– Трудно будет, – вздохнул Андрей, – ведь солнце, жара. На асфальте запахи долго не держатся… – Он озабоченно показал Караю на ковер под ногами, все еще, оказывается, хранивший следы Геворка, и сухо приказал: – Карай! След!
Карай потянул носом. Шерсть на загривке стала приподниматься – верный признак большого возбуждения. Он с шумом вбирал в себя запахи, будто хотел вместе с ними втянуть в себя и весь мой ковер. Андрей наклонился к нему:
– Найдем, Карай?
Пес гулко пролаял два раза.
– Это я его приучил, – сказал Андрей. – Мы с ним всегда так начинаем работу, хотя меня и поругивают за это, говорят – «лишнее». – Он махнул рукой, предлагая мне отойти в сторону, и распорядился: – Открой дверь!
Тут он отстегнул короткий поводок и заменил его длинным, пятнадцатиметровым тесьмяным шнуром, свободный конец которого намотал на левую руку. Служебная собака всегда должна идти с левой стороны от своего хозяина.
Карай рванулся в открытую дверь и помчался вниз по лестнице, увлекая за собой Андрея. Я захлопнул дверь и побежал их догонять. Когда я. выскочил из парадного, они уже перебегали улицу. Поводок был отпущен на половину своей длины. Карай сильно тянул, прижимая нос почти к самому тротуару. Несмотря на то что прошло уже немало времени, он хорошо чуял след и с таким рвением втягивал в себя запахи, что бока у него раздувались. У огороженного забором участка нашей улицы ему попалась желтая кошка – не успела вскочить на забор. «Конец тебе, кошка!» – подумал я. Она отчаянно зашипела, готовясь к обороне. Карай, кажется, ее даже не заметил. Повернув за угол, он толкнул женщину с кошелкой.
– Боже мой! – прошептала женщина, прижав кошелку к сердцу.
Карай и на нее не обратил внимания. Но Андрей, пробегая мимо, бросил:
– Прошу прощения!
Двое мужчин стояли на тротуаре лицом к лицу и разговаривали. Карай вклинился между ними – что делать, такова была линия следа! – растолкал их своими крутыми боками; и они в ужасе отпрянули друг от друга.
– Виноват! – четко проговорил Андрей, пробегая вслед за Караем.
Я тоже бежал, я спешил изо всех сил. Люди останавливали меня, спрашивали: «Что случилось?» Мне некогда было давать им объяснения. Обернувшись, я увидел, что за мной устремляется орава мальчишек. Они не могли упустить такое событие.
– Сыскная собака! – кричали они. – Овчарка! Ищейка!
![Карай (Проводник С.Р.С.) pic_4.jpg](https://litlife.club/books/29759/read/images/pic_4.jpg)
Я услышал, как один из них разъяснял прохожим.
– Жуликов ловим – ограблена аптека!
Про аптеку он говорил, вероятно, потому, что никакого другого более внушительного учреждения на этой улице не было.
Мне стало стыдно: взрослый человек, уже волосы седеют – и бежит в толпе мальчишек. Я потихоньку начал отставать.
– Э-гей, контролер! – крикнул Андрей. – Правильно ли мы идем?
Этот призыв вернул меня к исполнению обязанностей. Действительно, взялся контролировать, ну и контролируй!
– Пока правильно, – сообщил я.
На счастье, постовой милиционер задержал мальчишек, полагая, что происходит серьезный поиск и они мешают важному делу.
Парадное большого дома, в которое заходил Геворк, Карай сгоряча проскочил – он сильно чуял продолжение свежего следа.
– Ну, вот видишь! – огорчился Андрей, когда я сказал ему об этом. – Практического значения, правда, это не имеет, особенно в данном случае, лишь бы тянул в нужном направлении, но ведь это значит, что у него, подлеца, нету точности.
Зато, когда Карай полез передними лапами прямо на прилавок табачного киоска и зарычал на перепуганного продавца – в этом киоске Геворк покупал папиросы, – Андрей обрадовался.
– Я ж тебе говорил, что это замечательный пес! Все чует! – Он приподнял фуражку и извинился перед продавцом.
Тот в ответ, ничуть не уступая Андрею в вежливости, приподнял свою барашковую папаху.
Мы быстро пробежали сквер. На пустыре Карай неважно проработал острый угол, но я не захотел огорчать Андрея и не сказал ему об этом. Дальше пошли места, для меня незнакомые. Моя контролерская деятельность кончилась. Но Карай уверенно тянул все вперед и вперед, и мы бежали за ним во всю прыть.
– Да придержи ты его немного, – сказал я Андрею, потому что уже начинал задыхаться.
– По инструкции не полагается придерживать, – тяжело дыша, заявил Андрей. Но все же подал команду: «Тише!»
Тут мы внезапно увидели, что опять, сделав круг, выходим к моему дому. Получалось что-то странное. Неужели Геворк спрятался где-то по соседству с моим жильем? Вы, мол, будете думать, что я за тридевять земель, а я у вас под боком! Но Карай промчался мимо моего дома и с прежней стремительностью рванулся, как нам показалось, по старому следу. Теперь он по временам глухо рычал, а шерсть то и дело приподнималась, топорщилась у него на загривке.
– Ничего не понимаю, – признался Андрей, подбирая поводок.
– Чего ж не понимать! У собаки плохое чутье, она сбилась со следа.
– Ну да, плохое чутье! А почему рычит?
– А почему трава растет? – возразил я. – Почему солнце светит? Собака для того и рождена, чтобы рычать.
– Но ведь в первый раз он шел здесь и не рычал!
– Так это он на себя злится, что оказался таким раззявой.
– Да нет же! – закричал Андрей и сияющими, совершенно счастливыми глазами посмотрел на меня. – Ты обрати внимание: он нюхает дерево. А раньше не нюхал – это что-нибудь да значит! И я тебе скажу, что это значит: Геворк прошел здесь второй раз с целью затруднить наш поиск. И он прошел не один. Если Карай рычит, то, следовательно, к Геворку здесь присоединился кто-то особенно неприятный для нашего Карая…
Такой ход рассуждений показался мне логичным. Мы с новой решимостью пошли за Караем и почти в точности повторили предыдущий маршрут. Но на этот раз наш пес забежал в парадное. Он обнюхал площадку за наружной дверью и злобно залаял.
– Чувствуешь? – сказал я. – Он исправляет свою ошибку. Он унюхал, что Геворк в первый раз заходил сюда, и сам тоже зашел.
Но Андрей озабоченно смотрел на собаку, обхватив широкой ладонью свой крутой подбородок.
– Твердо скажи, – потребовал он, – Геворк поднимался по лестнице?