А жили в нашей деревушке самые обыкновенные люди. Хоть и знали они много разных лесных сказок, но никогда не были волшебниками. Они были пастухами, рыбаками, охотниками и подолгу жили в тайге в маленьких таежных избушках, а потому около каждого дома всегда крутились собаки, ведь в тайгу без собаки не пойдешь, в тайге собака первый друг и помощник.
И у меня тоже была своя собственная собака. Звали ее Бураном. Правда, Буран еще не был настоящей собакой — ему недавно исполнилось всего шесть месяцев, и он пока назывался только щенком. И как всякий щенок, Буран очень любил играть и заводить разные знакомства.
Когда мы с Бураном уходили надолго в лес, он, наверное, всегда очень переживал — ведь в деревне оставались его лучшие друзья: Дозор, Шарик, Моряк.
Это были взрослые собаки, и они давно позабыли всякие щенячьи игры. Но так уж положено у собак: если к тебе подходит щенок и предлагает поиграть, то ты, хоть ты давно взрослый пес, обязан поиграть с малышом. Вот почему ни Дозор, ни Шарик, ни Моряк никогда не огрызались на моего Бурана и всегда терпеливо сносили все его шалости.
Вот и теперь, возвращаясь из леса, мой Буран, наверное, думает об одном: как бы поскорее разыскать своих друзей и устроить с ними возню ведь целую неделю Буран не видел других собак и, конечно, очень соскучился.
Следом за своим щенком я спустился с бугра и подошел к изгороди, которой была огорожена вся наша деревушка. Деревушка огораживалась изгородью, чтобы туда не попало стадо и не потоптало огороды. Я отвел в сторону ворота, что прикрывали вход в деревню, прошел в ворота и только-только собирался закрыть их обратно, как заметил, что сегодня в деревушке что-то не так, как обычно.
Дело было к вечеру. Обычно в этот час возвращаются домой и пастухи, и охотники, и рыбаки. Но как мне показалось, в крайних домах никого не было. Посреди пустой улицы стоял лишь мой Буран и недоуменно поглядывал на меня. Как же так? Он заглянул во двор к Дозору, а Дозора не оказалось на месте… Ну, ладно — это бывает: собака может куда-нибудь уйти. Но почему не оказалось дома и Шарика, и Моряка?..
Мы шли дальше по опустевшей деревушке, и нас не встретила даже Лапка, ласковая, добродушная собачка, которая обычно всегда встречала и Бурана, и меня, ластилась ко мне и ждала, чтобы я ее погладил… Что же случилось? Куда делись люди и собаки?
И только в самом конце деревушки увидел я и собак, и людей — все они собрались около дома, в котором жил охотник Чугунок.
Уж за что назвали Чугунка Чугунком, я так и не разобрался до сих пор. Говорили, что Чугунком дразнили за какой-то промах еще самого старшего Чугунка — деда. Дразнилка сразу прижилась, и пошло с тех пор по деревне звать всех Чугунков Чугунками.
Тот Чугунок-охотник, возле дома которого собрались вдруг и люди, и собаки, ничем особенным от остальных жителей деревни не отличался. Охотник он был хороший, добывал много пушнины, но никому и никогда не выкладывал свои охотничьи тайны. А еще был Чугунок не только скрытным, но и немного жадным. И однажды эта жадность подвела Чугунка так, что он чуть было не утонул.
Дело было поздней осенью, когда вода в озерах совсем остывает. Попади в такую ледяную воду — и не добраться тебе до берега: тут же замерзнешь. Вот в это время и ловил Чугунок рыбу на лесном озере. И попалось ему рыбы очень много. Остановиться бы, отвезти на берег часть улова, а потом снова вернуться к сетям. Но нет — жадность взяла свое, и Чугунок, нагрузив лодку рыбой до самых бортов, все продолжал и продолжал вынимать из сетей новую добычу.
Лодки в наших местах делают небольшие, долбленые — получаются такие ловкие лодочки-челночки. Хорошо плавать в таком челночке одному без большого груза, а с лишним грузом и тяжело, и опасно.
И стал тут жадный Чугунок тонуть вместе с лодкой и рыбой. Догадаться бы глупому человеку хоть здесь, взять бы да выкинуть за борт часть рыбы. Так нет… Словом, оказался рыбак в ледяной воде. И погибать бы ему в ту пору, если бы случайно неподалеку не оказались люди. Услышали они крики о помощи и вытащили из воды окоченевшего Чугунка…
Что же на этот раз сотворил наш Чугунок? Почему около его дома собралась вся деревня?
