В общем, повторно встречаться с немертвыми девушки не хотели. Даже Ольде эти твари не понравились, но ей потому, что их нельзя было убивать. Видимо, девушке, выросшей в крепости, к стенам которой немертвые подходили довольно часто, понравиться они могли только в виде изрубленных кусков или компактных таких лепешек.
У парней были другие проблемы. Им, в отличие от девушек, увильнуть от физического развития не удалось. И на первом же занятии студентусов загоняли до такой степени, что даже умевший таскать мешки с мукой Малак и привыкший заниматься с мечом Льен буквально выползали с поля, отведенного под это самое развитие. Как назло, поле находилось вовсе не в черте школьной территории. Не нашлось там подходящих мест. И юным магам отдали часть королевского ипподрома.
Пока маги там бегали, прыгали и пытались повторять движения за молодым, смуглым и гибким преподавателем, лошади, мирно пасущиеся за забором из жердей, смотрели на них с нездоровым интересом.
А когда студентусы пытались дойти до школы, не уронив при этом достоинство, на них с не меньшим и не более здоровым интересом пялились горожане. А проклятое достоинство хотелось уронить многим — прилечь на мостовую и попросить откатить к школе как бревно.
Зато бунта, которого так опасались преподаватели, не случилось. Не осталось у парней сил на какой-то бунт. Им-то и на лекции ходить не хотелось. И шли они туда только из-за того, что опасались — тому, кто не пожелает учиться, часы проклятого физического развития увеличат. Не в качестве наказания, а для того, чтобы нерадивые студентусы, не научившиеся сражаться с немертвыми, смогли хотя бы от них убежать. Диньяр как раз на что-то такое намекал. А еще рассказывал странную историю о том, как кто-то победил умертвие уронив на него сосну.
Теперь парни были уверены, что этот некто сосну уронил, хорошенько ее пнув. Возможно, этим оригинальным убийцей немертвых был даже преподаватель по развитию. Очень уж он шустрый и выносливый — с ипподрома возвращался бодрым шагом и весело насвистывая.
При всем этом, наказание на "Мусорном Складе" так и не отменили и даже не сократили. Хотя и не увеличили, как обещал Роан. Наверное, он забыл или сжалился.
Перебирали хлам наказанные неспешно и уныло. Даже Джульетте, истратившей кучу энергии на попытку страшно отомстить, не хотелось шевелиться.
— Слушайте, может давайте просто посидим и отдохнем, — предложил Яс, уныло глядя на стопку странно черных бумажных листов.
— Неа, заметят, что здесь ничего не изменилось. Мы могли не найти разряженный мусор, но поперекладывать с места на место мы его должны были, — сказал разумный Льен.
— Ладно, — выдохнул Яс, сгреб листы и попер их в противоположный угол. — Переложил. Надо еще что-то побросать на пол, будто мы, такие уставшие, уронили и не смогли поднять, и деятельность будет заметна.
Высказавшись, она сел прямо на грязный пол и блаженно расслабил ноющие плечи.
— Говорят, при боли в мышцах массаж помогает, — задумчиво сказала Шелла, нагребя в объятья кучу разных мелочей и высыпав их посреди комнаты. Потом она стала эти мелочи раздвигать в разные стороны, создавая те самые признаки деятельности.
— Ага, помогает, — отозвался Льен, сев рядом с Ясом. — Особенно разогревающий.
— С теплыми камнями, как в банях кикх-хэй? — задумчиво переспросила Джульетта. — Роан брошюру переводил для девочек в веселом доме, они, наверное, уже умеют.
— Я бы пошел, но у меня денег нет, — пожаловался Яс.
На чем разговор о массаже и завял.
Шелла закончила наводить беспорядок, а потом нашла на одной из полок статуэтку кошки из оникса и, убедившись, что она разряжена и безопасна, протерла занавеской от пыли и засунула себе за корсаж.
— Ой! — настолько неожиданно воскликнула Джульетта, что все невольно дернулись. — Все время забываю спросить. Яс, а чем знаменит твой дед? Я его имя где-то слышала, только не помню где.
