Событий было много, одно другого чуднее. Мы только сидели в участке и коллекционировали рассказы, которые приносили нам в своих рапортах кентавры.
Но самое главное событие ночи – арест Блоготуна. Его приволокли под самое утро. Жора Шайба постарался, вычислил местонахождение негодяя, а оперативная группа под командованием Джека Брауна справилась с делом и взяла его за жабры.
С арестом Блоготуна сумасшествие на улицах города полностью закончилось.
***
Блоготуна привели на допрос, приковали к столу наручниками, чтобы не навредил кому.
Я его сразу узнал. Им оказался Жан Ферзь, владелец ателье по пошиву верхней одежды. Преуспевающий альтер, тихий, спокойный, добропорядочный. Никогда бы не сказал, что он способен на такое. А тут в тихом омуте, такие демоны, что в пору в вулкан лезть, там поспокойнее.
В допросе участвовал Ник Красавчег, Джек Браун и я.
Первым начал Джек. Он узнал все подробности создания сети Блоготун, все технические особенности, как она воздействовала на психику альтеров, почему они сходили с ума, почему подменяли реальность лживой выдумкой, почему не могли выбраться. Жан Ферзь оказался на редкость откровенным типом. Он торопился рассказать обо всем, словно от того успеет он или нет, зависела его жизнь. Он делился такими техническими подробностями, которые не понимали даже наши эксперты. Оставалось только записывать с надеждой, что потом разберемся.
Жан гордился собой, гордился своей особой миссией. Он считал, что создал особое, новое искусство, которое не просто играло с воображением людей, а воздействовало на них, воспитывало их, создавало новых людей.
Я и Ник сидели молча. Слушали, впитывали, анализировали. Но я все же не удержался и спросил:
- Зачем вы все это замутили, Жан. Что двигало вами? Не от скуки же вы создали Блоготуна?
- Ненавижу я вас альтеров. Если бы все пошло, как я спланировал, закрыли бы скоро Большой Исток, а всех альтеров по психушкам пересажали. Большего мы не достойны.
- Но ведь ты сам альтер, подбрось и выбрось! Как же так? – не смог я удержаться.
- А я себя больше всех ненавижу, - признался Жан Ферзь.
Больше нам с ним разговаривать было не о чем, и мы с Красавчегом с чувством выполненного долга отправились в «Зажигалку», предоставив Джеку Брауну завершать допрос.
- Никак не могу понять, зачем ему это все было. Не от одной же ненависти. Ну, ненавидит он альтеров. Так написал бы бумагу-прошение и отправился бы на Большую землю, где нас нет. И всего делов-то.
- Не мог он по-другому. Сила у Блоготуна такая, что брат на брата пойти может, сын на отца, и каждый в правоте своей уверен будет на все сто. И никто их не переубедит, потому что они верят в ту реальность, что Блоготун для них создал. А в той реальности черное стало белым, а белое черным. И одного от другого не отличишь. Поэтому когда вырвались они из сети Блоготуна, то в первое время даже разобраться не смогли, где правда, а где ложь. Начался у них отходняк, все смешалось в бедных головах, вот и вцепились друг в друга, словно собаки бешенные. Пока разобрались, что к чему, делов понаделали, за которые еще долго стыдно будет, а некоторым всю жизнь грехи замаливать придется. Подбрось и выбрось. Не мог Блоготун по-другому поступить, потому что у него талант такой, особенность его. Он следовал своему призванию, так как его понимал. И это его путь, его карма, подбрось да выбрось. И ему за это отвечать.
История девятая. ПОПУГАЙ
- Раз попугай. Два попугай, - считал Ник Красавчег.
В клетке на барной стойке «Зажигалки» щебетали два неразлучника. Еще вчера их не было, а сегодня появились. Когда мы спросили у Марка Щупальца, откуда они тут, он развел руками. Мол, откуда я знаю. Утром пришел, а они уже тут. И что самое любопытное, подбрось и выбрось, он совершенно не удивлялся появлению попугаев. Словно каждый день в его жизни происходит что-то необъяснимое. Правда, о чем я говорю, у нас на Большом Истоке каждый день столько всего происходит разного, что мы просто устали чему-либо удивляться.
