6
«Интересно, сколько времени я спал?» — Юл потянулся и понял, что тело его здорово до неприличия. Рука не болела, мелкие ожоги на лице — затянулись.
Элбрайн встал, сделал несколько шагов по помещению, в котором он провел последнее, абсолютно не идентифицируемое время. Каждый мускул отзывался упругой готовностью к действию. Юл уже давно не чувствовал себя столь бодрым и молодым.
«Чертовски хочется есть!» — не успел Юл до конца обдумать эту проблему, как услышал едва уловимый шорох за спиной.
Юл стремительно обернулся, готовый к любым неожиданностям…
Маленький щуплый краснолицый мальчишка-венерианин стоял с огромным подносом в руках, заставленном всевозможной снедью, и невозмутимо смотрел сквозь Юла.
— Привет! — Юл доброжелательно помахал рукой.
Мальчишка молча поставил поднос на невысокий тонконогий столик, похожий на приготовившегося к атаке паука.
— А где же твоя хозяйка? — Юл попытался заглянуть мальчишке в глаза, но тот поспешно отпрянул. — Постой, скажи хоть, где я нахожусь?
Мальчишка молча сделал несколько шагов, но Элбрайн поймал его за плечо:
Ну если на все предыдущие вопросы ты, по каким-то таинственным соображениям, не хочешь отвечать, то, может, скажешь, хотя бы как тебя зовут?
— По разному, кто как умеет, — нехотя буркнул юный молчун, пытаясь высвободить плечо.
— Ишь ты, — еще более доброжелательно ухмыльнулся Юл. — Оказывается, ты не только слышишь, но и говоришь. Даже острить пытаешься. Ладно. Поставим вопрос иначе: как твое имя?
— Скримл, — так же нехотя пробурчал маленький упрямый венерианин.
— Вот и прекрасно, а меня… то есть мое имя…
— Я знаю ваше имя. Вы — Юл Элбрайн, — мальчишка наконец высвободил плечо, шагнул к стене и… пропал.
Юл решительно шагнул следом и больно ударился лбом о холодную каменную кладку.
Стена была глухая, как бывает глух только истинный скупец к слезным мольбам активистов благотворительного общества «Тишайшие агнцы».
«Забавно!» — Юл прошелся по периметру комнаты — нигде не было ни малейшего намека на дверь или окно.
Аромат, исходящий со столика, был столь привлекателен, что более детальный осмотр помещения Элбрайн решил отложить на потом. Но после обильной и изысканной трапезы неожиданно стало клонить ко сну. Юл прилег и неудержимо стал проваливаться в зыбкую пучину сна. Ему снилось…
И похоже, что на сей раз — действительно снилось. Хотя… Кто его знает. Сны так обманчивы… Если тебе снится, что тебе снится сон, снится ли он на самом деле, или это тебе только снится, что тебе снится, а на самом деле…
Сны так обманчивы. Обманчивей порой бывает лишь действительность. Но может все это нам тоже только снится?
— А, черт! — сказал Боа Этуаль спотыкаясь и налетая на чугунную спину О'Хары.
— Если это ты обо мне, то ты несколько преувеличиваешь мой социальный статус, — миролюбиво проворчал О'Хара, не оборачиваясь. — Я всего лишь обыкновенный полицейский.
— Нет, это я так, — сдавленно просопел Этуаль, потирая ушибленное плечо. — Полет свободных ассоциаций.
— Ну-ну… писатель, — обидно хмыкнул О'Хара. — Может, хоть в этот раз от тебя будет конкретная польза.
— Я не корова, чтобы от меня обязательно была конкретная польза! — огрызнулся Боа, у которого каждый раз, когда затрагивалось реноме его горячо почитаемого ремесла, начинался прилив необузданной смелости.
О'Хара обернулся и заинтересованно смерил Боа с ног до головы скептическим взглядом, как бы в уме прикидывая, войдет ли тело Этуаля в стандартную могилку, или ее все-таки придется расширять.
У Боа сразу начался «отлив»:
— Я все-таки не совсем понимаю…
О'Хара приподнял бровь.
— Точнее, я совсем не понимаю…
О'Хара приподнял и вторую бровь.
— Я просто хотел спросить…
Если бы таковая имелась в наличии, О'Хара приподнял бы и третью бровь.
— В конце-то концов, я могу знать куда ты меня тащишь? И зачем?!! — взбунтовался Этуаль, но бунт был больше похож на протест отменно вышколенного профессионального камикадзе перед незабвенной персоной божественного микадо.
— Ну ладно, — сжалился наконец О'Хара, — в принципе, даже осужденный имеет право на «последнее желание». Я постараюсь тебе обрисовать общую картину, вкратце. Сейчас к нам присоединится мой агент, дежуривший здесь, а затем мы втроем отправимся на плоскогорье «Утраченных Иллюзий». А пока — подождем, — и О'Хара демонстративно уселся на огромный валун, нахально развалившийся прямо на обочине дороги.
Боа, не ожидая официального приглашения, повалился на землю около валуна и с безотчетной тоской уставился в беззаботно синее небо. До города в принципе было не так и далеко, но Этуаль, из-за отсутствия соответствующих навыков и устоявшейся привычки наблюдать жизнь исключительно из окна, делая при этом уникальные по проницательности выводы на страницах своих незабвенных романов, совершенно выбился из сил. Четко усвоив, что лучше плохо сидеть, чем хорошо стоять, и уж во всяком случае — как бы не лежал, но лишь бы не сидеть, Этуаль естественно не мог прийти в восторг от пеших прогулок, тем более с весьма сомнительной целью.
Единственным желанием, неугасимо тлевшем в сознании великого романиста в данную минуту, было желание лечь и забыться. А лучше плюнуть на все, а по возможности и на всех, и жить, пока можно жить. Черт с ними, с романами. Жизнь столь прекрасна, что вполне хватило бы той самой малости, которая хорошо видна из окна уютного отеля с теплым и удобным… креслом у камина. В конце концов, не так он и стар, но уже и не так молод, чтобы без разбора совать свою буйную голову в каждую дырку, не убедившись при этом, что это не жерло какой-нибудь гигантской мясорубки. И вообще, не каждый же должен быть героем! В противном случае от них бы было не протолкнуться, и все как один жаждали бы совершить какой-нибудь подвиг, тут же возникла бы очередь и многим хорошим людям намяли бы бока и лица. Нет уж, лучше из окна! А там… Там видно будет.
Боа тяжело вздохнул и сел. О'Хара, не обращая внимания на его страдания, закурил, сосредоточенно пуская замысловатые кольца дыма, и сварливо пробурчал: