Пер Стюа. Что ж! Пусть попробуют!
Многие голоса (один за другим). Неужели? Правда?
Фалк. Правда!
Почти все. Да! Да! Пусть попробуют!
(Начинается сильнейшее волнение.)
Пусть возвращаются на работу! Кто эти люди? Назовите имена! Назовите их! Назовите их!
(Этот крик повторяется много раз).
Фалк (делает властный жест рукой, и шум стихает). Итак, вы уже были не прочь применить насилие? Если бы вы узнали имена этих людей, вы расправились бы с ними. Да! Тут уже недалеко и до убийства!
(Полная тишина.)
А что бы из этого получилось? Многие из вас стали бы только еще несчастнее. И дети ваши, и бедные ваши жены…
Слепой Андерс. Что правда, то правда.
Ханс Бро. За все должны ответить те, что наверху!
Фалк. Да, конечно, если вам удастся заставить их понять, что они должны ответить!
Пер Стюа. Это им придется понять!
Аспелюнд. Придет денек, когда они поймут!
Фалк. Но сейчас ожидать этого вы не можете. Вы принуждены принять все существующее как оно есть — и людей и условия жизни. Река не может начать течь быстрее, чем она течет. Мне представляется, что господь бог наш желает испытать вас в терпении; и тогда придет его час. Придет, когда вы менее всего будете ожидать его.
Грубый голос (сверху, слева). Заткнись ты, во имя сатаны!
Фалк. Призывая сатану, добрые люди, вы далеко не уйдете! Вы должны обратиться к тому, кто терпеливо разрешает своему солнцу светить и для добрых и для злых…
Женский голос (сверху слева). Вон идет Братт!
Многие голоса. Идет? Идет?
Ханс Бро. Да! Он обещал прийти сегодня!
Один из присутствующих (отбежав на задний план и глядя за кулисы). Идет! Идет!
(Всеобщее волнение. Некоторые бросаются вверх по тропинке — за ними другие, затем навстречу Братту бегут все, кроме трех старух.)
Фалк. Ну! И вы тоже пойдете?
Одна из женщин (пристыжено). Нет, ты добрый!
Фалк. Только три… они искренни… (Спускается вниз.)
Ханс Бро (сверху, где он стоит на дороге). Уррааа Братту!
(Раздается неистовое «ура!» Справа появляется Братт, делает жест рукой, стараясь успокоить толпу, но безуспешно. Под нестихающий восторженный шум толпы направляется к лестнице.)
Братт (поднимается на лестницу, на которой прежде стоял Фалк. Наступает тишина). Я стоял наверху и слышал фразу, которой мой предшественник закончил речь: он сказал, что господь терпеливо позволяет своему солнцу светить и для добрых и для злых.
Для начала я скажу, что, например, здесь вот солнце никогда и не светит.
(В толпе смех. Многие повторяют последние слова Братта.)
Я действительно встречал таких людей, которые не знают, что мы живем на дне глубокой реки, когда-то здесь протекавшей. Перед своим впадением в море река образовала здесь водопад, и сила водопада буравила почву все глубже и глубже. Так и возникло ущелье, в котором мы живем. А между тем неслыханные богатства были открыты в горах по обе стороны реки. Течение реки отвели и начали прокладывать проходы в недрах земли. Тогда-то и вырос там, наверху, большой город. Но в награду за все, что рабочие добыли из недр земных, — сами рабочие были низринуты сюда, в ущелье. Они так обогатили других, что для них самих, для бедноты, жить наверху стало не по карману. Им пришлось удовольствоваться тем, что можно было найти здесь, внизу, где землю давали даром. Но солнца здесь никогда не бывает.
(Говор в толпе.)
Ханс Бро. Да, это верно!
Фалк (прежде чем уйти). Осторожнее, Братт!
Брат (взглянув мельком на Фалка, продолжает). Со временем получилось так, что всех тех, кто там, наверху, попадал в беду или брал на себя задачи свыше своих сил, — тех сбрасывали сюда, вниз, как…
Ханс Бро.…отбросы человечества…
Братт.…сюда, в преисподнюю, как вскоре назвали эту местность. Здесь темно и холодно. Здесь мало кто трудится с надеждой на будущее, здесь труд никому не приносит радости. Детям не нравится здесь. Они стремятся к морю, они карабкаются вверх, поближе к солнцу. Им нужно солнце. Но скоро и они смиряются и начинают понимать, что им нет спасения. С самого детства здесь узнают, что тот, кто сюда низвергнут, лишь редко выбирается наверх.
