Хоть он и бросил вызов его покровительству, но ведь то взбалмошная ведьма, а Ирвальд - его сын. И пусть у отца достаточно жёсткие понятия о чести, Шаринка не стоила того, чтобы Ирвальд лежал здесь, как беспомощный червь, истерзанный в кровь. Княжич проглотил обиду и погрузился в морок, заклиная своё тело. На восстановление ушло достаточно сил, и он задремал, но сон его был тревожен. Ему снились руки - вывернутые, искалеченные, лишённые кожи, тянущиеся к нему из почвы, словно корни деревьев. Руки хватали его, стремясь оторвать кусок плоти. Ирвальд вздрагивал от мерзости и просыпался, но после опять проваливался в сон.
Спустя некоторое время он открыл глаза, почувствовав себя достаточно окрепшим, чтобы попытаться выбраться из ловушки. Стены казались сплошными, так что единственный выход был наверху - откуда он и упал. Ирвальд сбросил с себя кафтан, закинул за плечо меч и стал карабкаться вверх.
Пещера оказалась невероятно глубокой. Ирвальд вскарабкался уже достаточно высоко, но выход казался всё дальше, будто пещера растягивалась.
- Проклятие преисподней! - воскликнул Ирвальд, повиснув на стене, чтобы немного отдышаться, - что за дьявольское место?
Внезапно стены задрожали. С самого дна послышались странные звуки. Ирвальд понял, что к нему кто-то приближается. Кто-то очень большой. Он посмотрел вниз и увидел восемь светящихся зелёных точек, расположившихся друг напротив друга. Точки приближались, симметрично покачиваясь и становясь всё больше. Ирвальд уже мог разглядеть тёмные пятна на яркой зелёной поверхности и вдруг с ужасом понял: это глаза.
Чудовище поднималось к нему, обдавая гнилым смрадом смерти. Звук его когтей, скребущих каменные стены, отдавался зловещим эхо в самую глубину пещеры.
Ирвальд что есть силы стал карабкаться вверх, но вдруг что-то липкое обхватило его ноги и швырнуло в противоположный бок. Он ударился спиной, раскинув руки, пытаясь зацепиться за что-нибудь, чтобы не рухнуть вниз. Запястья и щиколотки вмиг обхватила та же липкая верёвка и припечатала к стене.
«Паутина» - мелькнула догадка, и он почувствовал, как стынёт кровь в жилах. К нему приближался огромный паук.
Всего лишь несколько метров отделяли Ирвальда от хозяина зловещей пещеры. Паук тяжело переставлял лапы и, наконец, остановился, нависнув над Ирвальдом всем своим гигантским телом.
Ирвальд ещё не встречал в Межгорье столь огромных существ. Глаз паука был чуть меньше головы владыки, так что он мог видеть в нём собственное отражение.
- Страшно?
Ирвальд не слышал голоса - паук говорил с ним, проникая в голову, перебирая, будто кости, его мысли.
- От тебя несёт страхом...
Паук открыл целых три пасти, увенчанные усиками-щупальцами, и несколько раз выдохнул, издавая при этом булькающий звук. Ирвальд едва не задохнулся от смрада, повеявшего из глоток паука, и внезапно понял: тварь смеётся. Жалкий, униженный владыка, висит перед ним, распятый, как кролик, готовый к освежеванию, и это его веселит.
Сцепив зубы, Ирвальд собрал волю в кулак, и произнёс, глядя прямо в изумрудные глаза своей смерти.
- Ты, видно, питаешься падалью, тварь? Не много ль тебе чести схватить владыку?
- Гордыня - это то, что мне больше всего нравится в твоём роду, Кош, - равнодушно ответил паук.
- Что тебе надо?
- Немного свежей пищи.
- Не подавишься?
Паук не ответил. Щупальца зашевелились и прыснули в лицо Ирвальду слюной, жгучей, как кипящее масло. Ирвальд не смог сдержать стон, вырвавшийся из горла - до того было больно. Он прикрыл веки, чтобы уберечь глаза.
Глаза... Его мощное оружие...
Ирвальд перевёл дух и пристально уставился на паука.
- Твоя магия не возьмёт меня, - рассмеялось чудовище, однако смех его вскоре поутих. Ирвальд не сводил с него глаз, сверля взглядом, проникая в самую суть.