— Нитку он изобрел, — проворчал Яс. — Вместе с одним кикх-хэй. А потом имел наглость напроситься на аудиенцию к его Величеству и выпросить денег, убедив его в том, что это очень выгодный вид транспорта.
— Ага, — повеселевшим голосом подтвердил Льен. — Сначала он пытался просить денег у гильдии, но его оттуда погнали. Репутация у него была не очень, да и вообще его там не любили. Было за что.
— Да, — с гордостью подтвердил Яс. — Он когда-то набил морду самому главе гильдии, за это и не любили. И вообще, мой дед гильдии отомстил. Сообщество маго-мехов создал. Раньше они только механикой работающей на магии занимались, а теперь и те же амулеты берут, если перспективные. Иногда настоящие сражения с гильдийцами за них идут. А еще, иногда, у гильдийских перехватывают амулеты союзы купцов, которых сейчас аж три штуки, и королевский "Новер". В общем, сплошное гильдии разорение, а началось все с моего дедушки, у которого они нагло уворовали изобретение, посчитав, что маг-недолетка будет тихо молчать, в надежде, что его за это в гильдию примут.
— Отличный дед у тебя, — оценил Малак. — Он у тебя первый в роду маг?
— Нет, просто до него наш род был беден, хотя и знаменит придурью, как говорит Льен.
Льен на это заявление только фыркнул и тоже сел рядом с Ясом.
— А я первый, — со вздохом сказал Малак. — И если бы не моя мама, решившая, что лучше прослыть наглой особой, чем дать ребенку меньше, чем он может получить, учился бы я сейчас в школе в соседнем с нашим городке. А у той школы репутация одной из тех, которые из своих стен всяких недоученных идиотов выпускают.
— Моему отцу твоя матушка до сих пор нравится, — заявил Льен.
На него удивленно посмотрели, потом перевели взгляды на Малака.
— Дело было так, — сказал сын мельника. — У меня обнаружили дар проверяющие. Но, знаете, как они его проверяют на самом деле? А никак. Просто смотрят, что он есть и говорят об этом. А ни о силе, ни о способностях не упоминают. Да и не знают, наверное. Папа у меня человек спокойный, и он сразу решил, что учиться я буду в соседнем городке. На ту школу у него денег хватало. А мама побегала, поспрашивала и выяснила, что если дар сильный, то могут взять бесплатно и в школу получше. Загоревшись идеей дать ребенку достойное образование, она напросилась поработать подавальщицей у брата, которому достался в наследство семейный трактир. А там присматривалась к магам, расспрашивала их и однажды наткнулась на отца Льена. У него было хорошее настроение, и он согласился бесплатно посмотреть на меня. Вообще, чтобы вы знали, измерение дара вне школы очень дорогое удовольствие. А у отца Льена амулет специальный был. У него вообще все дети одаренные, вот он и купил, чтобы сразу знать кого и куда отправлять.
— При этом я уже присутствовал, — весело сказал Льен. — Привела та нахальная, но очень обаятельная селянка своего сына. А он пришел такой взъерошенный и печальный, будто его на каторгу отправить хотят. Ну, папа ему дал четки, которые тот самый амулет, и сказал перебирать. Паренек перебирает, а папа смотрит — дар у него посильнее моего будет. Вот и посоветовал маме Малака отправить сына в столицу. Если примут, дорога будет обходиться во столько же, во сколько та школа в соседнем городке. Зато сама школа гораздо лучше.
— Ага, а еще они меня до нитки подвезли. Так мы с Льеном и подружились. И в школу меня приняли, даже не спрашивая, кто я и откуда.
— Добрый у тебя папа, — сказала Джульетта, глядя на Льена.
— Хитрый, — поправил Льен. — На самом деле очень много шансов на то, что после учебы Малак вернется если не в родной город, то в самый большой поблизости. А мы там живем. И нашему городу хорошие маги не помешают. А если и не вернется, то в случае чего помочь точно не откажется. Там же его семья.
— Всем бы такими хитрыми быть, — печально сказала Шелла, вспомнив что-то свое.
Магистр Леска широко улыбался и смотрел на Роана, как на родного и любимого сына.