Я вытер с лица и шеи пот.
– Есть и хорошие новости. Это был компромисс. Основной их заботой была твоя игра на гитаре, и они согласились, что если тебя отстранят от участия в хоре, то они не будут настаивать на чем-то еще. Не идеально, конечно, но могло быть и хуже. Три голоса против двух, и они почувствовали, что добились хотя бы чего-то.
Я был не в настроении замечать положительные моменты.
– Хен, ну не надо так. Очень многие прихожане огорчены, и у отца Гуэрры сейчас, наверное, разрывается телефон. Мисс Стелла получила то, что хотела, но она не подумала о последствиях.
– О каких, например?
– Члены совета избираются голосованием. И в следующий раз их могут и не избрать.
– О.
– Знаешь, формально она права. Если очень жестко, очень дотошно, бескомпромиссно следовать букве Писания, то она права – и все же она заблуждается, и очень многие это осознают. Святой Отец ведет нас совсем в другом направлении. Мы должны прекратить стучать людям по головам церковной доктриной.
– Я знаю, вы в непростом положении, – сказал я. – И мне очень жаль. Но прямо сейчас я слишком зол, чтобы мне было не все равно.
– Я знаю, ты злишься, но не отгораживайся от нас.
– У меня есть право следовать своей совести.
– Я напомнила им об этом.
– Любить мужчину, быть верным ему и посвящать ему свою жизнь – это не грех. Печально, что церковь считает иначе, но это не моя проблема, а их.
– Мне ты об этом можешь не говорить.
– Я ведь ничего плохого не сделал.
– Не сделал.
– Но я недостаточно хорош, чтобы во время мессы играть на гитаре.
– Для кого-то – возможно. Но у остальных никаких проблем с этим нет. Хен, не позволяй людям, вроде мисс Стеллы, сломить себя.
– Это неправильно.
– И я надеюсь, что однажды она это поймет.
– Знаете, а может все к лучшему, – сказал я.
– Почему?
– Я не знаю, зачем вообще хожу в церковь. Я же не верю в половину всей этой чепухи.
– Хен, не надо так говорить.
– Иисус был замечательной личностью, но от его последователей меня немного тошнит.
– Его последователи часто ошибаются, но это не должно сбивать тебя с толку. Ты часть нашей семьи. Как и все остальные.
Я тяжело вздохнул.
– Хен, я не собираюсь тебе докучать. Просто держи дверь открытой – это все, о чем я прошу. Хочешь ты этого или нет, но ты – часть нашей семьи. Важная ее часть. Не забывай.
Глава 82
Заправка мистера Хасана
По дороге домой я заехал на заправку «Тексако» на севере Мейн-стрит, чтобы наполнить бак. Кроме «хонды» мистера Хасана, которая стояла возле обочины с наклейкой церкви Святого Спаса на бампере, других машин на станции не было.
По причинам, известным только Всевышнему и саудовским принцам, бензин теперь стоил меньше трех долларов за галлон, и полный бак обошелся мне в двадцать долларов, что было практически чудом.
Я зашел внутрь, чтобы купить местную новостную газету, и обнаружил мистера Хасана, стоящего за прилавком, в крайне встревоженном состоянии.
– Здравствуйте, мистер Хасан, – поздоровался я.
– Как дела, Хен? – вежливо отозвался он.
– Держусь. А как вы?
Он поморщился.
– Что? – обеспокоенно спросил я.
– Ничего, – не поднимая глаз, сказал он.
– Что такое, мистер Хасан?
– Ничего.
Мне показалось странным, что он отказывается смотреть на меня.
– У вас все нормально? – спросил я.
Он тяжело вздохнул и, словно боясь проговориться, крепко сжал губы.
– Что случилось? – не отставал я.
Наконец он повернулся ко мне.
– Идемте, я вам покажу.
Он вышел из-за прилавка, вывел меня наружу и повернул направо, за угол автозаправки.
Там я увидел граффити на стене: «Убирайтесь домой, песчаные ниггеры».
Надпись дополнял коряво изображенный верблюд.
– Я не знаю, что делать, – признался мистер Хасан, опуская лицо, словно ему было стыдно.
– Надо позвонить в полицию, – сказал я.
– Нет, – сказал он.
– Почему?
– Они не смогут помочь.
– Почему нет?
Но он только пожал плечом.
– Почему? – повторил я.
– Здесь есть группа ребят, – сказал он, – которые ходят вместе. Я знаю, что это они.
– Сообщите о них.
– Один из них – Рики.
Рики Калкинс, подумал я. Младший сын шефа Калкинса.
– Это не должно вас останавливать.
– Мне не нужны проблемы. Я просто расстроен, и все.
– Еще бы! У вас есть полное право расстраиваться!
– Я не гражданин. У меня нет прав. Я не американец, как вы.
– Глупости.
– Хен, пожалуйста. Мне не нужны неприятности.
– Нам надо поговорить с сестрой Асенсьон.
– Нет. Пожалуйста. Не надо ничего говорить.
– Извините, мистер Хасан, но иначе нельзя. Это неправильно. Это общественный вандализм, порча собственности и преступление на почве ненависти. Мы обязаны кому-нибудь рассказать.
– Они просто дети, – грустно проговорил он.
– Рики Калкинс и его банда никакие не дети. Они старшеклассники.
– Ну, а ведут себя будто дети.
– Они ведут себя как чертовы идиоты. Я схожу к сестре Асенсьон.
– Прошу вас, не надо.
– Извините, но по-другому я не могу. Это неправильно. Нельзя позволять людям заниматься такими вещами.
– Но мне не нужны неприятности.
– Мы проследим, чтобы никаких неприятностей не возникло. – Я поднял только что купленную газету. – И еще я схожу в редакцию и введу их в курс дела. Мы позаботимся о том, чтобы ничего подобного больше не повторилось.
– Но у меня нет гражданства. Только грин-карта.
– Здесь не Афганистан.
Глава 83
Об этом должны прочитать
Когда Марк Фусберг из «Новостей Винегар-Бенда» опубликовал фотографию вандализма на странице своей газеты в фейсбуке, разверзся ад – насколько это было возможно в таком маленьком городишке, как наш.
Шеф Калкинс с помощниками спешно приехал, чтобы расследовать дело. Одновременно с ними прибыл и Фусберг, уведомленный сестрой Асенсьон, которой я позвонил и которая тоже поспешила приехать на автозаправку.
– Серьезно, мне не надо, чтоб вы тут фотографировали, – сказал Фусбергу Калкинс.
Фусберг выдал извиняющуюся улыбку.
– Вы должны позволить нам расследовать дело, – попытался настоять на своем Калкинс.
– Уж извините, шеф, но это новости, и людям захочется быть в курсе дела, – ответил Фусберг, ни капельки не смутившись.
– Он прав, – добавила сестра Асенсьон – словно для того, чтобы развеять любые оставшиеся у шефа сомнения.
Калкинс сжал губы.
Пока мы стояли там, Фусберг снял граффити на айфон и немедленно опубликовал фотографию на странице газеты в фейсбуке под заголовком: «Вандалы разрисовали автозаправку «Тексако» в Бенде. Новые подробности по мере развития ситуации».
По тому, как у всех сразу же зазвонили, затрещали и запикали телефоны, можно было подумать, что Фусберг поднес к баку с бензином горящую спичку.
Не успел Калкинс опросить мистера Хасана, как из Тупело в срочном порядке примчалась съемочная группа с канала WTVA, а следом за ними – группа с WCBI из Колумбуса вместе с репортером и фотографом из «Тупело Дейли Джорнал», не говоря уже о трех из пяти олдерменов и пасторе из Первой Баптистской. Приехал даже мэр Райли. Припарковав свой «ленд крузер» на другой стороне улицы, он направился к нам с таким недовольным выражением на лице, словно не мог поверить в то, что кому-то хватило безрассудства и наглости таким образом причинить ему беспокойство.
Мистер Хасан стоял плечом к плечу с сестрой Асенсьон, и пока он мялся перед камерами и глазами, устремленными на него, сестра высказала мнение, что «граффити такого рода – совсем не то, что представляет из себя Винегар-Бенд».
– Совершенно верно, – прибавил громким, поставленным голосом брат Джо из Первой Баптистской. – Подобные вещи не отражают души, умы и сердца жителей нашего добропорядочного сообщества. Мы, жители Винегар-Бенда, благочестивые люди. Миролюбивые. Для меня нет никаких сомнений, что это сделали какие-то буяны не из нашего города…