Митя со страхом поглядел на старичка, попятился и опрометью кинулся в школу.
4
Интересно, читатель, что бы сделал ты на Митином месте? Неужели бросил бы девочку на произвол судьбы? Нет, конечно, нет! Ты её не дал бы в обиду! А если бы ты не стал девочку защищать, тогда дальше не читай нашу книжку: мы не для таких пишем! Мы пишем для таких, как Митя.
Когда Митя вбежал в школу, там все смеялись, и веселее всех Лёля. Она никак не могла перевязать орех ниточкой, он выскальзывал и падал то в клей, то в золотую краску. Лёля смеялась так звонко, что, глядя на неё, серебряные рыбки и зайцы на ёлке тоже незаметно рассмеялись, и от этого упало на пол несколько игл.
Митя крикнул Лёле:
— Не бойся!
Сашка Тимошкин открыл рот, чтобы посмеяться над Митей, и все уже приготовились фыркнуть. Но отворилась дверь, вошёл, не здороваясь, странный старичок в башлыке с кисточкой и двинулся прямо к Лёле.
— Я за тобой, — сказал он.
Держа в зубах гвозди, дядя Вася посмотрел со стремянки. Лёля вскочила и забилась в угол, а Митя храбро её заслонил.
— Это кто? — спросила девочка с золотым носом. — Твой дедушка?
— Не знаю, — сказала Лёля, дрожа от страха.
Дядя Вася вынул гвозди изо рта.
— Кто вы такой?
— Старый год, — важно сказал старичок и отстранил рукой Митю.
Ребята повскакали с мест.
— Что он сказал?.. Что сказал?.. Кто он?..
Старичок взял Лёлю за руку; она умоляюще прошептала:
— Не отдавайте меня…
Митя уже хотел броситься на старичка.[2] Но со стремянки слез дядя Вася.
— Зачем вам девочка? — спросил он.
— Мне нужно остановить её сердце.
Ребята попятились, со страхом поглядели друг на друга.
— Сумасшедший… — прошептала девочка с золотым носом и спряталась за Митю.
Дядя Вася внимательно разглядывал старичка. Старичок как старичок, даже на вид симпатичный, а так разговаривает!
— Зачем останавливать сердце? — спросил дядя Вася с недоумением.
— Остановить время.
Тут большие школьные часы будто догадались, что хочет ответить дядя Вася, захрипели, пробили одиннадцать раз и пошли дальше. И дядя Вася сказал:
— Время остановить нельзя.
— Я лучше знаю, что можно, а что нет, — сказал старичок и потащил Лёлю за руку к двери.
Митя кинулся на старичка, вырвал Лёлину руку, крикнул: «Не отдадим!» И ребята встали стеной, закрыв Лёлю.
— Это моя девочка, нехорошо, — сказал старичок.
— Вот что, — сказал дядя Вася. — Ваша девочка или не ваша, мы не знаем. Идите в сельсовет, там разберутся.
![Сказка среди бела дня i_004.png](https://litlife.club/books/29678/read/images/i_004.png)
Старичок обиженно посмотрел на дядю Васю, потом на ребят, потом на Лёлю, скрипнул зубами и вышел.
— Психический, — сказал дядя Вася, покрутив головой. — Но ничего, тихий.
— Это не психический! — закричал Митя. — Ребята, я его знаю! Ему осталось жить тринадцать часов, он не хочет уходить! Он решил остановить Лёлино сердце! Он не врёт![3] Это Старый год!..
— Зато ты врёшь, — сказал Тимошкин. — Опять сказки рассказываешь!
— Я не сказки…
Но Митю отпихнули и повернулись к Лёле. Она уронила голову на стол среди золотых орехов, по столу пошли золотые потёки. Ребята окружили её, не зная, как утешить.
— Не плачь, — всхлипнула девочка с золотым носом.
Дядя Вася заглянул в синие заплаканные глаза Лёли.
— Откуда ты, девочка?
Лёля вздохнула два раза — коротко, как всегда после слёз в детстве, и сказала:
— Не знаю.
— Ну как же не знаешь, — улыбнулся дядя Вася. — Где твои папа и мама?
— Нету.
— Сиротка, — тихо сказал дядя Вася.
Все пододвинулись к ней ближе. А Зоя, девочка с золотым носом, незаметно положила ей в карман горсть «сливочных коровок». Дядя Вася продолжал:
— Откуда ты приехала?
— Не помню.
