Наш ответ Чемберлену!
![Всемирный следопыт 1929 № 03 i_055.png](https://litlife.club/books/296476/read/images/i_055.png)
К настоящему моменту фонд постройки самолета «Земля и Фабрика» немногим превышает 8500. Этого — недостаточно.
Читатели! Шлите свои взносы.
Адрес для направления пожертвовании: Москва, центр, Ильинка, 15. Изд-во «ЗИФ».
Редакцией «Всемирною Следопыта» получено письмо пом. командира отряда ВОХР 1-й и 2-й гос. электростанций «Электротока» (Ленинград), в котором он сообщает, что стрелками и комсоставом собрано через отрядную стенную газету 12 рублей в фонд «Наш ответ Чемберлену». Отрядом послан другим частям военизированной охраны Ленинградского района вызов последовать этому примеру.
Редакция со своей стороны горячо благодарит стрелков и начсостав отряда ВОХР 1-й и 2-й электростанций за внимательный подход к важному общественному делу и надеется, что другие отряды ВОХР не замедлят последовать их примеру.
ШАХМАТНАЯ ДОСКА «СЛЕДОПЫТА»
Приведем на этот раз наиболее типичные иллюстрации ловушек, которых надо избегать:
Белые Черные
I. d2—d4 d7—d5
а. c2—c4 e7—e6
3. Kb1—с3 Kg8 — f6
4. Cc1—g5 Kb8—d7
5. c4: d5 e6:d5
Пятый ход белых — явное нарушение принципа, так как они не только пытаются начать преждевременную атаку, но и пренебрегают своим развитием. Правильный ход 5. е2—е3, который сделал бы последующее продолжение невозможным.
6. Kc3:d5 Kf6:d5
7. Cg5:d8 Cf8—b4+
8. Фd1—d2 Kpe8: d8
Теперь белые не могут избежать потери ферзи за слона, и черные остаются с лишней фигурой…
Вариант Шотландcкого гамбита
I. е2—е4 е7—е5
з. Kg1—f3 Кb8—с6
3. da — d4 e5: d4
4. Cf1—c4 Cf8—c5
5- Kf3 — g5 Kg8—h6
Опять-таки пятый ход белых — нарушение принципа, но черные, допустим, но воспользовались этим в полной мере:
6. Фd1—h3 Кс6—е5
Этот ход черных кажется очень солидным, так как Ке5 не только атакует слона с4, но также защищает трижды атакованную пешку f7. Между тем — это потеря фигуры.
7. Kg5—е6 …
Теперь как бы ни играли черные, они проигрывают фигуру.
а) 7…. d7: е6
8. Фh5: е5 Фd8—е7
9. Cc1: h6…
Очевидно, черные не могут играть g7: h6 из-за Фе5: h8+
б) 7.. . Фd8—е7
8. Фh5: е5 d7: е6
9. Cc1: h6…
Такое же положение:
в) 7…. Фd8—f6
8. Ке6: с7+ Kpe8—f8
Король не может итти на d8 из-за хода Cc1—g5
9. f2—f4 Ке5: с4
10. Фh5—c5+
и опять черные теряют фигуру.
Вернемся к Испанской партии. Следующий пример показывает гибельность преждевременной атаки:
1. е2—е4 е7 — е5
2. Kg1 — f3 Кb8—с6
3. Cf1 — b5 а7—а6
4. Cb5—а4 d7 — d6
5. Kb1—с3 Сс8—d7
6. d2—d4 е5: d4
7. Kf3: d4 b7—b5
8. Ca4 — b3…
Здесь белые попались и ловушку. Они должны были сыграть Kf4: с6, что дало бы им по меньшей мере равную игру.
8… Кс6: d4
9. Фd1: d4 с7 — с5
После увода своего ферзя белые потеряют слона» так как черные сыграют с5—с4.
Вышеприведенные примеры нами взяты из книги Ф. Маршалля «Шаг за шагом». Автор ее сам изумительно умеет расставлять ловушки и использовать к своей выгоде самые подчас проигрышные положения.
