![Всемирный следопыт, 1928 № 05 i_003.png](https://litlife.club/books/295472/read/images/i_003.png)
ВСЕМИРНЫЙ СЛЕДОПЫТ
1928 № 05
![Всемирный следопыт, 1928 № 05 i_004.png](https://litlife.club/books/295472/read/images/i_004.png)
![Всемирный следопыт, 1928 № 05 i_005.png](https://litlife.club/books/295472/read/images/i_005.png)
ЖУРНАЛ ПЕЧАТАЕТСЯ
В ТИПОГРАФИИ «КРАСНЫЙ ПРОЛЕТАРИЙ»
МОСКВА, ПИМЕНОВСКАЯ, 16
□ ГЛАВЛИТ № А — 12614. ТИРАЖ 105.000
СОДЕРЖАНИЕ
На слом! Историко-краеведческая повесть М. Зуева-0рдынца. — Китовые истории: В песчаной бухте. Промысловый рассказ М. Петрова-Грумант. — Когда земля вскрикнула. Новый научно-фантастический рассказ А. Конан-Дойля. — Китивик. Рассказ Де-Вэр-Стэкпуд. — Обо всем и отовсюду. В долине зобатых таджиков. Очерк Вл. Ерофеева. — Красивая Меча. Юмористический рассказ В. Ветова. — Пенители морей. Истор. очерк (к рис. на обложке), — Из великой книги природы. — Шахматная доска Следопыта. — Галлерея Народов СССР: Буряты. Тувинцы. Очерк к таблицам на последней странице обложки.
Вниманию подписчиков!
1. Всем подписчикам «Следопыта» по II абонементу выписаны две экспедиционных карточки: одна — на книги Дж, Лондона, а вторая — на «Следопыт» с остальными приложениями. Эти карточки должны находиться в местком почтовом отделении.
2. При наличии карточки— все справки подписчику о доставке должно давать это почтовое отделение (в адрес которого Изд-во направляет журнал). Почтовое отделение обязано полностью удовлетворять подписчика по карточке, и уже само требует от Изд-ва досылки, в случае нехватки журнала или приложения.
Поэтому обращайтесь в Изд-во с жалобой лишь тогда, когда карточки вовсе нет, или когда почта отказывается выдать очередной экземпляр помеченного в карточке издания (журнала или приложения).
3. По техническим причинам, на карточках многих годовых подписчиков в рассрочку обозначен срок подписки условно 3 мес. Высылка очередного взноса влечет автоматически продление подписки. При неуплате в марте-апреле очередного взноса, высылка издания с апрельских, номеров приостанавливается.
4. Приложения к «Следопыту» рассылаются по мере их выхода из печати (отдельно от журнала). В силу ряда причин, редакция лишена возможности помещать в журнале (как это просят многие подписчики) сведения о сроках рассылки изданий «Следопыта». О выходе в свет и рассылке журнала и приложений объявляется в очередных воскресных номерах газеты «Известия ЦИК и ВЦНК СССР».
БЕРЕГИТЕ СВОЕ И ЧУЖОЕ ВРЕМЯ! Все письма в контору пишите возможно более кратно и ясно, избегая ненужных подробностей. Это значительно облегчит работу конторы и ускорит рассмотрение заявлений, жалоб и т. п.
При высылке очередного взноса подписной платы не забудьте обязательно указать на отрезном купоне перевода: «ДОПЛАТА на «Всемирный Следопыт». В случае отсутствия этого указания, Контора может принять ваш взнос, как новую подписку, и выслать Вам вторично первые номера журнала.
Не откладывайте на последние дни возобновления подписки. Высылайте очередной взнос подписной платы заблаговременно.
Для ускорения ответа на ваше письмо в Изд-во — каждый вопрос (о высылке журналов, о книгах и по редакционным вопросам) пишите на ОТДЕЛЬНОМ листке.
При высылке денег обязательно указывайте их назначение на отрезном купоне перевода. О перемене адреса извещайте Контору по возможности заблаговременно. В случае невозможности этого, перед отъездом сообщите о перемене местожительства в свое почтовое отделение и одновременно напишите в Контору Журнала, указав подробно свой прежний и новый адрес и приложив к письму на 20 коп. почтовых марок (за перемену адреса).
Адрес редакции и конторы «Следопыта»: Москва, центр, Ильинка, 15. Телефон редакции: 4-82-72. Телефон конторы: 3-82–20.
Прием в редакции: понедельник, среда, пятница — с 3 ч. до 5 ч.
Рукописи размером менее ½ печатного листа не возвращаются. Рукописи размером более ½ печатного листа возвращаются лишь при условии присылки марок на пересылку.
Рукописи должны быть четко переписаны на одной стороне листа, по возможности — на пишущей машинке.
Вступать в переписку по поводу отклоненных рукописей редакция не имеет возможности.
![Всемирный следопыт, 1928 № 05 i_006.png](https://litlife.club/books/295472/read/images/i_006.png)
НА СЛОМ!
Историко-революционная повесть М. Зуева-Ордынца
Рис. худ. И. Королева
ОТ РЕДАКЦИИ
Народное восстание 1773—75 годов, охватившее всю восточную Россию — Приуралье и Поволжье, было прозвано «Пугачевским бунтом». Это восстание, вызванное безвыходным положением народных масс, придавленных суровой военно-крепостнической системой управления, имело глубокие экономические и политические причины.
