Перед завтраком Николай катается верхом, а по возвращении в его честь проводят учения части британской пехоты, кавалерии и конной артиллерии. Он принимает парады в мундире лейб-гвардии гусарского полка. Однако отклоняет приглашения на офицерские обеды, несмотря на свою любовь к обществу военных: он всецело поглощен невестой.
Как только Алиса убеждается, что Николай регулярно ведет дневник, она заводит привычку записывать туда размышления, стихи или восторженные любовные излияния; тем самым она дает понять будущему супругу, что вступает в права владения им и что ее наклонности именно таковы. Когда Николай рассказывает ей о своей прошлой связи с Кшесинской, Алиса весьма своеобразно «прощает» его: «Мы должны все испытать в этом мире, и пока мы молоды, не всегда в силах устоять перед искушениями, но пока мы в этом раскаиваемся, Бог нам отпускает грехи…». Однако в роли царицы Алиса так и не смогла освободиться от оков своего пуританского мира.
Вернувшись в Россию, Николай застал отца в плохом состоянии. Особенно раздражало царя, не привыкшего болеть, то, что он не сможет принять участие в осенней охоте, потому что силы быстро оставляли его. Срочно созвали консилиум; из Вены приехал знаменитый профессор Лейден. Диагноз: воспаление почек. Врач предписал покой и пребывание в теплом климате. Царь Александр собрался отплыть на остров Корфу. Поездка намечалась на октябрь 1894 года. Однако в ходе долгого путешествия на юг его состояние ухудшилось. Пришлось прервать поездку и уложить царя в постель в Летнем дворце в Ливадии. Возможности смягчить, а тем более излечить эту болезнь в то время были крайне ограничены.
Семья собралась у постели больного, которому становилось все хуже. Николай так нервничал, что не раз подумывал отказаться от пеших прогулок, чтобы не удаляться от дома. Наконец, срочно послали за невестой. Алиса приехала в Россию и в сопровождении царского адъютанта немедленно отбыла специальным поездом в Крым.
Когда наследник престола ехал с вокзала в открытой коляске, толпы на улицах приветствовали молодую пару; некоторые подготовились к встрече будущей августейшей четы и встречали ее хлебом-солью, другие бросали цветы.
Веселое настроение, царившее на улицах, залитых горячим осенним солнцем, резко контрастировало с атмосферой в царском дворце. Затемненные комнаты, приглушенный шепот, лихорадочная возня вокруг больного; из Петербурга приехал священник Иоанн Кронштадтский, наделенный чудесным даром исцеления, и бесконечно бормочет молитвы в покоях больного.
Александр в ожидании будущей невестки поднялся с постели, несмотря на плохое самочувствие, и даже нарядился в мундир. А как иначе мог приветствовать правитель такого ранга будущую жену своего сына и наследника?
Должно пройти десять дней — от надежды к отчаянию. Алиса, оставшаяся в одиночестве среди озабоченных домочадцев, поскольку Николаю сейчас не до нее, наставительно записывает жениху в дневник, как она мыслит его поведение в качестве будущего царя: «Ты должен следить, чтобы врачи в первую очередь докладывали тебе о состоянии твоего отца и советовались только с тобой, потому что ты будущий царь…».
Рядом находим записи самого Николая. Помимо тщательной регистрации событий дня, которые целиком сводились к состоянию царя Александра, здесь ощущается отчаяние Николая, призывающего Бога помочь отцу.
Между тем Николай выслушивает доклады министров. И отмечает, сколько времени Александр спал.
Пока сорокадевятилетний царь борется со смертью, разум его ясен. У него еще есть время передать сыну опыт своего тринадцатилетнего правления. За два дня до смерти он призывает к себе Николая и дает ему политические наставления.
