У неспециалиста весьма упрощенный взгляд на убийцу, его внешность и душу. Наш «герой» этому типичному взгляду не соответствовал. В кармане у молодого человека, который направлялся сейчас в город и который менее чем через сутки совершит убийство с целью завладеть пистолетом, чтобы убить еще троих, лежало только что написанное письмо, переполненное любовью и нежностью: «Мое сердце разбито. Хожу около дома, смотрю на окна в надежде, что увижу тебя хотя бы сквозь щель между шторами. Плачу от беспомощности, отчаяния, в голову приходят всякие мысли… Живу в полусне, ничто меня не радует. Ищу забвения в книгах. Но дохожу до места, где пишется о любви, бросаю чтение и снова думаю только о тебе. Я тебя очень люблю. Не нахожу себе ни минуты покоя, вспоминаю прекрасное время, которое мы провели вместе, нашу чистую любовь… Я для тебя готов сделать все что угодно. Отдал бы тебе последнюю рубашку. Отдал бы за тебя жизнь… Желаю тебе только добра и счастья».
Трогательные слова, обращенные к женщине, которую он решил убить. А заодно свою дочь и тещу. Для убийства требовался пистолет, поэтому он и обходил ночных сторожей. В строительно-монтажном управлении не удалось не открыл дед, держал ухо востро. Ничего, есть другие возможности. Управление имеет в городе охраняемый склад, туда наверняка пустят.
Первого мая, в половине пятого утра, супруги Л., живущие на территории склада, принадлежащего строительно-монтажному управлению, вышли из дома и направились к проходной. Занимался веселый солнечный день. В углу двора еще горела электрическая лампочка. Пани Л. это удивило, ведь ночью дежурила пани Коутнова, а это аккуратная женщина, которая ничего не забывает. Супруги выключили свет и направились к будке проходной. Обычно даже не приходилось стучать, Коутнова уже с рассветом выходила во двор. Но сегодня дверь не открылась даже на стук. Пан Л. заглянул в будку и увидел сторожиху Марию Коутнову — она лежала навзничь в луже крови посреди проходной и едва дышала. У нее была разбита голова. Пани Л. некогда было падать в обморок — следовало позаботиться о женщине, лежащей без сознания. Муж побежал к телефону, вызвал «скорую помощь» и милицию. Вскоре раненую увезли в больницу.
В первые годы после Февраля 1948 года все чрезвычайные события, происходившие в предмайские и майские дни, разбирались с особым вниманием и тщательностью. За этой повышенной бдительностью стояло опасение, что потерпевшая поражение реакция попытается омрачить празднование Дня международной солидарности трудящихся какими-нибудь преступными акциями. Эта традиция — быть в майские дни особенно начеку — сохранилась в какой-то степени и поныне. На протяжении многих лет ничего не случалось. И вот теперь в день Первого мая сотрудники общественной безопасности столкнулись с попыткой убийства охранницы.
Предварительный осмотр места происшествия вызвал еще больше беспокойства у членов оперативной группы. Во взломанном ящике стола лежал кошелек со 135 кронами, который не привлек внимания преступника. В другом ящике нашли гражданское удостоверение смертельно раненной охранницы, ее партийный и профсоюзный билеты. Исчез только служебный пистолет калибра 7,65 мм с восемью патронами. В качестве орудия убийства преступник использовал обыкновенную кочергу. Значит, он проник в караульное помещение именно для того, чтобы завладеть пистолетом. Не понадобится ли ему оружие для сегодняшнего первомайского праздника?
В распоряжении сотрудников общественной безопасности оставалось двенадцать — пятнадцать часов, чтобы спасти три человеческие жизни. Но они тогда еще этого не знали.
Криминалисты, естественно, понимали, насколько ценны для следствия первые минуты после преступления, когда еще свежи следы и из памяти свидетелей не стерлись важные подробности. Районное отделение общественной безопасности мобилизовало все свои силы. Создали специальный оперативный штаб, который распределил работу между пятью группами.
