— Аюми, обходи его справа, — быстро приказала Иджиме.
Пара разделилась, обходя противника так, чтобы, уклоняясь от атаки с одной стороны, тот неизбежно подставился бы второму «Раймею». Иджиме перевела рычаг газа на предел, выжимала из двигателя все, что возможно, и оторваться «Депредэро» не удалось. Аюми обошла со стороны солнца, атаковала, но свободник снова ушел с линии огня. Он был на самом деле очень хорош. Удивительно хорош для дженгца. Выходит, и среди тех есть мастера. Он вполне мог оторваться, не будь у Иджиме напарницы. Или даже вступить в бой, и племянница тайрё не была бы так уверена, на чьей стороне будет победа, сражайся они один на один.
«Ну, нет, не уйдешь!» — воспользовавшись предоставившимся шансом, Иджиме бросилась наперерез врагу, сократила дистанцию и снова поймала «Депредэро» в прицел. Загромыхали пулеметы, и пули, полет которых был отмечен яркими огненным стрелами трассеров, зацепили-таки истребитель Фронта Свободы. Попадание оказалось удачным: отлетели какие-то обломки, и через несколько секунд от двигателя «Депредэро» повалил густой дым. Есть! Свободник попытался отвернуть, но слишком поздно. Иджиме висела у него на хвосте и стреляла короткими очередями, а затем к ней присоединилась и Аюми. Пули проходили вплотную к цели, а некоторые попадали, но свободник все еще держался в воздухе. Живуч, позавидовала Иджиме. Все-таки ниалленский «Депредэро» — очень неплохой самолет, вряд ли «Раймей» мог бы бороться за жизнь с такими повреждениями.
Противник снова пошел на вираж, но агинаррийка предугадала маневр. Воздушный бой не случайно сравнивают со старомодной дуэлью, тут и правда есть что-то общее с поединком на клинках. Реакция и опыт, безусловно, важны, но не меньшую роль играют интуиция и удача. И сейчас преимущество оказалось на стороне Иджиме. Свободник был хорош, но, к своему несчастью, все-таки недостаточно хорош, да и его поврежденный самолет утратил преимущества над «Раймеем». Дженгцу не удалось стряхнуть преследователей с хвоста. Иджиме еще больше сократила дистанцию и снова надавила на гашетку. Пули прошили хвост «Депредэро». Еще одна очередь зацепила правое крыло и разворотила элерон, и этот удар оказался для дженгского истребителя роковым. «Депредэро» внезапно опрокинулся на бок и, оставляя за собой дымный след, помчался к земле.
Фионелла непроизвольно закусила губу, следя за схваткой в небе. Адренали разошелся по телу, и сердце отчаянно колотилась. Два самолета спикировали на истребитель Фронта Свободы сверху и атаковали. Агинаррийские самолеты были окрашены в темно-зеленый цвет с причудливым узором оливковых разводов, а снизу фюзеляж и крылья были бледно-голубыми; на крыльях выделялся арко-алый знак в виде огненного языка в белом круге. Глядя в бинокль, Фио заметила, как позади бешено вращающихся пропеллеров обоих истребителей засверкали вспышки, и поняла, что агинаррийцы уже стреляют. Одинокий истребитель отчаянным маневром ушел от внезапной атаки, и девушка поймала себя на том, что сочувствует пилоту-свободнику. Это казалось глупым, ничего хорошего ни от кого из сторонников Фронта Свободы ей ждать не приходилось, но и агинаррийцам она симпатизировала не больше. И сейчас, наблюдая снизу за боем, она невольно отдала свои симпатии тому, кто оказался в меньшинстве и борется за собственную жизнь.
Свободник ловко ушел от нескольких атак обоих противников. Он делал все, что мог, но агинаррийцев было двое, и действовали они грамотно. Фионелла Тарено ничего не смыслила в воздушных схватках, но даже она быстро отметила, как ловко пара истребителей со знаками драконьего пламени обходит противника, зажимает в клещи, так, что пытаясь уйти от одного, он непременно подставлялся другому. Они действовали слаженно, помогая друг другу, и это производило тяжелое впечатление: так пара венатов играет с загнанной добычей, прежде чем прикончить. Фионелла искренне надеялась, что свободнику удастся вырваться из ловушки и спастись.