Царь причащается святых даров. Исполненный отчаяния Николай записывает в дневнике:
«Боже мой! Боже мой! Что за день! Господь отозвал к себе нашего обожаемого, дорогого, горячо любимого папа. Голова кругом, верить не хочется, кажется до того неправдоподобно, ужасная действительность! Все утро мы провели около него. Он тяжко дышал, пришлось дать ему кислород. В 1/2 3-го он причастился святых тайн. О, Господь! Больше часа стоял у его изголовья и держал за голову. Это была смерть святого! Боже, помоги нам в эти тяжкие дни! Бедная моя мама!».
Николай обнимает Сандро, с которым близок с детства, и выходит вместе с ним из комнаты. Когда они спускаются по лестнице, Николай вдруг взрывается:
— Сандро, Сандро, что мне делать? Что будет со мной, с тобой, с Ксенией, с мамой — со всей Россией? Я не готов быть царем! Я не хотел им быть! Я ничего не понимаю в управлении. Я понятия не имею, как обращаться с министрами…
Пораженный Александр Михайлович вспоминает далее: «Я увидел слезы в его голубых глазах. Он обнял меня, хотел что-то сказать, но произносил лишь что-то бессвязное. В этот момент он не мог здраво мыслить. Но он был императором — и под этим бременем овладел собой».
Выходя из дворца, Николай вздрогнул. Из Ялты доносились траурные залпы. Это было прощание с покойным царем. А внизу, в порту, развевались царские штандарты и слышались голоса матросов.
Они присягали новому царю — Николаю II.
Глава 2
БРЕМЯ ВЛАСТИ
Николай должен был навсегда запомнить слова, которые ему сказал отец за два дня до смерти: «Тебе предстоит принять тяжкое бремя власти с моих плеч и нести его до могилы, как делали я и наши предки. Я передаю тебе империю, которую Божья милость вручила мне. Я получил ее тринадцать лет назад от моего истекающего кровью отца.
Твой дед провел с высоты своего трона важные реформы, которые выражали волю русского народа. В благодарность он получил от русских революционеров бомбу…
В тот трагический день я задал себе вопрос: каким путем я должен идти? Тем, стать на который меня призывало так называемое прогрессивное общество, зараженное либеральными идеями Запада, или тем, который мне подсказывали собственные убеждения, высочайший святой долг и совесть. Я выбрал свой путь. Либералы осудили его как реакционный. Я считаюсь только с волей своего народа и могуществом России. Поэтому я стремился поддерживать внутренний и внешний мир, чтобы держава могла спокойно развиваться, процветать, богатеть и жить счастливо.
В самодержавии заключается историческая самобытность России. Если оно рухнет, от чего избави Бог, то распадется и Россия.
![Николай II i_005.png](https://litlife.club/books/294266/read/images/i_005.png)
Если русская держава в ее исконном виде падет, настанет бесконечная эра раздоров и гражданских войн.
Завещаю тебе служить благу, чести и достоинству России. Храни самодержавие и всегда думай о том, что несешь ответственность за своих подданных перед Всевышним. Пусть вера в Бога и в святость твоего царского долга ляжет в основу всей твоей жизни.
Будь крепок и мужествен и никогда не выказывай слабости. Выслушивай всех, в том нет греха, но поступай так, как велит твоя воля и твоя совесть.
Во внешней политике держись независимой позиции. Не забывай — у России нет друзей. Величия нашей державы боятся. Избегай войны. Во внутренней политике прежде всего береги церковь. Она не раз спасала Россию в тяжкую годину.
Укрепляй семью, потому что это основа государства».
![Николай II i_006.png](https://litlife.club/books/294266/read/images/i_006.png)
Всякий раз, как Николаю попадалось на глаза это политическое завещание Александра III, в памяти молодого царя всплывали эти слова. Вряд ли кто еще так послушно следовал заветам своего отца и предшественника, как Николай.
Российская держава велика: когда на ее восточных границах занимается заря, на западных уже наступает вечер. Эта громадность, многообразие и унаследованные от Византии традиции отразились в церемонии коронации царя, когда Николай впервые предстал перед публикой в роли монарха.