Со второй половины XIX в. источником сведений о древних народах нашей страны выступают археологические памятники. По мере их накопления и изучения открываются все новые и новые данные, касающиеся скифов и их окружения. Хотя многое в истории скифов остается еще не выясненным, основные линии развития этого народа прослеживаются со значительной долей достоверности. Археологические данные не только конкретизируют и уточняют сведения древних авторов, но и дают ответы на ряд вопросов, вовсе не освещенных в древней письменности.
Важную роль в разработке истории скифов играет лингвистика. Именно этой наукой установлено, что они принадлежали к иранской языковой семье. Далее оказалось, что ираноязычными были не только скифы, но и их восточные соседи савроматы и следующие за ними на востоке среднеазиатские саки, с чем связана отмеченная археологией близость их культур. Вместе с тем обнаружилось, что однородные археологические памятники распространены не только на территории известных по сообщениям древних авторов ираноязычных народов, но простираются далеко на восток на области, совсем неизвестные средиземноморскому античному миру. Сходные с северочерноморскими и среднеазиатскими археологические памятники открыты в Центральном и Восточном Казахстане, на Алтае, в Саянах, в Минусинской котловине и даже в Центральной Азии вплоть до Северного Китая, в Ордосе. О том, что это сходство не случайное или конвергентное, а того же порядка, что между Северным Причерноморьем, Поволжьем и Средней Азией, т. е. обусловленное этническим родством населения этих областей, свидетельствуют сообщения, содержащиеся в древнекитайских исторических сочинениях. Китайцам был известен центрально азиатский народ юэчжи, являвшийся частью народа сэ, т.е саков. Таким образом, оказывается, что саки жили не только в Средней Азии, а и дальше на восток за Тянь-Шанем в степях, в пустынях Северо-Западного Китая — в Джунгарии и Западной Монголии, а временами доходили до Северного Китая — Ордоса. Из этого вытекает, что и в других областях распространения культуры, получившей в археологии название скифской или скифо-сибирской, о населении которых нет письменных данных, обитали родственные сакам и скифам ираноязычные народы. Это подтверждается топонимикой — наукой, изучающей географические названия. В Южной Сибири такого рода названия встречаются вплоть до Енисея. [8]
Столь широкое распространение ираноязычного населения от Дуная, составлявшего, по Геродоту, западную границу заселенной скифами страны — Скифии, до Енисея на востоке, по всей полосе степного, лесостепного, а также горного ландшафтов Евразии относится еще к эпохе бронзы, когда по всей этой территории выступают сходные андроновско-срубные археологические культуры, со времени которых и начинается продолжительный иранский период истории, охвативший в дальнейшем, кроме Южной Евразии, значительные части Передней Азии, Пакистана и Индии. Историческое значение этого периода огромно; в течение его сформировался ряд современных народов с восходящими к нему традициями, определяющими их национальные особенности. Культурные элементы этого периода вошли в национальное достояние и многих других народов, относящихся к иным, неираноязычным лингвистическим семьям, как проживающим на территории, ранее населенной иранцами, так и по соседству с ней, но формировавшимся под иранским влиянием.
В археологии южной половины Восточной Европы различаются три периода эпохи бронзы: ранний, средний и поздний, которые по господствующей в каждом из них культуре иначе называются ямным, или древнеямным, катакомбным и срубным. Не знакомясь с каждым из них детально, отметим, что, хотя в культурном развитии интересующей нас части Европы каждый из этих периодов был более прогрессивным сравнительно с предшествующим, чередование характерных для них культур было связано с катаклизмами, со сменой представляющего эти культуры населения. На большей части южной половины Восточной Европы древнеямная культура вынуждена была уступить свое место катакомбной, не связанной с ней своим происхождением, возникшей где-то на стороне, с другими традициями и с иным физическим типом населения. Свое название катакомбная культура получила по характерным для нее могилам в виде подземной камеры. Она занимала степную и частично лесостепную полосы Северного Причерноморья от Днестра до Волги. Население предшествующей ей древнеямной культуры в процессе своего дальнейшего разития создало срубную культуру и в свою очередь обратилось против катакомбного населения, к концу эпохи бронзы не только возвратило ранее принадлежавшую ему территорию, но и распространилось далеко за ее пределы. Одновременно со срубной культурой в лесостепном пограничье между Европой и Азией сформировалась сходная с ней во многих отношениях андроновская культура, экспансия которой направилась на восток — в Южную Сибирь и в Среднюю Азию.
Население всех этих культур по языковой принадлежности было индоевропейским, причем в части срубно-андроновской имеются основания относить его к индоиранской семье. В Азии андроновцы выступают, по-видимому, не первыми представителями [9] индоевропейцев, так как еще до них в нее проникла группа населения с языками тохарского типа, известная по тохарскому языку в Китайском Туркестане и, возможно, по современным с катакомбной культурой Северного Причерноморья поздним фазам афанасьевской культуры Минусинского края. Однако более или менее сплошное заселение индоевропейцами Южной Сибири до Енисея и Средней Азии связывается с распространением разных вариантов андроновской культуры. Овладевая просторами Средней Азии и смешиваясь с аборигенами, население с позднейшими вариантами андроновской культуры достигло горной южной границы этой страны и, преодолев встреченную на пути естественную преграду, расселилось по современному Ирану, Афганистану и северной части Пакистана и Индии, после чего только в двух последних из этих стран возникли отличные от иранских индусские языки. В письменных данных древнее ираноязычное население современного Ирана выступает под именами мидян и персов.
Ираноязычные имена в ассирийских письменных источниках появляются в XI—X вв. до н. э. и связываются с областями Западного Ирана, находившимися в сфере политической активности Ассирийского царства. Что в это время происходило дальше на восток — в Центральном и Восточном Иране — в этих источниках не отражено. Тем не менее некоторые современные историки, основываясь на данных ассирийской письменности, полагают, что ираноязычное население сначала проникло в Западный Иран. Они ведут его туда из степей Восточной Европы через Кавказ, хотя никаких следов движения иранцев этим путем в Азию археологическими памятниками этого и более раннего времени не засвидетельствовано. Вероятнее полагать, что ираноязычное население явилось в области, пограничные с Ассирией ее с севера, а с востока, из Средней Азии.
Наиболее ранним иранским памятником в современном Центральном Иране считается могильник «Б» в Тепе Сиалке близ Кашана с его трупоположениями в скорченном виде и сопровождающим инвентарем. Исследовавший его Р. Гиршман датировал могильник X—IX вв. до н. э., но в настоящее время наблюдается тенденция к его омоложению в пределах IX—VIII вв. вплоть до 700 г. до н. э. Могильник «А» в той же местности относится к более раннему времени — к концу II тысячелетия до н. э., к XII—XI вв. и не связывается с иранцами. Было ли индоевропейское население на территории Ирана до вторжения туда иранцев — неизвестно. В Переднюю Азию индоевропейцы проникали из Малой Азии, где еще во II тысячелетии до и. э. существовали хетто-лувийские языки индоевропейского строя. Заимствования из индоевропейского были в касситском языке, появившемся на севере Передней Азии не позже XIX—XVIII столетий до н. э. Индоевропейские имена и слова известны в Северной Месопотамии, в особенности в царстве [10] Митани в верховьях Евфрата, на западе Армянского нагорья и по восточному побережью Средиземного моря, главным образом в хурритской среде, начиная с XVIII—XVII вв. до н. э. В дальнейшем из Малой Азии в Переднюю Азию вторглись родственные фригийцам армяне. Но все это относится к западной части Передней Азии.