Джек Браун отправился на разведку и вскоре докладывал, что Ленка Стрекоза, Гарри Гудини и Антон Весельчак все еще в участке на допросе. С ними работают опытные следователи, но никто ни в чем не признается. Тогда я отправил одного из кентавров, попавшего под горячую руку, за альбомами для рисования и цветными карандашами. Для нашего эксперимента эти инструменты были необходимы.
Мы долго спорили, целых три минуты, испытывать нам подозреваемых по очереди или всех сразу. В качестве чистоты эксперимента сошлись на том, что испытаем одного за другим. Так будет правильно.
Напротив экспозиции «Стул с фиолетовым цветком» мы установили другой стул, и первым пригласили Ленку Стрекозу. Вручили ей альбом и коробку с карандашами. Попросили сделать пейзаж, так чтобы красиво. Время потекло медленно. Девочка усердно рисовала. Мы усиленно давили зевоту. На улице собралась на прогулку ночь.
Наконец, Стрекоза объявила, что она закончила, ей скучно, и пора бы домой, мама уже заждалась. В альбоме красовалась ваза с фиолетовыми цветами, при этом в реальности она так и осталась нетронутой на стуле. Вывод: либо Ленка не та, кто нам нужен, либо она умело скрывает свои таланты. Правда, есть еще одна вероятность: я ошибся, и моя версия в корне не верна. Но надо идти до конца, и проверить остальных подозреваемых.
Следующим Джек Браун привел Гарри Гудини. Хрупкий маленький мальчик с большими черными глазами. Когда он сел на стул и взял в руки альбом, Гарри просто исчез. Остался только один альбом, который, казалось, просто завис в воздухе. Так он и провисел, чуть подрагивая с полчаса. Потом из-за него вынырнул Гарри Гудини и протянул рисунок Джеку Брауну. Он передал альбом мне. На белом листе был нарисован стул с фиолетовым цветком. Искусно нарисован. Точно такой же стул и цветок стояли по центру залы. Еще один провал.
Я отпустил Гарри Гудини. Он выдержал испытание и может спать спокойно.
Остался последний подозреваемый – Антон Весельчак. Когда он только взял в руки альбом, я понял сразу – это он. Мы попали в яблочко, даже не целясь. Как только замелькали карандаши в его руках, сомнений никаких не осталось. В яблочко. Тем более цветок на стуле медленно растворялся в воздухе, по мере того как Весельчак перерисовывал его. Когда рисунок был закончен, цветок на стуле исчез вместе со стулом. Весельчак отложил в сторону альбом и глаза его блестели от удовольствия.
- Занавес, - сказал Ник Красавчег, довольно потирая руки.
***
На адрес, где проживал Антон Весельчак вместе со своими престарелыми родителями, была отправлена оперативная группа кентавров. После короткого обыска были найдены и изъяты папки с рисунками. Они были в срочном порядке доставлены в участок и легли на стол шерифа.
Вдвоем мы разобрали рисунки и нашли все, что пропало за предыдущие дни на Большом Истоке, в том числе и железобетонный мост, связывающий наш город с Большой землей. Надо сказать, он отлично получился. У мальчика несомненно талант. Если бы предметы после отрисовки не исчезали бы из реальности, цены бы ему не было. Можно было бы открыть портретную мастерскую.
Допрос Антона Весельчака показал, что мальчик даже не подозревает о своем таланте. Увидев нечто прекрасное, он вооружался карандашами и зарисовывал то, что видел. После чего полностью терял интерес к предмету восхищения. Не знаю уж, чем понравились ему библиотечные стеллажи, или что прекрасного он нашел в железобетонном мосту, но факт остается фактом у мальчика весьма опасный талант и с этим надо что-то делать. Пока же мы определили его в камеру, предусмотрительно изъяв все, чем он мог бы доставить нам неприятности. Подумать только, этот мальчик при помощи обычного мелка мог бы выйти на свободу. Ему достаточно было бы нарисовать тюремную стенку, и он бы оказался на улице.
- Подбрось и выбрось, на лицо проблема, и мы не знаем, что с ней делать, - сказал я.
- Сказано хорошо. Лучше не скажешь, - оценил Ник Красавчег.