«Пугачевщина» не представляет собой «бунт бессмысленный и беспощадный», как выразился А. С. Пушкин. Это было ярко выраженное народно-революционное движение, имевшее признаки своеобразной по тому времени организованности. Благодаря находке (уже после революции 1917 г.) специального старого архива по «Пугачевскому бунту»[1]) теперь установлено, что в войсках Пугачева была своя дисциплина, одухотворенная революционным сознанием, был организован тыл восстания, проводилась заботливо система снабжения, оплачивалось взятое продовольствие, существовала почтовая связь, выдавались документы и паспорта, имела значение выборность в войсках, и т. д., — одним словом, не было бессистемности и бессмысленности «полчищ» Пугачева, которые, по уверению царского правительства, не имели, будто бы, других целей, как только «резать, грабить, жечь и бесчинствовать».
Так, например, указ Пугачева от 1773 г. говорит: «…если преступники законам какие причинят обиды и разорения, то таковых — тотчас поймав, и по поимке прислать за караулом в вышереченную государственную коллегию. То же подтверждает и другой приказ, от июня 1774 г.: «…а как та команда действительно соберется, то быть вам во всякой чистоте, никому обид и грабежа не делать. А если окажетесь в каких худых поступках, то будете достойны смертной казни…»
Отношение к помещичьим имениям может быть охарактеризовано, например, таким указом военной коллегии Пугачева от января 1774 г.: «…а боярскую пажить[2]) имени я, хотя тот барин и бежал, а сколько останется после ево пажить, отдав оную всю вернейшему человеку с вписыванием и сюда рапортовать. Если же из сего кто верноподданных истиным сынам отечества и чинит какие грабительства, а наипаче вящие и нетерпимые обиды, таковый яко прислужник без наказания оставлен не будет…»
Таких примеров заботливости Пугачева и его товарищей проводить порядок и организованность в народной армии можно найти в Пугачевском архиве немало.
Сам Емельян Пугачев (1726–1776), которого в царских приказах умышленно называли унизительным именем «Емелька», был истинный борец за свободу закрепощенных крестьян, притесняемых казаков и истребляемых малых национальностей, — раньше называвшихся «инородцами». Конечно, Пугачев — безграмотный казак, которому приходилось действовать среди поголовно-безграмотного народа, — вынужден был использовать все подходящие по тому времени средства для успеха в борьбе. Поэтому понятно, что он не отказался от создания сказки о каком-то справедливом «мужицком царе» Петре III. Однако народ стремительно стекался к нему не потому, что действительно верил в его царское происхождение: угнетение трудовых масс было настолько жестоко, что они не могли не стремиться к тому, кто призывал на завоевание желанной свободы.
Первыми присоединились к Пугачеву горнозаводские крепостные мастеровые и крестьяне, закабаленные за заводами, чтобы для них рубить лес, перевозить руду, рыть пруды. и т. д. Заводские рабочие снабжали Пугачева артиллерией, ядрами и порохом и выставили артиллеристов. К ним примкнули уральские казаки (тогда называвшиеся яицкими), у которых назревало глубокое недовольство вследствие незаконных поборов, притеснений в их основном промысле — рыболовстве, сдачи на откуп добычи соли и т. д.
Затем к Пугачеву широкой волной стали приливать поволжские крестьяне, в то время терпевшие самую жестокую барщину, доходившую до 6–7 дней в неделю. В этот период (конец XVIII века) стала развиваться русская хлебная торговля с заграницей, и помещики поволжских (самых хлебных) губерний, в погоне за прибылью, эксплоатировали своих крепостных с особой свирепостью. Наконец, Пугачева усилили конницей кочевые народы Приуралья, главным образом — башкиры, которых мучила и истребляла царская администрация (после одного восстания башкир было истреблено до 30 тысяч чел.).
Если бы Пугачев стремительно двинулся на Москву, возможно, что он имел бы полный успех и освободил бы крестьянские массы от крепостного рабства почти за целое столетие до «освободительной» реформы 1861 г. — и на полтора века раньше полного раскрепощения, данного Октябрем..
Что в то время делалось в Москве, можно судить по следующему письму современника: «… В Мосте холопы и фабричные и вся многочисленная чернь московская, шатаясь по улицам, почти явно сказывали буйственное свое расположение и приверженность к самозванцу, который, по их словам, несет им желанную свободу».
Сама же Екатерина II, перепуганная успехами Пугачева, помышляла о переезде в Ригу. Несмотря на крайнюю тревогу, правительство старалось выставить восстание маловажным бунтом, в действительности же отлично сознавало его грандиознейшее значение, почему бросило навстречу Пугачеву отборные регулярные войска с лучшими полководцами, во главе с Суворовым.
Между тем казаки медлили, занявшись длительной осадой Оренбурга, и когда Пугачев под Казанью встретился с значительными царскими войсками, он был отброшен, стал двигаться вниз по Волге и, разбитый под Царицыном, бежал в степь, где был предан казаками и выдан царским властям, которые его казнили в Москве…
Хотя это народное восстание и было подавлено с неслыханной жестокостью, — целые деревни были «сбриты» карательными отрядами! — однако, горевший в народе дух протеста и жажда свободы не могли быть задушены никакими казнями и суровыми мерами. Крестьянские восстания вспыхивали в разных местах страны, и каждый император, при вступлении на престол, вынужден был давать народу отдельные льготы, которые, все же, почти не меняли тяжелого положения крестьян. Были серьезные волнения и в Севастопольскую войну, и при объявлении воли Александром II, но окрепшая и недремлющая военно-полицейская организация империи принимала все более строгие меры для истребления «вольного духа».
Эти меры оказывались более или менее успешными, пока дело борьбы с самодержавием не взял на себя рабочий класс. Переключение «народных» восстаний на рельсы пролетарской революции привело к победному Октябрю, который не только завоевал власть трудящимся, но и разрешил ряд вековых вопросов: о фабриках, о земле, о братских национальностях, — о многом наболевшем…