Партизанские отряды сыграли важную роль в разгроме антисоветского мятежа. Позднее Тодорский отмечал, что привлечение к борьбе с мятежниками горцев-революционеров явилось главнейшим залогом победы[129]. 25 октября 1920 года председатель Дагревкома Сайд Габиев телеграфировал Г. К. Орджоникидзе, что, по показаниям пленных, «имам и прочая свора не ожидали подъема партизан, особенно в Казикумухском округе»[130]. По данным Орджоникидзе, Дагестан выставил против банд Гоцинского 8 тысяч добровольцев[131]. Прекрасно зная местность, нравы и обычаи дагестанцев, партизаны не только участвовали в боевых операциях, но и были незаменимыми разведчиками, вели агитацию среди населения, разъясняя ему политику Советской власти, чем способствовали скорейшему отрыву трудящихся масс от воздействия контрреволюционной пропаганды.
В сплочении дагестанской бедноты, в разоблачении демагогических призывов мятежников, прикрывавшихся лозунгом борьбы за национальную независимость, неоценимое значение имело провозглашение 13 ноября 1920 года на съезде народов Дагестана автономии области. В тот же день военком Свиридов писал Самурскому: «Сегодня в два часа приехали Сталин и Орджоникидзе; в четыре часа было собрание ответственных работников по вопросу об автономизации Дагестана, где тов. Сталин познакомил с решением на этот счет ЦК, и уже на открывшемся в девять часов вечера съезде им же была декларирована Дагестанская Советская Республика»[132].
Триста делегатов и гостей съезда, в том числе Тодорский, внимательно слушали выступления И. В. Сталина, Г. К. Орджоникидзе, И. А. Свиридова и других ораторов. Все понимали величие происходящего события. В образной форме это выразил один из делегатов: «Когда у нас в Дагестане установилась Советская власть, у нас открылся один глаз. А теперь... у нас открылся другой... Мы теперь ясно видим и понимаем, что такое Советская власть»[133].
Развернув активные боевые действия, советские части и партизанские отряды добились в первой половине ноября определенных успехов. От мятежников была очищена крепость Ботлих, снята осада с Гуниба и Хунзаха. Однако, чтобы закрепить успех и окончательно разгромить врага, наличных сил было недостаточно, а командование 11-й армии не могло в то время усилить Дагестанскую группу войск. В ответ на просьбу Тодорского о переводе в Дагестан штаба 94-й бригады и 281-го стрелкового полка командарм телеграфировал: «Обстановка не позволяет усиления вашего участка. Выделение сил из Баку не представляется возможным»[134].
Во второй половине ноября – декабре 1920 года советские части вынуждены были перейти к обороне. Противник, уничтожив партизанский отряд Алибека Багатырева и полк Революционной дисциплины, прибывший в Дагестан из города Грозного, резко активизировал свои действия. Возросла численность мятежных банд. Только в Андийском округе контрреволюционный отряд насчитывал до 4 тысяч штыков и сабель. К мятежникам прибыла новая группа офицеров-горцев из Грузии[135].
Советским войскам пришлось оставить Ботлих, Большой Гоцатль, Гергебиль и ряд других аулов. Тодорский приказал прочно укрепиться в Хунзахе и Гунибе. Потеря Гуниба поставила бы красноармейские части в критическое положение. Это отлично понимали и мятежники, предпринимая отчаянные попытки захватить крепость, но безуспешно. Позднее по ходатайству Тодорского всему гарнизону крепости за проявленные «геройство, отвагу и мужество, за все тяжелые лишения, стойко ими перенесенные в тяжелых боевых условиях осады», была объявлена благодарность от имени командования РККА. 176-й и 285-й стрелковые полки, особо отличившиеся при обороне Гуниба, были награждены почетными Красными знаменами[136].
Упорные бои развернулись за аул Леваши, который несколько раз переходил из рук в руки. Под личным руководством Тодорского красноармейцы не только успешно оборонялись, но и переходили в яростные контратаки. Бои были ожесточенные. Вот описание одного из боевых эпизодов: «Под сильным ружейным огнем находилось правое орудие. Потерь не было, что объясняется крайним хладнокровием командира взвода и наводчика, не только ни на минуту не прекращавших артогня, но и отстреливавшихся из винтовок. Огонь этого орудия был чрезвычайно губителен, он не давал противнику выходить из складок местности и заставил замолчать его пулемет»[137].