Митя, который влез на скамейку, чтобы попасть в первый ряд, выпалил:
— Я её слепил!
Но его снова оттиснули. Дядя Вася продолжал:
— Как же так не помнишь?
Стараясь что-то вспомнить, девочка негромко заговорила:
— Я помню зелёные волны… Море… Белую пену…
— Ты была на пароходе?
— Нет… Около парохода…
Ребята с изумлением глядели прямо в рот Лёле.
— …И помню ещё… Вокруг облака… Небо…
— Ты летела на самолёте?
— Нет… Рядом…
Митя подпрыгнул на скамейке:
— Дайте я объясню!
— Не мешай! Отстань! — крикнули ребята.
— Ладно, — сказала Зоя. — Пусть объяснит!
Митю пропустили вперёд, и он пылко сказал:
— Она говорит правду! Она была, знаете, кем? Водой в море! Капелькой в облаке! Честное пионерское, я её слепил из снега…
Но Митю вытеснили в последний ряд.
— Ребята, — сказал дядя Вася, взглянув на школьные часы. — Скоро полдень, а ёлка ещё не готова…
И, взяв в зубы гвозди, полез обратно на стремянку.
5
Мимо изб, где пекли и жарили к празднику, шёл старичок, жалобно бормоча под нос: «Вот сказал — не уйду, и не уйду! Не хочу уходить! Не хочу! Ни за что не уйду…»
Вдруг он увидел трёх снежных баб.
Они стояли с морковками и картофелинами вместо носов и глаз. Ломающиеся тени падали от них на снег в красных лучах солнца.
Старичок остановился и тихо сказал бабам:
— Эй…
Бабы молчали.
— Ага, — сказал старичок и осмотрелся.
Он заметил на снегу жестяную коробку из-под монпансье.
— Угу, — кивнул он и поднял.
Открыв коробку, он обнаружил в ней уголёк, монету и обрывок какого-то заявления с печатью на сургуче.
Старичок просиял. Уголёк из трубки Кощея Бессмертного и неразменную копейку он узнал с полувзгляда. Но над старинной сургучной печатью с выпуклыми буквами задумался. Вертя её между пальцев, он прочёл: «Волшебная к-iя. Столъ п. времени».
— Ах, волшебная канцелярия! Стол потерянного времени!.. — вспомнил он. — Хм, попробовать, что ли…
Подойдя к бабам, старичок огляделся — никого не было. Только два воробья прыгали на школьной крыше. Да невдалеке за огородами синел лес.
Убедившись, чти никто не смотрит, старичок быстро втиснул самой толстой бабе монету — туда, где должно быть сердце.
— Ты будешь душа продажная! — прошептал он.
Баба взглянула на него тусклыми картофельными глазами и кивнула.
— А ты будешь душа бумажная! — сказал старичок и сунул второй бабе вместо сердца обрывок старинного заявления с сургучной печатью.
Бумажная душа тоже кивнула. Старичок задумался.
— А ты будешь чёрная душа!
Он воткнул в грудь третьей бабе уголёк. И эта баба кивнула.
Старичок отступил на несколько шагов и поманил баб.
Они подошли к нему и склонили головы. Старичок вздохнул:
— Ну и рожи!
— Что? — спросили бабы.
— Ничего, — сказал старичок. — Вот что, бабы. Надо остановить время!
— Приказывай! — хором сказали бабы. — И мы его остановим!
Старый год повернулся к школе:
— Там от меня прячут девочку. Её зовут Лёля. В её сердце — часы. Волшебные…
Бабы тупо глядели картофельными глазами, и старичок усомнился: понимают ли они, что он говорит.
— Знаете ли вы, что такое волшебство? — подозрительно спросил он.
— Неужели нет?! — сказала Продажная душа.
— Так вот, — продолжал старичок, — если эта девочка с волшебными часами в сердце поглядит на испорченные часы, они пойдут, даже нарисованные пойдут! А если остановить её сердце, остановятся все часы в мире. И тогда время остановится!
— Ясно, — сказали бабы. — Надо остановить её сердце.
Распахнулась дверь Митиной избы.
— Тшш… — прошипел старичок.
Бабы окаменели, а Старый год сделал вид, будто внимательно читает на деревянном столбе объявление о том, что продаётся коза.
В дверях появилась мать Мити с кастрюлей. Она выплеснула горячую воду, снег сразу стал рыжим, и пошёл пар. Подозрительно поглядев на старичка, мать Мити скрылась и захлопнула дверь.