Мы не можем отказать себе в удовольствии при: вести здесь один пример, как Маршалль (черные) разделался со своим противником Левитским (белые) в одной турнирной партии (Бреславль, 1912 г).
Это был один из самых блестящих «соuр»-«ударов» — какие знает шахматная история.
![Всемирный следопыт 1929 № 03 i_057.png](https://litlife.club/books/296476/read/images/i_057.png)
Беглый взгляд на положение не обнаруживает ничего, что могло бы дать указание на внезапную катастрофу для белых. У них как будто даже лучшая игра; пешка e6 изолирована, и атака на нее сулит какие-то угрожающие для черных последствия.
Но вот грянул гром среди ясного неба…
1.. . Лf6—h6
2. Фh5—g5 Лh6: h3
3. Ле5—с5 Фс3—g3!!
Своим третьим ходом белые, вероятно, имели намерение продолжать Лс5—с7 и Фg5— е7 или Фg5—е5, но они совсем не ожидали (да и кто мог ожидать!) хода черных.
Ферзь g3 может быть взят тремя различными способами, но в двух из них белые немедленно получают мат, а в третьем они теряют фигуру, после чего игра их безнадежна. Белые выбрали наилучшее: после хода черных Фс3—g3 они сдались.
ИЗ ВЕЛИКОЙ КНИГИ ПРИРОДЫ
Тяжелым черным клином врезался в синий Байкал полуостров Святой Нос — пятьдесят пять тысяч гектаров непроходимой тайги, горелых пней, бурелома, скал и серых камней. С трех сторон — водная ширь. Ни жилья, ни признака человека. Черные медведи, рыси, олени, козы, множество белок — единственные постоянные обитатели Святого Носа.
Весна. Вкусно пахнет кедровой хвоей, набухнувшими почками и молодым листом едва закудрявившихся деревьев.
Глубокая ночь. Луна ярко светит над угрюмым полуостровом.
Мой спутник, служащий Баргузинского заповедника, и я притаились у самого берега озера за громадными серыми камнями, чуть поросшими желтым мохом. Позади нас — тайга; впереди — море. Волна тихо накатывается на берег и шумит мелкой галькой. Этот непрекращающийся и размеренный шум не может, однако, заглушить тех глухих стуков камней и тяжелых шлепающих звуков, которые раздаются где-то правее нас, у самой воды. Мы знаем, что это медведь, но мы не видим его.
Сейчас медведь особенно прожорлив. Он все еще никак не может хорошенько наесться после долгого зимнего сна. Муравьиные кучи, которые весною медведь пожирает вместе с муравьями и землей, не удовлетворяют его аппетита, и тощий зверь выходит к Байкалу, где весною частенько попадаются превкусные полусгнившие трупы жирных нерп, подстреленных охотниками в конце зимы и выброшенных волнами на берег.
Не везет сегодня медведю. Байкал не подарил ему нерпы, и вот зверь у самой воды ворочает сейчас тяжелые каменные глыбы, ищет под ними рыбью икру или ловит притаившуюся рыбку-широколобку. Винтовки заряжены. Глаза силятся пронзить темноту, и порою я принимал причудливые громады камней за живого медведя. Так длится долго, невыносимо долго, а скоро рассвет…
— Попробуйте подползти, — чуть, слышно шепчет мне мой спутник. — Осторожно… Малейший шорох испортит все дело.
Медленно-медленно ползу. Гак тихо, что сам не слышу себя.
Дзык!.. — резко звякает о камень стальной ствол винтовки. На минуту полная тишина. Потом я слышу, как медленно удаляется потревоженный зверь.
Охота сорвана!..
Мы ждем до утра и покидаем Святой Нос. Моторная лодка мчит нас на север; мы держимся близ берегов, так как мотор все время капризничает. Наконец через четыре часа хода он вдруг и вовсе отказывается работать. Мы беремся за весла и причаливаем к высокому берегу, где вырос молодой лиственный лес на месте когда-то сгоревшей тайги. Покуда товарищ возится с забастовавшим мотором, я брожу по берегу среди молодых деревьев с высокими, тонкими, прямыми стволами.