Артиллерия сыграла важную роль в ликвидации авантюры Гоцинского. Успех борьбы без артиллерии, отмечал Тодорский, не мог иметь места в Дагестане. Однако использовать артиллерию в горах, зимой, при отсутствии дорог (еще декабрист А. А. Бестужев-Марлинский как-то шутя заметил, что «министром дорог в Дагестане, наверное, сам черт») было очень нелегко. Красноармейцы преодолели все трудности, чем вызвали заслуженный восторг революционных горцев. Жители Дагестана, вспоминал Тодорский, сохранившие память о многих войнах и с улыбкой смотревшие вначале на усилия артиллеристов поднять орудия в горы, став очевидцами такой установки, говорили: «Ни царь, ни Деникин не поставили зеленой арбы на гору, большевик пришел и поставил»[138].
В период ожесточенных оборонительных боев в штаб Тодорского поступили сведения, что обнаглевший противник стремится перерезать железную дорогу Ростов – Петровск-Порт – Баку. Создалась реальная угроза доставке в Советскую Россию жизненно необходимой стране нефти. Это хорошо понимали все бойцы и командиры Дагестанской группы войск. В журнале боевых действий 32-й дивизии появилась запись: «Скорее погибнем все до одного, чем пропустим врага»[139]. По приказу Тодорского под ружье встали не только строевые части, но и учреждения, хозяйственные команды дивизии, партийные и советские органы Темир-Хан-Шуры.
Командование Кавказским фронтом внимательно следило за ходом вооруженной борьбы в Дагестане. Член Реввоенсовета фронта В. А. Трифонов в разговоре по прямому проводу с Г. К. Орджоникидзе подчеркивал, что восстание в Дагестане чрезвычайно разрослось, Темир-Хан-Шура не в безопасности. «Я сообщил об этом Сталину. Сегодня из Москвы получено распоряжение бросить в Дагестан одну, а если понадобится, то и две дивизии»[140].
Председатель Дагревкома Габиев докладывал 12 декабря Орджоникидзе, что положение советских частей критическое. Ревком и начдив Тодорский делают все возможное, «но подкрепление, хотя бы в один-два батальона, дозарезу нужно сегодня-завтра, этим положение было бы спасено до подхода войск, обещанных комфронтом». В ответ на требование Орджоникидзе держаться во что бы то ни стало Габиев заверил: «Верь, что мы не сдадимся»[141].
Несмотря на непрерывный натиск превосходящих сил мятежников, необычайно холодную зиму, острую нехватку продовольствия, боеприпасов и обмундирования, советские войска и партизанские отряды мужественно оборонялись. Они выполнили поставленную перед ними задачу – удержали занимаемые позиции до подхода подкреплений.
В начале 1921 года положение Дагестанской группы войск значительно улучшилось. В распоряжение Тодорского прибыли 14-я стрелковая имени Степина дивизия и 2-я Московская бригада курсантов. Их командиры получили подробные указания в штабе Дагестанской группы войск об особенностях боевых действий в горах.
![С винтовкой и пером pic18.jpg](https://litlife.club/books/297032/read/images/pic18.jpg)
129
См.: Тодорский А. Красная Армия в горах. Действия в Дагестане. М., 1924, с. 159.
130
ЦПА ИМ Л, ф. 85, оп. 12, д. 96, л. 8.
131
См.: Борьба за установление и упрочение Советской власти в Дагестане. 1920-1921 гг.: Сборник документов и материалов. М., 1958, с. 446.
132
ЦГАСА, ф. 1357, оп. 1, д. 85, л. 109.
133
Вагабов М. Борьба трудящихся Дагестана против контрреволюционных мятежников. Махачкала, 1958, с. 22.
134
ЦГАСА, ф. 1357, оп. 1, д. 84, л. 50.
135
ЦПА ИМЛ, ф. 85, оп. 12, д. 97, л. 38.
136
ЦГАСА, ф. 1357, оп. 1, д. 84, л. 214.
137
Там же, д. 248, л. 3.
138
Тодорский А. Красная армия в горах, с. 173.
139
ЦГАСА, ф. 1357, оп. 1, д. 190, л. 11.
140
ЦПА НМЛ, ф. 85, оп. 12, д. 97, л. 29.
141
Там же, л. 40-41.