Не только отдаленное прошлое, но и сравнительно недавние исторические события, имевшие место уже после открытия о-ва Пасхи европейцами (или незадолго до этого), известны мало; до нас дошли лишь скупые фольклорные сведения да весьма противоречивые данные рапануйцев-информаторов.
Исторические предания о войнах и столкновениях между мата включены в раздел IV. Согласно фольклорным версиям, записанным разными исследователями (10.1—10.10), на о-ве Пасхи некогда произошло восстание так называемых коротеоухих (потомков Хоту Матуа ханау момоко) против длинноухих (хану еепе)[15]. Согласно фольклорным памятникам, ханау еепе прибыли или одновременно, или после прибытия ханау момоко. Как сообщил семидесятилетний рапануец (10.3), «длинноухие и короткоухие прибыли в лодках; длинноухие возводили статуи, короткоухие — платформы [для статуй]. У длинноухих не было короля; у короткоухих был король по имени Поеу Маренго, т. е. Лысая голова»[16]. Приведем в «хронологической» последовательности имеющиеся в рапануйском фольклоре упоминания о ханау еепе и тех исторических событиях, которые связаны с пребыванием их на острове. По версия Томсона (10.2,1) известно, что спустя много лет после смерти Хоту Матуа остров был поделен почти поровну между его потомками и длинноухой расой. Согласно другой версии (10.4,1), ханау момоко и ханау еепе жили, смешавшись между собой, по всему острову. По версии Фельбермайера (10.7, 1—3), длинноухие жили в той части острова, которая тянется от Ханга-Нуи до Поике и от Поике до Анакены. Короткоухие владели остальной частью острова: Ханга-о-Тоо, Тепеу, Ханга-Роа, Матавери, Винапу, Ваиху, Вулкан Рано-Арои в центре острова служил границей между владениями короткоухих и длинноухих. Ханау еепе в отличие от ханау момоко не имели арики. Они прибыли без женщин и поэтому женились на местных островитянках. Ханау еепе были создателями украшенных статуями больших аху, в которых они хоронили умерших. Сначала ханау еепе было немного, и они, очевидно, должны были придерживаться обычаев островитян-рапануйцев, но затем число их увеличилось, и они стали стремиться к тому, чтобы стать полновластными хозяевами острова. Ханау еепе стали требовать, чтобы ханау момоко строили для них большие аху и возводили статуи. Они заставляли также ханау момоко очищать землю от камней и носить их на берег моря (10.1, 1—5), хотя камни на этом безлесном островке предохраняли почву от высыхания и выветривания.
Огромное количество камней на берегу было необходимо для постройки аху и для того, чтобы поднять на платформу каменного гиганта. Строительство аху, высекание статуй, перетаскивание их к берегу моря и водружение на аху стоило островитянам больших усилий. Чтобы уменьшить трение, под статую, которую спускали со склона Рано-Рараку, подкладывали клубни вареного ямса [Энглерт, 1948, 91—97, 103, 111—113], что также вызывало, видимо, недовольство земледельцев ханау момоко.
Однажды ханау момоко, недовольные тем, что их отрывают от земледельческих работ, отказались выполнять приказания ханау еепе и восстали против их господства. Поводом к восстанию послужило следующее: один из длинноухих по имени Ита, живший в Оронго, держал в своем доме тридцать трупов детей, чтобы съесть их (фольклорные версии приписывают ханау еепе склонность к каннибализму). Среди жертв Иты было семеро детей одного ханау момоко по имени Пепи. Несчастный отец сошел с ума, а его братья расправились с ханау еепе в Винапу и Оронго (10.4, 2—7). К братьям Пепи присоединились остальные ханау момоко. Ханау еепе, бежавшие на Поике, решили отомстить ханау момоко: ханау еепе, во главе которых был Ико, заполнили длинный ров сухими ветками и травой; они хотели развести костер, загнать ханау момоко в пылающий ров и там всех их сжечь. Один из ханау еепе по имени Тои, женатый на женщине ханау момоко, в нужный момент должен был зажечь костер. Но его жена, узнав случайно об этих планах, рассказала своим о заговоре. По версии, записанной Метро (10.1) на рапануйском языке со слов Хуана Тепано, одна женщина ханау момоко, жившая в Поту-те-Ранги, узнала от мужа, ханау еепе, для чего вырыт ров, и предупредила своих об опасности. Ночью она помогла ханау момоко зайти в тыл к ханау еепе. Ханау момоко загнали своих врагов в ров и там сожгли их. Ров длиной в 5—10 м и шириной в 15 м (10.10,3) получил в легендах название «Ко те уму о те ханау еепе» (Земляная печь ханау еепе) или «Ко те ава о Ико» (Ров Ико). Спаслось лишь двое ханау еепе (по версии Энглерта — 10.5,24 — трое), которые успели скрыться в пещере Ана-Ваи, около Анакены. Ханау момоко настигла их в пещере и стали колоть заостренной палкой. Один из ханау еепе, по имени Оророине, кричал: «Орро, орро, орро!» По другим версиям, ханау еепе кричал «оророине» или «ороини». Слово это распадается на две части: oro (oro-ro — неполное удвоение морфемы oro) и ine (?). Морфемы ine, ini в рапануйском языке отсутствуют. В данном случае мы, видимо, сталкиваемся с неправильной записью какой-либо другой морфемы (например, ina или ino). Одним из толкований слова «оророине» будет, возможно, Оро (поверженный)[17]. Последнего ханау еепе, которого оставили в живых (для продления рода) и который отрекся от верховного бога ареоев Оро, так и прозвали «Оророине». От него, согласно данным Энглерта, ведут свое происхождение те островитяне, которые считают себя «длинноухими» [Энглерт, 1948, 125—127].