Но, разумеется, богам в небе не было дела до ее надежд. Бой продлился недолго и закончился предсказуемо. Сам момент роковой атаки Фионелла пропустила, она лишь увидела, как дженгский самолет вдруг задымил и сбился с курса, а оба агинаррийца преследовали его. Самолеты описали в небе почти полный круг и снова приближались к холму, где в тени листьев фераксы укрылись Фионелла и Дейсел. Оба агинаррийцы висели позади дженгца, как приклеенные, и тот уже не мог оторваться. Северяне продолжали строчить из пулеметов и, видимо, попадали, потому что их жертва внезапно резко завалилась на крыло, став похожей на раненую птицу. Затем самолет начал падать. Фио вздохнула, видя это, и вдруг от падающей машины что-то отделилось? Человек? Было слишком высоко, чтобы понять, и девушка потянулась за биноклем, но тут ответ на ее вопрос стал ясен сам собой: над падающей фигурой вдруг распустился белый купол парашюта. Парашютист медленно спускался вниз, а оба агинаррийских истребителя барражировали выше, и Фионелла снова сжала кулаки и затаила дыхание. Человек на парашюте был совершенно беззащитен, и девушка слышала устрашающие истории о том, как во время воздушных на Тэй Луане три года назад агинаррийцы ради забавы из пулеметов расстреливали сбитых летчиков — луанцев и южан из добровольческого корпуса — прямо в воздухе.
Но ничего не произошло. Агинаррийцы не пытались помешать свободнику приземлиться, хоть и кружили в небе, как пара хищных птиц, высматривающих добычу на земле. Вскоре парашют пропал из поля зрения Фионеллы, а звено северян, сделав напоследок еще пару кругов над местом падения сбитого самолета, снова ушло на высоту и взяло курс на восток. Наконец, они исчезли, и звук работы двигателей смолк.
— Кажется, все, — прокомментировал Дейсел.
Фионелла не ответила. Она поднялась на вершину холма, туда, где заросли фераксы были ниже человеческого роста, и напряженно всматривалась в небо.
— Что там? — удивился гайонец. — Они уже улетели!
— Тот летчик, — пояснила Фио. — Свободник. Он выпрыгнул с парашютом. По-моему, он должен был приземлиться где-то там, — девушка вытянула руку, указывая направление.
— Ну и что? — не понял ее спутник. — Нам лучше разойтись с ним без шума. Он из Фронта Свободы, а значит, не друг. Пусть идет своей дорогой, нам с ним делить нечего.
— Нет, подожди, — возразила Фионелла. — Мы все еще не знаем, где находимся, а пилоты… они ведь, когда отправляются на задание, берут с собой карту местности, верно?
— Хм… Возможно, — согласился Дейсел. — Пожалуй, стоит его поискать, — он поудобнее пристроил на плече ремень пистолета-пулемета, и девушка вздохнула. Да, вряд ли со свободником удастся договориться миром. Хотя еще неизвестно, удастся ли вообще найти его, ведь даже где он упал, они видели только приблизительно. Тут кругом непролазные заросли, отыскать человека будет очень трудно.
Место падения самолета она заметила сразу: над землей вертикально поднимался высоко вверх столб темно-серого дыма. На глаз, до него было несколько километров, но Фио высматривала не самолет, а парашют летчика, что было далеко не так просто. Наконец, поднявшись на очередной холм, повыше других, Фионелла приметила далеко в стороне что-то блестящее. Она поднесла к глазам бинокль, и смогла рассмотреть белоснежную ткань, повисшую на кронах фераксы в лощине между двумя холмами. Девушка окликнула спутника:
— Дейсел, там парашют!
Мужчина взял у нее бинокль и вглядывался несколько секунд.
— Вижу. Пойдем. И держись позади меня, хорошо?
— Как скажешь, — Фио понизила голос. — Думаешь, он еще там?
— Если верит, что свои могут подобрать его, то, возможно, остался на месте, — Дейсел держал оружие наготове.
Они снова углубились в тень фераксы. Пробираться было непросто: землю устилала какая-то ползучая растительность, не колючая, но исключительно цепкая. Очень скоро Фионелла оставила попытки избавиться от тонких побегов и каких-то шипастых шариков, приставших к ее одежде. Несколько таких попали даже в волосы. Видимо, это были семена. Анадриэлька не думала, что ей когда-то придется выступить в роли дворняги, разносящей молодые отростки ункории.