Тайные переговоры они вели уже довольно долго, все началось еще до вторжения на Анг и начала войны между Ивиром и Ксаль-Риумом. Чаще всего, встречались они здесь же, в этом кабинете. Сам факт встреч скрывать не пытались: что предосудительного в переговорах между главой имперского правительства и послом Агинарры, тем более, когда между их державами накопилось столько спорных вопросов. Собственно, даже о цели переговоров не лгали: речь шла о кризисе на Тэй Анге. Но вряд ли Император Велизар III с одобрением отнесся бы к тому, что на самом деле обсуждали посол и прайм-канселиор.
— Итак, — Тэраути начал первым, — я предлагаю перейти сразу к делу, господин Темплен. Мое правительство рассмотрело ваши последние предложения и пришло к выводу, что может принять их с незначительными поправками.
— Рад слышать это, — заметил Темплен, — но что вы имеете в виду под «незначительными поправками»?
— Прежде всего, статус Тэй Анга. Боюсь, господин прайм-канселиор, Ассамблея и Сегун не могу принять предложенную вами формулировку. Все пять крупных островов архипелага, равно как и мелкие, добровольно изъявили желание вступить в союз с Агинаррой. Таким образом, мы вынуждены настаивать на сохранении изначально предложенного нами статуса. Тэй Анг считается независимым государством, на добровольных началась вступившим в состав Северного Братства, и мы не видим оснований это менять.
— Я понимаю, — если прайм-канселиор и был раздосадован, внешне он никак это не проявил. — Что-либо еще?
— Вопрос о праве предоставления концессий ксаль-риумским компаниям нуждается в рассмотрении Ассамблеей, господин Темплен. Поскольку официально никаких предложений от вас не поступало, Ассамблея, соответственно, не может ничего одобрить или отвергнуть. Формальность, но…
— Любую формальность можно уладить, — спокойно заметил Темплен. — Вы понимаете, посол, что, если Империя признает статус Тэй Анга, мы должны получить что-то взамен?
— Безусловно, — улыбнулся Тэраути, подумав о том, как же все это напоминает банальный торг на базаре. Впрочем, такова и есть политика. Правительства, спорящие о судьбах наций, или две торговки, пытающиеся отбить покупателей одна у другой — по сути, разницы никакой нет.
— Но ведь есть что-то еще? — догадался Темплен. — Разногласия в условиях соглашения — это естественно, но не столь срочно. Вы же хотели встречи как можно скорее. Очевидно, произошло что-то важное.
— Да, господин прайм-канселиор. Наше правительство обеспокоено усилением флота Восточной Коалиции близ Тэй Анга. Как вы знаете, Геалар, Ниаллен и Каннивен собирают корабли в базе на острове Дукон.
— Так же, как Агинарра стягивает флот к Тэй Луану, — заметил Орас Темплен.
— Вот именно, и это создает крайне нежелательную напряженность и препятствует переговорам. Не в моей власти, к сожалению, повлиять на военных. Но Сегунат никоим образом не заинтересован в войне. Мы готовы на все, чтобы разрешить разногласия между нами, Коалицией и Ксаль-Риумом мирным путем. Поэтому мое правительство предлагает созвать конференцию по вопросу статуса Тэй Анга. В конференции примут участие представители Агинарры, государств Восточной Коалиции и, разумеется, Ксаль-Риумской Империи. Эта конференция и определит будущее архипелага.
Тэраути внимательно наблюдал за лицом прайм-канселиора, но выражение на нем не изменилось. Одно из двух: или Орас Темплен так хорошо владеет собой, или же он осведомлен лучше, чем полагали агинаррийцы.
— Интересное предложение, — только и сказал он. — И Сегунат смирится с решением конференции, даже если оно будет не в вашу пользу?
— Разумеется, господин Темплен. Мы соблюдаем международные законы.
— Но почему вы говорить мне об этом? — спросил ксаль-риумец.
Тэраути постарался говорить максимально убедительно.
— Мы не видим смысла скрывать. Скоро наше правительство сделает официальное заявление. Разумеется, организовать конференцию займет определенное время, но мы уверены, что это лучший способ решения проблемы. Все остальные ведут в тупик.
— Да, но одобрят ли державы Коалиции вашу идею? — усомнился прайм-канселиор. — Они не настроены на переговоры, особенно геаларцы, ниалленцы и каннивенцы.