Лапы паука затряслись и стали дёргаться невпопад. Чудовище засыпало. Один зелёный глаз закрылся, затем второй. И вот уже осталась лишь одна полуприкрытая зелёная щёлочка. Ирвальд продолжал колдовать, истекая потом в изнемозжении, но паук неожиданно тряхнул головой, сбрасывая сонный морок.
- А ты ловкач!
Паук со всей силы ударил княжича лапой, покрытой шипами, по щеке. Кожа лопнула, покрываясь десятками мелких ран, сочащихся кровью. Паук поднёс лапу ко рту: из пасти вырвались сотни маленьких трубочек - язычков и принялись высасывать капельки крови. Ирвальд содрогнулся от отвращения.
Паук скривился, а зрачки зловеще сузились, превратившись в тоненькие полосочки. Из волосатого брюха выскользнул длинный тонкий щуп, блеснувший в воздухе острием, и вонзился прямо в сердце княжича. Ирвальд взвыл от боли. Пещера перед глазами внезапно залилась ярким светом и лопнула, рассыпавшись на тысячи осколков. Владыка чувствовал, как кровь покидает сердце, направляясь прямиком в паучий желудок. Неужели такой будет его смерть - глупой, бесславной и, возможно, потерянной для семьи? Отец годами будет искать его тело, но сможет ли найти хотя бы кость, обглоданную смрадным чудовищем?
Ярушка, обнажённая, с серебристым холмиком между точёных бёдер, дурманящая кровь не хуже ведьмовского любовного зелья, кому достанется она?
Ярость заволокла пеленой глаза владыки. Ирвальд заревел, зарычал, изрыгая пламя - синие язычки вырывались отовсюду - изо рта, носа, ушей и глаз княжича. Пламя становилось всё выше, объяв паутину. Липкие волокна съёжились и начали таять. Ирвальд рванул паутину, освобождая правую руку. Паук надул щёки, готовясь выпустить ещё виток, но не успел - острый шип вонзился в один глаз, затем в другой.
Тварь завизжала, заливаясь изумрудной слизью. Между тем Ирвальд сподобился достать рукой меч и вонзил его глубоко между глаз паука. Чудовище громко выдохнуло ему в лицо, забрызгивая едкой слюной, но тотчас же сникло, сорвалось и полетело вниз. Зелёные огоньки глазниц исчезали один за другим, и под конец Ирвальд услышал громкий стук упавшего тела и треск разлетевшегося на части панциря паука.
Стряхнув с лица зловонную жижу, Ирвальд смазал ею паутину, чтоб не была такая липкая, высвободил вторую руку и ноги, и стал карабкаться по паутине наверх. Высоко над ним показалась щель, сквозь которую пробивался свет. Он облегчённо вздохнул и ринулся вперед навстречу свободе.
Глава 18
- Никак не пойму, чем она тебе не угодила? - вслух размышлял Миклош, запихивая за щёки остатки тушёной гадюки. Коричневый жир сочился между пальцев, стекая по ладони на замызганные рукава. Коротышка с наслаждением облизал руки и даже высосал немного из рукавов.
Зельда покосилась на него и с отвращением швырнула поварёжкой.
- Сгинь!
Но Миклош и не подумал даже шевельнуться. Теперь он приступил к плошке, вылизывая жир с боков. При этом он громко плямкал, доводя каменную бабу до бешенства.
- Совсем молода и безропотна.
- Ну, это мы ещё посмотрим, - буркнула Зельда, гремя посудой.
- У неё нет замашек всяких таких знатных дам. И она уж точно не задвинет тебя куда подальше, как это бы сделала любая здешняя княжна.
- Да уж, велика честь! Хозяин, видно, подобрал её в поле.
- Не скажи, - Миклош громко рыгнул и похлопал себя по животу, - в ней чувствуется порода. Манеры и всё такое. И она далеко не глупа.
Зельда промолчала, продолжая возиться с кухонной утварью, перекладывая её с места на место. Могучие плечи возмущённо подрагивали.
- Смотри, Зельда! - пригрозил Миклош, - не то хозяин укажет тебе твоё место.
- Никогда!
Каменная баба грозно рыкнула и стукнула по столу кулаком. Плошка с остатками пиршества высоко подпрыгнула, слетела со стола и покатилась по полу.
- О да! - коротышка захлопал в ладоши, радуясь, что сумел-таки задеть за живое, - ты этого и боишься, правда? Невеста слишком красива для этих мест. И неиспорчена спесью. Хозяин точно потеряет голову!
- Гляди-ка лучше за своей! - прикрикнула Зельда, - или думаешь, я не вижу, как ты распустил слюни.