На производственное совещание в кабинет шерифа были приглашены также Джек Браун и Карма. Но вступать в обсуждение они не торопились. Карма морщила лоб и задумчиво смотрела внутрь себя. Джек Браун отчаянно зевал и с завистью поглядывал на диванчик.
- С мальчиком надо решать. Рисовать ему нельзя. Никаких карандашей и красок. Страшно подумать, что он может сделать маслом. Он своими художествами дырку в реальности протрет, - нервничал Ник Красавчег. – И скажите, пожалуйста, почему мы раньше не заметили за ним такого рвения? Он что только вчера рисовать научился? А до этого ни разу карандаш в руках не держал?
- Держал. И даже рисовал. Но только без последствий, - доложил Джек Браун. – Я поговорил с его матушкой. Он всегда любил рисовать, но никогда в доме ничего не пропадало. Этот талант у него открылся несколько дней назад. Началось все с часов с кукушкой из квартиры родителей.
- Интересно, а куда делись все предметы, которые нарисовал Весельчак? – задумался я. – И можно ли их как-то вернуть. Мы без моста не можем, нам мост необходим.
- Есть мысль, - неожиданно подала голос Карма. – А что если мы возьмем видеокамеру, подключим ее к экрану, чтобы все показывала в режиме реального времени, Весельчак ее нарисует, и мы увидим, куда все исчезло. А как только поймем, куда исчезло, поймем, и как достать.
- Хорошая идея, - оценил я.
Когда Карма оказывалась права, а была права она всегда (даже если она была неправа, окружающие боялись ей об этом сказать), то любила себя похвалить:
- У меня глаз – алмаз, нос – курнос, ухи – остроухи!
***
Мы решили провести следственный эксперимент в кабинете шерифа. Джек Браун нашел на складе аппаратуры видеокамеру со шнурами, притащил телевизор, подсоединил камеру к экрану и настроил соединение. Теперь на экране отображалось все то, что снимала камера в режиме онлайн. Камеру установили на стуле. Если так пойдет дальше, скоро в участке будет дефицит мебели. Кентавры привели Антона Весельчака и усадили с альбомом в руках напротив камеры. Задачу поставили простую, нарисовать камеру.
Антон Весельчак недоуменно спрашивал, почему его не отпускают домой. Его ждет дома мама, и он очень хочет есть. Он совсем не хочет рисовать, ему не нравится видеокамера, зачем ее рисовать, какой в этом смысл?
За дело взялась Карма. Она успокоила паренька, убедила его в том, что нарисовать камеру дело важное, и что как только он справится с этим заданием, он сможет отправиться домой, отдохнуть, поужинать и расслабиться. У нее получилось. Мальчишка успокоился, взял в руки альбом и карандаши, и принялся рисовать.
Шло время. Мы напряженно наблюдали за камерой, за мальчиком и за экраном телевизора. Джек Браун дважды сходил за кофе. Ник Красавчег перебирал сигары в коробке, но так и не закурил. Было заметно, что он нервничает. Я разделял его чувства. Одна только Карма хранила спокойствие. Она олицетворяла собой айсберг, холодный, невозмутимый.
Наконец, свершилось. Камера стала мерцать и пропала вместе со стулом. На экране телевизора появились помехи. Белая рябь, сквозь которую изредка проступала картинка, чтобы снова смениться белой рябью.
- И это все? – разочарованно спросил Ник Красавчег.
Говорил он шепотом, чтобы паренька не напугать. Но Весельчак не обращал ни на кого внимание. Он увлеченно продолжал рисовать. Рисунок еще не был закончен. Так он считал.
Белая рябь постепенно сошла на нет. Появилась устойчивая картинка. Камера показывала зеленый холм, на котором росло странное дерево. Вдалеке виднелся мост. Он соединял один холм с другим, на котором возвышался самолет на постаменте. Детская площадка выглядывала с краю. Рядом стояли книжные стеллажи и диван из библиотеки. Все что пропало из Большого Истока, нашлось на этой поляне. Но больше всего меня интересовали не пропавшие вещи, а странное дерево. Корявое, разлапистое, но не в этом была его странность. Это был дуб с черным как нефть стволом и ярко-красными листьями.