- Это не попугаи, а демоны. Зуб даю. Предлагаю провести экзорцизм, - предложил Зеленый и, видя что его предложение не нашло поддержки, возмутился. - Вообще, меня кто-нибудь слушает?
- Да кому ты сдался, - ответил Ник Красавчег. – Ты лучше наливай давай, а то зачем мы тут с тобой хороводы водим.
Я сохранял невозмутимое молчание. Молчание оно же ведь разное бывает. Можно молчать грозно, можно выразительно, можно с насмешкой или с ехидцей. Я молчал невозмутимо. Так чтобы никто не догадался, о чем я сейчас думаю.
А думал я, как ни странно о попугаях. Чудеса чудесами, но откуда они все же взялись на барной стойке. Такое ощущение, что их кто-то забыл. Прямо так в клетке. Правда Марк Щупальцы божился, что никто к нему не заходил с попугаями, соответственно никто и оставить не мог.
Загадка. Правда, стоит ли эта загадка моего внимания, вот в чем вопрос. К тому же мы сегодня на отдыхе. В кой-то веки решили просто расслабиться, посидеть за кружкой пива, так чтобы никто не лез, никто не трогал, и пусть провалится весь остальной мир в тартарары.
И тут наудачу нам попался Зеленый. Он нам давно задолжал, сколько раз его задницу спасали от неприятностей. Настала пора платить по счетам. Вот только Зеленый нашей встрече не обрадовался. На ровном месте лишиться всех своих денег. Ведь если мы решили выпить, то выпьем обязательно, и одной кружкой явно не ограничимся.
- Скажи, Ник, а как там вдова Чернусь? Что-то давно ничего не было слышно? – спросил Марк Щупальца, наклоняясь к Красавчегу через стойку.
- Она дала мне отставку. У нее сейчас другой фаворит, - отмахнулся Ник. – Да это и к лучшему. Очень уж она была придирчивой. И это нельзя, и то не так.
- Вспомнил! – неожиданно вскрикнул Марк. – Вспомнил. Точно и как я мог об этом забыть. Несколько дней назад тут один тип терся. Мы с ним перекинулись парой слов. Оказался мужик толковый, только дерганный очень. Вот в разговоре с ним, я сказал, что неплохо было бы как-то разнообразить наше заведение. А то скучно как-то, все приелось. И я подумал, что неплохо было бы завести какую-нибудь живность. Собаку там, или лучше попугаев. Но я точно уверен, что не говорил об этом вслух. И тут вот попугаи нарисовались.
- У тебя появились тайные поклонники, Щупальца. Гляди, чтобы Провокация не заподозрила чего, а то ведь оторвет все самое важное, а руки узлами завяжет, - рассмеялся Ник Красавчег.
Зеленый поддержал его задорным смехом.
Я лишь улыбнулся.
Вечер катился по накатанной колее.
***
Два дня спустя встретил я на улице Зеленого. Он как увидел меня, попытался перейти на другую сторону улицы. Его понять можно, в тот вечер мы раскрутили его на пару тысяч. Больше у него все равно на кармане не было. Но потеря последних денег сказалась на нем удручающе. Зеленый потерял аппетит, совсем загрустил, и говорят, залег на дно. Больше не колобродит и не буянит, даже его ближний друг Злой расстроился такой перемене, и объявил, что если мы не вернем прежнего Зеленого, то он объявит всем джихад. Правда, сказал он это на пьяную голову, но все же сгоряча. Поскольку Ник Красавчег его тут же упрятал в карцер на трое суток. Голову остудить надо, сказал наш шериф.
Я Зеленого поймал на пешеходном переходе и остановил.
- Доброго здравия, преподобный, - уныло промямлил Зеленый, рассматривая носки своих ботинок.
- И тебе того же, друг мой. Что-то ты совсем потерялся, давно тебя не видно? Все ли хорошо, может помощь, какая требуется?
- Не извольте беспокоиться, преподобный. Жизнь налаживается. Даже на нашем сером небе обязательно появятся синие тучки.
- Тогда рад это слышать. Подбрось и выбрось, если что будет тебе надо, ты обязательно обращайся.
Я уже собирался отпустить Зеленого, пусть идет своей дорогой, когда увидел странного человека. На Большом Истоке мне еще не доводилось встречать такое чудо.