Я поздоровался со всеми и вошел в дом. За столом в новой нарядной рубахе сидел сам Чугунок и с наслаждением пил из блюдца чай. На столе стоял большой самовар, рядом с самоваром стояли чистые чашки и стаканы, но больше никто, кроме самого хозяина, не садился за стол — все остальные стояли поодаль и молчали. А Чугунок сиял, будто только что одержал очень важную победу…
— Что случилось, Григорий Петрович, — спросил я, — почему гостей за стол не зовешь?
— Сами не садятся, — ответил Чугунок, — сердятся на меня. Велят волчат обратно в лес снести. Говорят, мол, если не отнесу, то волки за волчат мстить станут… А я не соглашаюсь.
Мне все сразу стало ясно. Выходит, Чугунок отыскал в лесу волчье логово, вытащил оттуда маленьких волчат и принес их в деревню. Мне очень хотелось посмотреть на этих маленьких зверьков, и я подошел к столу и попросил Чугунка:
— Покажи хоть добычу-то, Григорий Петрович, похвастайся…
— Покажу, покажу, — радостно затараторил Чугунок и быстро выбрался из-за стола. — Похвастаюсь, похвастаюсь. Только, чур, не упрашивай отпустить.
— Ладно, не буду, — махнул я рукой и пошел вслед за Чугунком к бане…
Бани у нас никогда не запираются, не запираются на замок и дома зачем, когда все люди в деревне честные, друг у друга без спроса ничего не возьмут? А тут на бане у Чугунка висел огромный старинный замок, который в шутку обычно называют пудовым. Чугунок подскочил к замку, достал из штанин здоровенный ключ на веревке и, повертев этим ключом несколько раз в замке, распахнул дверь бани.
Но это была еще не последняя дверь — первая дверь вела всего-навсего в предбанник, а там дальше, и тоже под замком, была вторая дверь — уже в самою баню.
Чугунок снял и второй замок и исчез в темноте. Необычно темно в бане было потому, что окошечко, всегда освещавшее баню, предусмотрительный Чугунок плотно, забил снаружи и изнутри, чтобы никто не выбил стекла и не влез к волчатам.
В темноте бани что-то загремело, а потом показался из темноты Чугунок и вслед за собой вытащил большой и тяжелый ящик. В ящике были волчата.
Яркий солнечный свет ударил маленьким зверькам в глаза. От неожиданного света и от людей, собравшихся вокруг, волчата испуганно забились в угол ящика. Они не пищали и не скулили, как пищат и скулят щенки, потерявшие свою мать, — они только дрожали не то от страха, не то от напряжения.
Волчат было четверо, они сбились в один темный, трясущийся комочек и, казалось, ждали нападения. Я протянул было к ним руку, но тут же темный комочек резко вздрогнул и снова замер в своем углу, а на моем пальце выступили крупные капли крови: крошечный волчонок успел ударить меня своими острыми молочными зубками.
Я стряхнул с руки кровь, а Чугунок уже вертелся вокруг меня:
— Вот видишь, вот видишь, какие они зверские! А все говорят: жалко, мол, отпусти, отпусти. Нет уж, нет. Я нашел. Я и сдам их. И премия мне за них будет.
Чугунок говорил еще что-то, а я не слышал его и в уме прикидывал, сколько могут заплатить этому человеку за четырех маленьких волчат и сколько у меня дома осталось денег…
— Григорий Петрович, тебе все равно, где деньги получать, продай волчат мне, — обратился я к Чугунку, еще сам не зная, где взять недостающую мне сумму и что делать с волчатами, если они перейдут ко мне.
Стоявшие вокруг нас люди удивленно и одобрительно загудели.
— А сколько дашь? — живо поинтересовался Чугунок.
— У меня сейчас нет всех денег, которые ты можешь получить. Я отдам тебе сейчас половину, а через неделю остальные, — ответил я хозяину волчат.
— Все деньги неси и бери, а так нет, — категорически заявил Чугунок и стал поспешно затаскивать ящик с волчатами обратно в баню.
Мы расходились по своим домам молча. Сзади несколько раз щелкнул один замок, потом другой. Потом вслед нам покашлял сам Чугунок, покашлял нарочно громко, будто хотел сказать всем: «Вот так вот — знай наших».