реальности, мы не можем дальше мириться с этим. Нужно срочно предпринять какие-то меры!
– И что вы предлагаете? – спросил консул Ксирон, который очень ценил лаконичность любого выступления.
– Уничтожить исследовательский центр, где клонируют зоргов. Немедленно! Пока процесс не зашел слишком далеко. Выпорхнул сенатор Лирон в голубом облаке:
– Откуда мы знаем, уважаемый Унис, что процесс не зашел слишком далеко9 Клонированием зоргов, каким бы опасным ни было это занятие, дело не исчерпывается. Не забывайте о том, что пропал пси-эмиттер. В чьих он сейчас руках? Не того ли, кто захотел поставить под контроль клонированных зоргов?
– Я тоже сомневаюсь, на ту ли лошадку мы поставили в борьбе с земным правительством Донована?! – горячо воскликнул сенатор Тустиан. – Друзья мои, вы никогда не задумывались, что искал генерал Конахен, когда устроил налет на завод, где разделывали его космический корабль? Не облегчили ли мы ему задачу, когда поставили в известность о планах клонирования зоргов?
Раздались разгоряченные голоса:
– Сенатор Унис прав. К терранам пора применить решительные меры!
– Правильно! Тянуть больше нельзя. Зорг может вырваться на свободу!
– Надо пойти на прямой контакт с правителем Земли и потребовать прекращения гнусных и опасных экспериментов! А если терраны не прислушаются к нам, уничтожить Землю!
Ораторы наперегонки стремились перещеголять друг друга в радикализме мер воздействия на своевольных терранов.
И тут слово взял претор Арекс:
– Уважаемые сенаторы Протосса! Я всецело разделяю вашу озабоченность. Я понимаю, что опасность грозит не только Земле, не только цивилизации терран, но и обитаемым мирам Протосса. Но давайте слегка задумаемся над тем, что нам предлагают: уничтожить исследовательский центр, уничтожить Землю!
А вы, дорогие мои, не подумали о том, что вторая форма имеет право на самостоятельное существование, свободную волю и самосознание. Это один из основополагающих принципов, заложенных нашими Творцами Изначальными! В этом мире все существует в диалектическом единстве, и, уничтожая что-то связанное с нами, пусть даже и опосредованно, мы тем самым наносим удар и по себе. Как же мы можем отступить от заветов Изначальных и уничтожить вторую форму, пусть даже она и не настолько совершенна, как наша? Даже зоргов и тех было завещано если не любить, то хотя бы оберегать. Если бы зорги не начали агрессию против терранов на Таре, я думаю, никому бы из нас в голову не пришло уничтожать их. Зорг – самобытная биологическая цивилизация, квинтэссенция которой заключена в ее Мозге. Это уникальный биологический организм, обладающий миллионами глаз, ушей, двигательных частей и рецепторов. Так было задумано и создано Творцами. Не нам покушаться на это! Все формы равноправны между собой и имеют безусловное право на существование, нужно лишь ввести процесс в такое русло, когда никто не будет покушаться ни на чью безопасность.
– Он говорит, как храмовник! Откуда вся эта терпимость к падшим? – вспылил Унис.
– Да, претор что-то чересчур печется о судьбах терран и зоргов, – произнес молчавший до этого Ксирон. – Он хочет быть добрым, добрым для всех, за исключением его собственной родины. Поэтому и рассуждает, как храмовник. Но так ли его друзья-храмовники обеспокоены судьбой Терраны? Или это лишь прикрытие, чтобы с помощью возрожденного Зорга поставить Протосс на колени? Ведь до сих пор мы не знаем, кто предал Протосс и передал пси-эмиттер терранам.
Арекс не выдержал:
– Да, я испытываю симпатию к Храму. Мои давние предки были храмовниками и научили меня свято чтить заветы отцов-основателей. Мне кажется порой, что мы совершенно отошли от них. Хоть изредка не мешало бы нам оглянуться и задуматься, а что же мы делаем?
– Это все демагогия, претор. Опасность грозит Протоссу. Любой его гражданин должен встать на защиту родины, – резко выступил Спартул.
– Это вы ударились в демагогию, сенатор. В отличие от вас я располагаю убедительными фактами. Ситуация на Терране под контролем. Вчера группа храмовников во главе с экзархом Зератулом развернула на орбите Земли наблюдательную станцию. Никаких пси-эманаций, указывающих на наличие Мозга Зорга в земной коре, не обнаружено.
– Это пока не обнаружено, – возразил Фарер. – Все может случиться со дня на день. Мы должны упредить события, приняв немедленное решение.
– Нет, для меня ново, что храмовники на Терране, – удивился Ксирон. – Очень даже интересно. Может, уважаемый претор объяснит, как это им удалось?
– Они поглотили земной спутник над европейским сектором Терраны. В городе Мостар проходят бурные марши протеста. Возмущенные толпы осадили исследовательский центр, где занимаются клонированием зоргов. Считаю, что мы должны дать терранам самим разобраться в их делах.
– Они разберутся! – с сарказмом заметил сенатор Сахир. – Клонируют зоргов и нападут на Протосс. Они очень хорошо усвоили, что мы не вмешиваемся в их дела, вот и творят что хотят.
– Давайте подождем немного, друзья мои, хотя бы пару дней. Терраны сами разберутся со своими проблемами. У нас там есть свои люди, в том числе в движении антигалактистов. Иначе события могут принять ужасающий оборот. Как вы это себе представляете: в небе над Терраной развернутся корабли Протосса? Вспомните хотя бы древнее пророчество… – предупредил Арекс.
– Беды с терранами не миновать в любом случае, – возразил Унис. – Что это за раса такая противная, что никого не хотят слушать! Им же ясно сказано: не трогайте зоргов!
Арекс терпеливо переждал новую волну негодования. Передача информации производилась не голосом, а быстрым мысленным обменом. Заседание Сената обычно продолжалось десять минут, не больше. Когда все выступили по второму кругу, претор решился на последний аргумент. Он понимал, что не должен всенародно объявлять об этом, что это было разглашением сокровенных тайн Храма, но другого выхода у него не оставалось. Все больше членов Сената склонялись к мысли, что нужно немедленно послать флот Протосса к Земле, чтобы оказать давление на зарвавшееся руководство Земной Федерации.