Первая занялась тщательным изучением места преступления. Перед ней стояли следующие вопросы. Когда преступник проник в помещение? Прокрался уже с вечера или появился ночью? Почему его впустили? Остались ли где-нибудь отпечатки пальцев, если да, то есть ли они в картотеке? Как был одет преступник? Чем он взломал стол? И много-много других…
Вторая группа начала поиск и опрос людей, живущих сейчас или живших раньше на территории охраняемого склада. Прежде здесь размещалось небольшое общежитие. Надо было выяснить, как жильцы, бывшие и настоящие, относились к Марии Коутновой. Какие у них были отношения между собой? Какой образ жизни они вели и каковы их политические взгляды?
Третья группа выясняла все, что касалось раненой. Со всеми ли она находилась в нормальных отношениях? Не было ли в ее жизни чего-нибудь такого, что могло дать основания для мести или ревности с чьей-либо стороны?
Четвёртая группа начала изучение лиц, живущих возле склада. Кто из них мог знать, как поставлена охрана? Заходил ли кто-нибудь из жителей близлежащих домов в проходную? Имел ли кто-нибудь из них какие-либо дела с Коутновой?
Пятая группа выясняла, не произошло ли в эту ночь что-либо чрезвычайное: вооруженное нападение, дебош, насилие и т. п.
Вести расследование в праздничный день не просто: предприятия и учреждения не работают, магазины и рестораны закрыты, жители стекаются на демонстрацию. Кругом тысячи празднично одетых людей. И, возможно, у кого-то из них лежит в кармане пистолет.
В проходной внимание криминалистов привлек стол, который наверняка был старше домика. На его левом краю стояла кастрюлька с какой-то едой, накрытая крышкой. Но не это вызвало их интерес. Гораздо важнее было то, что рядом с кастрюлей стояли два стаканчика с остатками невысохшей, а значит, свежей кофейной гущи. На них нашли то, что предполагали найти, — четкие отпечатки пальцев. Вывод следовал неопровержимый: ночью Марию Коутнову кто-то навестил. Ясно, что охранница не могла впустить кого попало, она знала посетителя, раз не только впустила среди ночи в помещение проходной, но и угостила кофе. Кто же он? Родственник? Знакомый? Нет, это вряд ли. Так что, если отбросить случайность, оперативной группе следовало заняться бывшими и нынешними служащими управления.
Уже в восемь часов утра группа вышла на учетчицу Ирму Т., которая уже несколько лет работала на складе. Она дала информацию, важную для дальнейших поисков в этом направлении.
— Раньше на территории склада находилось общежитие, но его потом снесли. Подождите… кажется, в позапрошлом году. Оно было небольшое, на двух-трех человек. Года два назад там жили двое мужчин, пока не нашли что-то получше. Пан Шкода, такой тихий, молчаливый, и Барта. Тот ни на одном месте долго не задерживался. Много пил и потом утром просыпал на работу. Ребята ходили его будить и веселились. Однажды так напился, что разбил в общежитии все, что попало под руку, даже кирпичи из печки повытаскивал.
— А где он сейчас живет?
— Не знаю. У нас он уже не работает. Но тут остались кое-какие его вещи. Он недавно заходил и говорил, что придет за ними. Еще сказал, что жена его выгнала. О Барте рассказала и пани Л., которая вместе с супругом первая обнаружила раненую Коутнову.
— Барта — грубиян, способный обидеть любого, — такую она дала ему характеристику.
Итак, Вацлав Барта — летун, алкоголик, вроде бы даже сидел уже, жена выгнала его из дома. Слишком много черных пятен для одного человека, к тому же молодого. Последняя встреча Барты с сотрудниками общественной безопасности состоялась всего 48 часов назад: он пытался вломиться в квартиру жены, которая выставила его, а когда соседи хотели его угомонить, набросился на них с кулаками. Похоже, он не слишком подходил для нормального человеческого общества, постоянно конфликтовал с окружающими. Из строительно-монтажного управления он уволился, работал в последнее время на химическом заводе. В общежитии этого завода и жил.
Для старшего лейтенанта Мирослава Якеша во всех этих показаниях не было ничего нового. Барту он знал. Недавно защищал от него его жену, когда тот ворвался в квартиру. Но пока еще Барта был не единственным человеком, на котором концентрировалось внимание криминалистов.