Многие голоса. Это правда!
Братт. И вот мы стоим тут. Но те, что наверху, те, что владеют просторами, залитыми солнцем, теперь заявили нам, что эти просторы не для нас. А на самой вершине, на холме, где стояла древняя крепость. Холгер построил свой новый замок.
(Волнение среди присутствующих.)
В этом замке сегодня вечером собираются представители фабрикантов всей страны. Они будут обсуждать вопрос, как пригнуть вас, как унизить вас, чтобы вы уже больше никогда не могли подняться.
Грубый голос (слева). Пусть-ка попробуют!
Братт. Я умоляю вас, ради бога, дайте им там собраться. Этот замок построен в то время, когда по всей стране росла нищета. Он построен как будто на зло! Похоже, что дело обстоит так: они соберутся там, чтобы дать оттуда ответ! Я слыхал, что сегодня вечером они предполагают иллюминировать весь замок.
Все. Пусть только попробуют. Это им не пройдет. Это им не пройдет!
(Шум и всеобщее волнение.)
Братт. Но разве вы не понимаете, друзья мои, что все это нам на руку: после того как мы сегодня проводили на кладбище Марен и ее двух детей…
Слепой Андерс. О! Марен! Марен! Да, да, да!
Братт. Так пусть же устраивают иллюминацию!
(Волнение, злобные крики.)
Пусть они так поступают! Зато мы приобретем много друзей среди тех, кто прежде был далек от нас. Да, да! Многие устрашатся бога, над которым так издеваются! Пусть устраивают иллюминацию! Это ведь они отняли у нас солнце!
(Ропот в толпе.)
Вы ведь хорошо знаете, что все вредоносное особенно быстро развивается там, где не бывает солнца? Солнце убивает микробы и духа и плоти; солнце делает сильным и изобретательным; солнце залог единения людей! Солнце дает веру! Богатые, живущие наверху, отлично знают это со школьной скамьи, и все-таки они заставили вас жить здесь! Они заставили вас жить, как червей. И вот — дети ваши бледны, мысли ваши мрачны. Одежды и чувства ваши покрылись плесенью. У них есть священники и церкви, псалмы и молитвы, у них есть даже кое-какая благотворительность, но бога у них нет.
(Волнение среди слушающих.)
Долго ли вы будете ожидать, чтобы они обратились к богу? Из поколения в поколение вы погрязаете здесь в нищете и грехе… Что произошло тут, внизу, три дня тому назад? По ком звонил сегодня похоронный колокол. И мы еще спрашиваем себя, не подождать ли нам ещё? Если они построили для старых и увечных рабочих несколько приютов — разве это спасет от нужды и лишений тысячи других? Где залог того, что скоро наступит облегчение?
Вы надеетесь на их молодежь? Послушайте, что отвечает вам эта молодежь: «Мы хотим веселиться!» Что говорят книги? Ведь молодежь и книги — это будущее. Что же говорят их книги? То же самое, что и молодежь. «Веселитесь! Свет и счастье, цветы и радости жизни принадлежат нам!» — вот что говорит молодежь и ее книги. И они правы! Все принадлежит им. Нет такого закона, который не позволял бы отнимать у бедняков солнце и радость жизни. Ведь закон создан именно теми, кто завладел солнцем. Но тогда нам остается только вскарабкаться повыше, чтобы с нашим участьем был написан другой закон!
(Громовое ура.)
Нужно только, чтобы одно поколение нанесло решающий удар, это приблизит все последующие поколения к животворящему солнцу.
Все. Да! Да!
Братт. Но каждое поколение перекладывало это дело на плечи другого. Пока мы не взяли на себя все жертвы, все муки, даже смерть! Мы с вами видели только что человеческое существо, павшее под тяжестью бремени. Но знайте, что Марен умерла не напрасно. Ее отчаяние всколыхнуло сознание многих! Встревожило совесть! Никогда еще приток вспомоществований бастующим не был тал велик, как вчера и сегодня! Многие пожертвовали большие суммы! Один даже внес сегодня две тысячи крон!