— Но даже у тех не останется выбора, если с нашим предложением согласятся остальные, — заметил Тэраути. — И прежде всего, конечно, Ксаль-Риум.
— Иначе говоря, — напрямую спросил Темплен, — вы рассчитываете на нашу поддержку в созыве конференции?
— Вы оказали бы нам неоценимую услугу, господин прайм-канселиор, — кивнул Тэраути. — Авторитет Империи очень велик, к слову Ксаль-Риума прислушаются.
Агинаррийцу показалось, что Орас Темплен задумался. Возможно, предложение застало его врасплох, но что решит прайм-канселиор? Он не высказал вслух то, о чем сам Темплен, несомненно, догадался: Сегунату нужна не просто поддержка Империи в созыве конференции по вопросу Тэй Анга. Нет, северянам нужно, чтобы Империя поддержала их притязания, и Темплен ранее уже намекал на то, что это возможно. Взамен Сегунат готов был пойти на уступки Империи, включая предоставление ксаль-риумским компаниям права на свободную торговлю с Ангом, о чем обмолвился прайм-канселиор. Темплен не мог не понять то, о чем Тэраути вслух не говорил: если Империя поддержит Сегунат, любые требования прайм-канселиора могут быть удовлетворены.
Да, но насколько Темплену можно доверять? Тот преследовал собственные цели, и, прежде всего — укрепить влияние Империи на государства Восточной Коалиции. Если так, та же конференция могла сыграть на руку прайм-канселиору. Лучшей возможности возобновить старые союзы у Ораса Темплена не будет — разумеется, взамен на поддержку Империей притязаний восточников. Н-да… Это уже не базарный торг, это игра трех шулеров, когда каждый из трех знает, что оба соперника мечтают его облапошить, и сам припас для обоих тузы в рукаве. И кто, в конечном итоге, окажется в выигрыше?
«Надеюсь, в Риогиру знают, что делают… — подумал Тэраути. — Воистину, бочка с порохом, и факел, от которого во все стороны летят искры. Если хоть в мелочи что-то пойдет не так, фейерверк выйдет знатный!»
По крайней мере, конференция дала бы Агинарре отсрочку, и были основания ожидать, что Империя, едва вышедшая из победоносной, но стоившей больших потерь войны с ивирцами, не захочет так сразу ввязываться в новый конфликт. Феникс и Дракон ограничатся демонстративными угрозами, а потом начнут искать способ договориться.
— Интересное предложение, — снова сказал Орас Темплен. — Оно представляется многообещающим, но прежде, чем принимать окончательное решение, я должен оценить все возможные последствия для Ксаль-Риума.
А вот это уже был намек для Тэраути, прайм-канселиор спрашивал: «Что Империя получит взамен»? Посол сдержал усмешку. Разумеется, Темплен ни на что не согласится даром. Но цену можно обсуждать, и посол имел ясные инструкии из Кинто на сей счет.
«Великий Бог-Дракон, — подумал Одзен Тэраути. — Когда я был солдатом и воевал в Айнелине, было намного проще. Даже несмотря на то, что там пришлось получить пулю…» — в последние децимы агинарриец все больше скучал по старым добрым временам.
Но выбора у него не осталось, и, ничем не выдавая свое раздражение, Тэраути продолжал торговаться.
— Впечатляет, правда? — Мориоль осматривался с видом крестьянского сынка, впервые в жизни оказавшегося в цирке. — Любой ученый отдал бы половину оставшейся жизни за такие сокровища.
— А вам они достались совершенно даром, — заметил Тагати.
— Угу, — кивнул геаларец. — Это и настораживает. Когда судьба слишком щедра, поневоле начинаешь беспокоиться.
— Поживем — увидим, — философски заметил агинарриец. — Что вы думаете об этом месте, Мориоль? Похоже на командный центр.
— Думаю, так и есть, — отозвался ученый.
Он прошел к одному из кресел, стоявших перед странного вида агрегатами. Кресла имели необычную форму и были довольно маленькими. Удобно в них расположиться могла разве что женщина, причем миниатюрная. Очевидно, Зенин были щуплым народцем, мысленно прокомментировал коммодор. Он попытался представить себе рост существа, которое могло расположиться в таком сиденье — получается, встань они нос к носу, макушка Зенин в лучшем случае была бы на уровне носа мужчины среднего роста. И фигура у чужака была довольно своеобразная. В сравнении с человеком — неестественно длинные руки, а ноги, наоборот, коротковаты.