Борьба с ханау еепе, поклонявшимися воинственному Орои, нашла отражение и в предании об Орои (9.1—9,3), освещающем события в ретроспективном плане. Ханау момоко после истребления ханау еепе составили и трансформировали предание об Орои, чтобы создать вокруг Хоту Матуа ореол борца со злейшим врагом рапануйцев. На то, что «Битва с Орои» создана позднее других исторических преданий, указывает язык текста, который близок к современному. Как и в поздних текстах (из тетрадей Хейердала)., здесь наблюдается постановка подлежащего с артиклем ko на первое место в предложении, артикль подлежащего е (е Орои), глагольная форма ka . . . , ka . . . no для обозначения действия в настоящем времени, наречия тина «i roto ki», «ki haho е» вместо «классической» рамочной конструкции «i roto i, ki haho ki» и т. д.
Хейердал, основываясь на археологических данных экспедиции 1956 г., относит эту войну к концу XVII в. [Хейердал, Фердон, 1961, 250]. Если учесть сведения из путевых дневников и отчетов ранних путешественников, а также генеалогию потомков одного из оставшихся в живых ханау еепе — легендарного Оророине, то можно несколько уточнить дату этой войны. Произошла она, очевидно, незадолго до путешествия Гонсалеса [Федорова, 1966, 80].
Во рву Поике не были, однако, обнаружены обугленные кости ханау еепе. Экспедиция Мазьера нашла там лишь остатки горевших (не раз в сухой сезон) трав, корней, веточек (Мазьер, 1970, 88-89). Конец войны мог быть иным (если, конечно, она вообще имела место в истории острова); ханау еепе, как сообщил Мазьеру один из потомков длинноухих, был съедены во время трапезы в честь победы [Мазьер, 1970, 89].
Итогом войны было падение власти ханау еепе, разрушение многих статуй их некрополя, пересмотр генеалогий верховных вождей и фольклорных памятников, созданных в период их господства.
Наступивший после войны между ханау момоко и ханау еепе период хури моаи («разрушения статуй», столь ненавистных для победителей) не привел, однако, к восстановлению мира, а сменился новой и притом длительной войной, втянувшей все мата острова. Известна она под названием «война между туу и хоту ити»; мата миру и их союзники, населявшие северо-запад острова, вели долгую кровопролитную войну с тупахоту и их союзниками, жившими на северо-востоке (союз хоту ити).
Предание, рассказывающее об этой войне, представлено несколькими версиями (записи Томсона, Раутледж, Метро, Энглерта, Фельбермайера), причем одна из них (Метро) опубликована как на английском, так и на рапануйском языке (11.1). Фактически предание «О войне между туу и хоту ити» состоит, как отмечали Метро [1940, 84] и Энглерт [.1948, 140— 141], из двух фольклорных памятников, объединенных образом Каинги. Первая часть предания (эпизод, связанный с Макитой и Роке Ауа), несомненно, представляет собой своего рода преамбулу, составленную и включенную позже, уже после христианизации острова и знакомства с библейскими легендами[18]. Рассказ о ссоре Каинги и двух молодых людей приводится лишь в трех из шести известных нам версий (11.1, 11.3 11,4). В версии Томсона самой ранней записи его нет (см. 11,2).
15
Ранее высказывалось предположение о том, что длинноухими могли быть прибывшие на о-в Пасхи ареои, «бродячие артисты и комедианты» Полинезии, базировавшиеся на Таити и других островах [Федорова, 1968].
16
Возможно, что так назван умный вождь Хоту Матуа, сумевший заселить скалистый остров.
17
Ср. paп, ina — «нет», ino — «жестокий, неблагодарный»; таит, ino — «плохой, злой»; маор. kino — «злой, плохой».
18
Само имя знатного тупахоту Каинга перекликается с именем библейского персонажа — братоубийцы Каина.